29.
Я закрыла шкаф и на секунду замерла посреди комнаты, оглядывая себя в зеркале. Образ получился именно таким, каким я его чувствовала внутри.
На мне было длинное чёрное платье на бретельках — облегающее, кружевное, сдержанное и одновременно дерзкое. Оно подчёркивало талию и плавно уходило вниз, оставляя после себя ощущение тихой роскоши. Сверху я накинула светлую меховую шубку — мягкую, пушистую, она красиво контрастировала с чёрным цветом платья. На ногах — чёрные лаковые туфли на каблуке, от которых походка сразу становилась увереннее. Маленькая чёрная сумка аккуратно лежала на плече, а в воздухе остался лёгкий, тёплый шлейф моих духов.
Волосы были накручены — мягкие локоны спадали на плечи, слегка касаясь ключиц. Я провела пальцами по прядям, улыбнулась своему отражению и тихо выдохнула.
Я была готова.
В этот момент телефон завибрировал. На экране — Гриша. Сердце сразу сделало лишний удар.
— Алло, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя улыбка сама растянулась на губах.
— Я внизу, любимая, — его голос был тёплым, чуть взволнованным. — Жду тебя… и уже не могу дождаться тебя увидеть.
— Я уже выхожу, — тихо ответила я. — Дай мне минутку.
— Хорошо, — он усмехнулся. — Я уже представляю, какая ты ахуенная.
Я закусила губу, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Сейчас проверишь, — сказала я.
— Жду, — коротко ответил он. — Очень.
Звонок оборвался. Я ещё пару секунд смотрела на погасший экран, потом взяла сумку, накинула шубку потеплее и направилась к двери, чувствуя, как внутри всё светится от предвкушения.
Я вышла из подъезда, и прохладный вечерний воздух сразу коснулся кожи. Фонари мягко освещали двор, асфальт слегка блестел, а сердце билось быстрее с каждым шагом. Я успела сделать всего пару шагов, как увидела его.
Гриша стоял у машины, опершись на дверь, и когда заметил меня — выпрямился мгновенно. Взгляд задержался, будто он на секунду забыл, что хотел сказать. Я только улыбнулась, а он уже шёл навстречу.
— Ты… — он выдохнул и притянул меня к себе, крепко обнял, словно боялся отпустить. — Ты невероятная. Такая красивая, что у меня слов нет.
Он наклонился и поцеловал — сначала в щёку, потом в губы, по-настоящему, тепло. Я засмеялась тихо, уткнувшись ему в грудь.
— Ты всегда так говоришь, — сказала я, поднимая на него взгляд.
— Потому что каждый раз это правда, — ответил он и провёл рукой по моей талии. — Я даже не ожидал, что ты будешь настолько красивая.
Я чуть прищурилась, играя:
— Ладно, мистер интрига… а куда мы вообще едем?
Гриша усмехнулся, открыл мне дверь машины и наклонился ближе:
— На самое лучшее свидание, Оль. Без лишних вопросов.
— Самое лучшее? — переспросила я, садясь в салон. — Это как?
— Это такое, после которого ты будешь улыбаться ещё долго, — сказал он, захлопывая дверь и обходя машину.
Он сел за руль, завёл мотор, и Porsche мягко тронулся с места. Я посмотрела в окно, потом на него — уверенного, сосредоточенного, моего. Он поймал мой взгляд и на секунду улыбнулся, не отрываясь от дороги.
Мы подъехали, и я только тогда поняла масштаб.
— Подожди… — я подняла голову и буквально задохнулась. — Это… ты серьёзно? Двадцатый этаж? Гриш, ты чего вообще…
Ресторан сиял стеклом и огнями, будто отдельный мир над городом. Москва внизу жила своей жизнью, а здесь — всё выглядело слишком красиво, слишком дорого, слишком вау.
Гриша заглушил мотор, повернулся ко мне и спокойно, даже чуть лениво сказал: — А что не так?
— Всё не так! — я рассмеялась, всё ещё не веря. — Это же один из самых дорогих ресторанов в городе!
Он вышел из машины, открыл мне дверь и, наклонившись ближе, тихо ответил: — Для тебя — всё самое лучшее. Даже не обсуждается.
Я закатила глаза, но улыбка выдала меня с головой.
Мы зашли внутрь, и нас сразу направили к лифту. Двери закрылись мягко, кабина тронулась вверх, и вокруг вдруг стало очень тихо. Слишком тихо, чтобы не чувствовать его рядом.
Гриша встал ближе, чем нужно. Я почувствовала, как он осторожно взял прядь моих волос и начал медленно накручивать её себе на палец.
— Ты знаешь, что так делаешь только хуже? — тихо сказал он, почти шёпотом.
— Хуже кому? — я подняла на него взгляд, делая вид, что ничего не понимаю.
Он усмехнулся, склонился ближе:
— Мне. Потому что мне всё сложнее делать вид, что я думаю только о ресторане.
Я фыркнула:
— Гриш, мы вообще-то в лифте.
— Вот именно, — ответил он, чуть сжав мою талию. — Лифт. Закрытое пространство. Мы вдвоём.
Я почувствовала, как у меня потеплели щёки.
— Ты невозможный, — пробормотала я.
— Зато честный, — сказал он и на секунду коснулся губами моего виска.
Лифт мягко остановился, двери начали открываться, а он отпустил мои волосы и уже с самым невинным видом подал мне руку: — Прошу, Мадам.
Нас провели по мягко подсвеченному залу, и каждый шаг будто отрезал всё лишнее — шум, суету, реальность. Официант остановился у столика прямо у панорамного окна.
— Прошу, — вежливо сказал он.
Я замерла.
Перед нами раскинулся вид, от которого перехватывало дыхание. Огромные окна от пола до потолка, за ними — тёмная гладь моря, отражающая огни города. Вода мерцала, будто усыпана звёздами, и казалось, что мы сидим где-то между небом и землёй. В самом ресторане было много зелени: высокие растения в керамических кашпо, лианы, мягко спускающиеся с перегородок, живые стены с листьями, подсвеченные тёплым светом. Всё выглядело очень интимно и спокойно, словно мир сузился до нас двоих.
— Гриш… — тихо сказала я, садясь. — Это нереально красиво.
Он смотрел не в окно. Он смотрел на меня. — Я знал, что тебе понравится.
Мы остались одни в этой части зала, будто весь ресторан специально отступил, чтобы не мешать. Официант подошёл почти бесшумно, открыл меню, но Гриша даже не стал его брать.
— Нам, пожалуйста, — начал он уверенно, — тартар из лосося, салат с авокадо и креветками. На горячее — стейк средней прожарки и пасту с морепродуктами.
Он на секунду посмотрел на меня: — Ты же любишь?
Я кивнула, улыбаясь. — Очень.
— И бутылку красного вина, — добавил он. — Хорошего.
Официант улыбнулся, записал заказ и исчез так же тихо, как появился.
Гриша потянулся через стол и легко коснулся моей руки. — Сегодня никуда не спешим, — сказал он. — Только ты, я и этот вид.
Я сжала его пальцы и снова посмотрела в окно, чувствуя, как внутри разливается тёплое, спокойное счастье.
Мы сидели долго. Так, как сидят люди, которым хорошо молчать и не страшно говорить обо всём сразу. Мы смеялись, вспоминали глупости, делились планами, будто впереди у нас не просто дни — целая жизнь.
— Летом я хочу в Испанию, — сказала я, лениво крутя бокал в руках. — К морю. Просто исчезнуть на пару недель.
Гриша даже не задумался. — Значит, едем вместе.
Я подняла на него глаза. — Ты серьёзно?
— А ты думала, я тебя одну отпущу? — он усмехнулся. — Ни за что.
Потом он откинулся на спинку стула и, будто между делом, добавил: — Завтра у меня концерт. А после — в клуб. С тобой.
— У тебя вообще есть дни без движухи? — я рассмеялась.
— Есть, — он посмотрел прямо на меня. — Когда ты рядом.
Мы доели, стол уже почти опустел, вино заканчивалось, а за окном город медленно тонул в ночи. Гриша вдруг стал серьёзнее. Слишком.
— Оль… — начал он, задержав взгляд.
— М? — я чуть наклонилась к нему, чувствуя, как внутри что-то сжалось от ожидания.
Он вдохнул, будто собираясь с мыслями. — В общем… я тут подумал…
В этот момент его телефон завибрировал на столе. Гриша раздражённо глянул на экран и сразу сбросил.
— Так вот, я… — снова начал он.
Телефон завибрировал ещё раз.
— Да блять, — выдохнул он и снова сбросил вызов.
Я нахмурилась. — Может, там правда что-то важное?
Он накрыл мою руку своей. — Нет ничего важнее тебя.
Сердце ухнуло вниз. Он быстро сказал: — Короче…
И полез рукой в карман пиджака.
Телефон зазвонил снова. Настойчиво. Громко. Почти агрессивно.
Я посмотрела на него. — Да ответь уже.
Гриша сжал челюсть, будто борясь сам с собой. — Чёрт с ним.
Он взял телефон и поднёс к уху. — Да.
Я видела, как за пару секунд у него меняется лицо. Улыбка исчезает. Он бледнеет. Плечи напрягаются.
— Чё? — коротко бросил он в трубку.
Пауза.
— Ты серьёзно?..
Он резко встал из-за стола. — Блять… — выдохнул и уже громче:
— Я сейчас еду.
Гриша сбросил вызов и несколько секунд просто стоял, глядя в никуда. Я поднялась следом.
— Гриш… что случилось?
Гриша выдохнул резко, будто сдерживал это внутри всё то время, пока мы шли к выходу.
— Темыч звонил… — сказал он глухо.
Я остановилась.
— Что?
Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то холодное, опасное. — Иру похитили.
У меня внутри всё оборвалось. — Что значит… похитили?.. — голос предательски дрогнул. — Это шутка? Гриш, это же бред…
— Это не бред, — отрезал он. — Она не выходит на связь. Машину нашли. Телефон выключен.
Я резко вдохнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Я еду с тобой.
— Нет, — сразу жёстко. — Ты едешь домой.
— Даже не начинай, — я шагнула к нему. — Я тебя не оставлю. Это Ира, Гриш!
Он сжал мои плечи. — Олюсь, послушай меня. Это по-любому мой отец. Его методы. И если ты будешь рядом — ты под ударом.
— Мне плевать, — почти прошептала я. — Я боюсь не за себя, я боюсь за тебя.
Он посмотрел долго. Слишком долго. Потом тише:
— Ты мне веришь?
Я сглотнула и кивнула.
— Верю.
— Тогда сделай, как я прошу, — он приблизился лбом к моему. — Если хочешь… поезжай к моей маме. Там ты будешь в безопасности. Поедешь?
Я колебалась секунду. Всего одну.
— Ладно… — прошептала я. — Поеду.
Он крепко обнял меня, почти болезненно. — Я всё решу. Обещаю.
Я кивнула, пряча лицо у него в груди, а внутри уже росло чувство, что эта ночь только начинается — и ничего хорошего она не принесёт.
Гриша остановил машину у подъезда и заглушил двигатель. Ночь была тёмная, тихая, будто затаилась вместе с нами.
— Третий подъезд, — сказал он, глядя на дом. — Квартира семьдесят вторая. Домофон работает.
Я кивнула. Мы вышли из машины, холодный воздух сразу пробрал до кожи. Он шагнул ко мне первым, обнял крепко, по-настоящему, так, будто хотел запомнить.
— Всё, — тихо сказал он. — Я поехал.
Он уже сделал шаг назад, собираясь развернуться, когда я вдруг выдохнула:
— Гриш…
Он обернулся.
— Что?
Я ничего не ответила. Просто подошла ближе, поднялась на носочки и взяла его лицо в ладони. Его щёки были тёплые, чуть колючие. Я прижалась к его губам — медленно, нежно, без спешки. В этом поцелуе было всё: страх, любовь, просьба вернуться живым. Он ответил сразу, притянул меня ближе, будто не хотел отпускать.
Я отстранилась первой, всё ещё не убирая рук, большим пальцем провела по его щеке.
— Осторожней, пожалуйста, — прошептала я. — Если что… сразу звони мне.
Он кивнул, лоб коснулся моего.
— Я всё решу. Не переживай.
Несколько секунд он молчал, смотрел на меня так, будто хотел что-то ещё сказать — и боялся не успеть. Потом тихо, почти шёпотом:
— Я люблю тебя.
Я не успела ответить — он уже сделал шаг назад, сел в машину и уехал.
А я ещё долго стояла у подъезда, глядя вслед, пока огни его фар не растворились в ночи.