20.
Всё.
Теперь точно всё.
Никакого Гриши в моей жизни. Ни контрактов, ни студий, ни «на связи». Только работа, работа и ещё раз работа. Я повторяла это себе, как мантру, будто если сказать достаточно раз — оно станет правдой.
Так я думала… до следующего дня.
Я шла к студии ногтей, кутаясь в куртку, прокручивая в голове список дел, когда краем глаза заметила машину рядом. Чёрный Porsche. Идеально чистый, наглый, слишком узнаваемый.
— Да твою ж мать… — вырвалось у меня.
Отъебись от меня. Просто отъебись.
Я ускорила шаг, но услышала позади знакомые шаги. Тяжёлые, уверенные.
Конечно это был...
— Оля, — сказал он.
Я резко развернулась и прорычала:
— Не трогай меня. И даже не подходи! Я всё решила. Я отказываюсь от этого всего. От тебя и от контракта. Не ходи за мной!
Я развернулась обратно, уже собираясь заходить внутрь, когда почувствовала, как его рука сжала мой локоть. Не больно. Но настойчиво.
— Может, ты передумаешь? — сказал он тихо, но в голосе была злость. — Вся публика в шоке от наших отношений. Они ждут продолжения. Чего-то большего.
Я усмехнулась — устало, горько.
— Ждали?, — ответила я. — Надеялись на лучшее? А теперь хватит. Я устала.
Я выдернула руку и зашла в студию. Но он зашёл за мной. Это стало последней каплей. Я резко развернулась и у меня со рта сорвалась:
— Да хватит уже, ты можешь просто...
Я не договорила. Он перебил меня. Поцелуем. Жёстким, резким. Таким, от которого выбивает воздух из лёгких и на секунду пропадает почва под ногами.
Его ладонь легла мне на талию, пальцы сжались, будто он боялся, что я исчезну. Это был не красивый поцелуй. Не нежный. Это был поцелуй злости, боли, отчаяния — всего, что между нами накопилось.
На секунду я замерла. А потом он стал другим. Медленнее, теплее. Губы смягчились, дыхание выровнялось, и в этом поцелуе появилось что-то опасно знакомое… то самое, из-за чего я всё это время теряла контроль.
Но именно в этот момент я одумалась.
Я резко оттолкнула его, сделала шаг назад, сердце колотилось где-то в горле. — Нет, — сказала я хрипло. — Не надо.
Он смотрел на меня молча. Без слов. Без оправданий. Его взгляд был тяжёлым, но пустым одновременно. Он ничего не сказал. Просто развернулся. И ушёл.
Дверь закрылась, и в студии снова стало тихо.
Я стояла, дрожа, с ощущением, будто внутри всё перевернули. Губы всё ещё горели от его поцелуя, а в груди было пусто и больно.
Я знала одно:
я сделала правильно.
Даже если сердце с этим было не согласно.
-
Рабочий день прошёл как обычно — клиенты, разговоры ни о чём, автоматические улыбки. Я держалась, но внутри всё кипело. После смены я зашла в свою любимую кафешку, взяла кофе навынос и пошла домой пешком. Октябрь уже чувствовался по-настоящему: сырой воздух, жёлтые листья под ногами, холод, который лез под куртку. Я была зла на Гришу, зла на весь мир и особенно на себя. Лучше бы я вообще тогда не соглашалась на этот контракт. Лучше бы не шла на его чёртов концерт. Идиотка.
Когда я подошла к своей квартире, меня передёрнуло — дверь была открыта. Хотя я точно помнила, что закрывала её. Сначала мелькнула мысль: забыла. Но она тут же исчезла, потому что из гостиной пробивался свет. Сердце ёкнуло. Кто тут? Гриша? Я тихо, почти неуверенно позвала: «Гриш?..» — и в этот момент из кухни вышел Арсений. Я застыла. Он выглядел спокойно, будто это самое обычное дело — стоять в моей квартире после всего что он сделал.
— Привет, Олечка, — сказал он буднично. — В общем… я всё обдумал и хочу к тебе вернуться.
У меня аж в голове зашумело.
— Ты придурок? — вырвалось у меня. — Ты изменил мне с какой-то шмалью, а теперь, видимо, она тебя бросила, и ты решил вернуться ко мне?
Он поморщился, но тут же ответил холодно:
— Она не мой человек. Я хочу, чтобы ты бросила своего хахаля и вернулась ко мне.
— Что? — я нервно усмехнулась. — Ты вообще слышишь, что несёшь? И откуда у тебя ключи?
Он сделал шаг ближе, слишком близко, и спокойно сказал:
— А ты что, забыла? Это и моя квартира тоже.
Меня переклинило.
— Нет. Ты давно тут не живёшь. Собирайся и вали отсюда.
Его взгляд потемнел, голос стал жёстче:
— Нет, ты не поняла. Я тут навсегда.
— Нет!, — мой голос сорвался, стал хриплым. — Ты уйдёшь. Сейчас же!
Он даже не вздрогнул. Просто резко дёрнул меня к себе, пальцы впились в кожу так, будто хотел оставить след навсегда. Я никогда не видела его таким злым.
— Не заставляй меня злиться, — прошептал он. — Ты не понимаешь, с кем играешь.
— Отпусти меня, — я задыхалась, слова выходили рваными. — Ты не имеешь права меня трогать!
— Имею, — перебил он. — Я остаюсь здесь. С тобой. Ты моя. Всегда была, поняла?!
В этот момент мир будто накренился. Я ппочувствовала, как всё внутри сжимается — страх, отвращение, ярость, всё сразу.
Я вырвалась и своей ладошкой прошлась ему по щеке. Резко. Отчаянно. Как когда-то меня учил Гриша. Гриша.
Он застыл, потом медленно повернул голову.
— Ты чё, совсем ебанулась? — сказал он тихо, и от этого «тихо» стало ещё страшнее.
— Уходи, — прошептала я. — Пожалуйста.
Но он уже не слушал.
Он снова схватил меня — жёстко, бесцеремонно, так, будто я была не человеком, а вещью. Я почувствовала, как теряю контроль над телом, как оно перестаёт мне подчиняться от ужаса. Он стал трогать меня везде, я чувствовала его дыхание кожей.
— Ты ахуела, — прошипел он. — Думаешь, можешь просто взять и выгнать меня?
— Арсений, остановись! — я закричала, пытаясь руками отбить его, голос дрожал. — Не трогай меня!
Слова тонули в пустоте. Его близость давила, лишала воздуха. Мне казалось, что стены сжимаются вместе с ним.
Паника накрыла волной, когда я почувствовала его губы на своей шее, когда руки гуляли по телу.
Рука вслепую нащупала что-то твёрдое. Я не думала. Я просто хотела, чтобы это прекратилось.
Удар. Послышались осколки вазы на холодном полу.
Он отшатнулся, схватился за голову, глаза налились бешенством.
— Всё, — выдохнул он. — Пиздец тебе.
Это было последним.
Я рванула прочь, сердце колотилось так, что казалось — оно сейчас разорвёт грудь. Захлопнула дверь ванной, провернула замок, сползла по стене на пол.
Руки тряслись. Горло жгло. Слёзы лились сами.
Мне было страшно. По-настоящему.
Арсений подошёл к двери почти вплотную — я слышала его дыхание сквозь тонкую перегородку.
— Открыла сейчас же, — голос был низкий, злой. — Я сказал, открыла!
Я стояла, прижавшись спиной к холодной плитке. Я всё ещё была в уличной одежде, куртка, кроссовки — и всё равно меня трясло так, будто я стояла голая на морозе. Страх пробирал до костей.
— Пошёл ты нахуй, сынок мамин! — выдавила я, сама не веря, что смогла это сказать.
И вдруг — тишина. Глухая. Давящая. Подозрительная. Слишком. Сердце колотилось в ушах. Я стояла секунду… две… И почему-то подумала, что, может, он ушёл.
Я медленно сделала шаг к двери. И в ту же секунду — грохот. Дверь дёрнулась так, что петли жалобно скрипнули. Я вскрикнула и упала на пол, ударившись коленями. Слёзы полились сами, неконтролируемо.
— Ты мразь такая! — орал он с той стороны. — Я тебе всё давал! Всё, сука! А ты кто?! А?!
Он бил по двери ладонью, кулаком, чем-то тяжёлым — я не разбирала. Каждой клеткой тела я чувствовала его ярость.
— Только посмотрите на неё! — кричал он, будто вокруг была толпа. — Святая нашлась!
— Ты сумасшедший! — рыдала я. — Проваливай! Уйди отсюда!
Но он не уходил. Я подняла глаза — и сердце ухнуло куда-то вниз. Замок. Он дёргался. Металл тихо, противно скрипел. Он пытался открыть дверь чем-то — ключом, ножом, чем угодно. Я не знала. Я не хотела знать.
Меня накрыла паника. Руки дрожали так, что я едва могла ими двигать. В голове не было слов, мыслей, планов. Только одно имя.
Гриша.
-
Как вам такой поворот событий?