10.
Я осталась одна в квартире, тихо переставляя вещи после ухода Иры. Вечер был тёплым, почти уютным, несмотря на сумбур последних дней. Я прибрала, чтобы хоть немного навести порядок в хаосе, а потом пошла в душ, смывая остатки усталости и вчерашних эмоций. Волосы высохли, пижама мягко облегла тело, и я рухнула на кровать, позволяя себе наконец расслабиться.
Лёжа на спине, я открыла Instagram. Уведомление мигнуло на экране: “budaog подписался на ваши обновления”. Я приподняла бровь. Забавно. Мой аккаунт совсем не популярный, всего пара фото и ровно 500 подписчиков. Ровно пятьсот — такая красивая цифра, идеально круглая, и вот он… 501. Гриша. Немного раздражённо, но с лёгкой улыбкой я нажала «подписаться в ответ».
Я поставила телефон на зарядку на тумбочке, уютно устроилась под тёплым одеялом и почувствовала, как веки становятся всё тяжелее. Завтра воскресенье — день подготовки к поездке, чемоданы, вещи, мелочи, которые всегда умудряются забыться. В голове проскочила мысль: не забыть позвонить родителям, предупредить о приезде. Но сейчас эти заботы казались такими далекими, растворяясь в мягком полумраке комнаты.
Утро. Хотя какое утро — уже двенадцать. Я специально дала себе выспаться, позволила телу взять своё. Медленно встала, позавтракала, привела себя в порядок, посмотрела на отражение в зеркале и только потом взяла телефон. Пора.
Гудки.
— Привет, дорогая, — мамин голос сразу стал тёплым, родным. — Как ты?
— Мам, всё отлично, — улыбнулась я. — У меня для тебя сюрприз есть.
— Ого, — оживилась она. — Какой ещё сюрприз?
Я сделала паузу, будто смакуя момент.
— У меня завтра посадка на самолёт. Я лечу к вам.
На секунду в трубке повисла тишина.
— Да ну? — удивлённо выдохнула мама. — Неужели?
— Да-а-а, — протянула я.
— Одна летишь?
— Не совсем, — усмехнулась я. — Но с кем — не скажу.
— Ну ладно, — рассмеялась она. — Заинтриговала. Будем ждать. Тут папа тебе привет передаёт.
И почти сразу я услышала его голос:
— Привет, дочурка.
— Привет, папуль, — сказала я, и внутри что-то приятно сжалось.
— Ладно, — снова сказала мама, — будем готовиться к твоему приезду. Целую.
— Давай, — ответила я мягко.
А сейчас по планам — магазины. Проветрить голову, раствориться в людях, пройтись между витринами, будто между мыслями. Я набрала Иру, телефон привычно прижался к уху.
— Привет родная. Ну как ты там? — спросила я. — Нормально доехали вчера?
— И тебе привет. Да всё прекрасно, — бодро ответила она. — Доехали хорошо. А сейчас с парнями сижу.
Я на секунду зависла.
— С парнями?..
— Ага, — спокойно сказала Ира. — Тут Артём и любимый твой. Разве он тебе не говорил?
Что-то кольнуло внутри, но я сделала вид, что это мелочь.
— Нет, — коротко ответила я.
— Хочешь, с ним поговоришь? — предложила она, как ни в чём не бывало.
— Та нет, не нужно, — слишком быстро сказала я. — Я сейчас по ТЦ собираюсь пройтись.
— А-а-а, понятно, — протянула Ира. — А к чему такие сборы?
— Я завтра к родителям уезжаю, — сказала я. — С Гришей.
— Ого-о-о, — удивилась она. — Так быстро?
— Ну да, — пожала я плечами, хоть она этого и не видела. — Чего ждать.
Я выдохнула.
— Ладно, любимка, я пойду. Хочу ещё немного отдохнуть потом.
— Давай, дорогая. Пока, — тепло ответила Ира.
Я сбросила звонок, посмотрела на экран и выключила телефон.
-
Утро тянулось лениво, будто город ещё не до конца проснулся, а я уже был на ногах. У Темыча, как всегда, пахло кофе и вчерашними идеями. Его кухня давно стала чем-то вроде черговой студии: здесь рождались треки, которые потом собирали залы, и мысли, которые не всегда доходили до бумаги. Мы сидели за столом, разбирали будущий звук, искали тот самый нерв — чтобы качало не только басами, а изнутри.
Я машинально крутил зажигалку в пальцах, слушал Тёмыча вполуха. Слова о битах, дропах, структуре трека проплывали мимо, словно фоном.
На диване Ира шушукалась с кем-то по телефону. Когда разговор закончился, Артём, не глядя на неё, спросил:
— С кем говорила?
— С Олей, — просто ответила Ира.
И в этот момент я поймал себя на том, что замер. Не повернул голову, не подал вида — но внутри что-то едва заметно дрогнуло, как струна, к которой случайно прикоснулись.
— О, — протянул Артём. — Чё она там?
— Да всё нормально, — сказала Ира. — Сейчас в торговый центр идёт.
— Ясно, — кивнул он и тут же вернулся к разговору о треке, будто ничего важного не произошло.
А для меня произошло. Все мысли о музыке рассыпались, как пепел. Это был идеальный шанс встретиться с ней ещё раз. Самое главное не потерять этот шанс. А почему это она меня так зацепила? Почему сидит у меня в голове? Это так бесит
-
Я уже минут сорок бродила по торговому центру — без спешки, с тем редким удовольствием, когда никуда не нужно бежать. Купила себе бижутерию, долго крутилась у зеркал, потом ушла в отдел с одеждой. Там всё сложилось как-то само: идеальные джинсы, платье, которое село будто под меня шили, мягкий свитер и топ. Я даже не стала сомневаться — взяла всё и направилась к кассе.
Девушка быстро пробила вещи, улыбнулась: — С вас двенадцать тысяч сто двадцать рублей.
Я полезла в сумку за картой, уже мысленно прощаясь с деньгами, как вдруг услышала короткий, уверенный пик терминала. Звук, который вообще-то не должен был прозвучать.
Я подняла глаза.
Чья-то рука уже убирала карту обратно.
Я резко обернулась — и сердце на секунду пропустило удар.
Гриша.
Стоял рядом так спокойно, будто это самое обычное утро, будто мы договаривались встретиться здесь заранее. В чёрной куртке, с этой своей невозмутимой ухмылкой, от которой хочется одновременно возмутиться и… ничего не сказать.
— Ты что делаешь? — вырвалось у меня. — Я сама могла заплатить.
Он пожал плечами, легко, почти лениво: — Хотел сделать тебе приятно.
Продавщица поблагодарила, он кивнул ей, взял пакеты так, будто они всегда были его заботой, и повернулся ко мне.
— Пойдём, — сказал просто. — Прогуляемся.
Я смотрела на него пару секунд, пытаясь понять, с какого момента всё пошло не по плану. С того самого, как он вообще решил появиться? Или с того, как я позволила ему это сделать?
Я шла рядом и всё ещё чувствовала лёгкое напряжение — не из-за него, а из-за самой ситуации. Когда кто-то вот так, без спроса, берёт и решает за тебя… это выбивает.
— Дай я хотя бы переведу, — сказала я, повернувшись к нему. — Правда, Гриш.
Он даже не остановился, только слегка наклонил голову в мою сторону: — Успокойся. Мне несложно.
В голосе ни нажима, ни показной щедрости. Просто факт. Это почему-то сбило меня сильнее всего.
— Ладно… спасибо, — тихо сказала я и больше не стала спорить.
Он посмотрел на меня внимательнее: — Тебе ещё куда-то нужно?
Я задумалась на секунду, прислушиваясь к себе: — Да нет. Хотела перекусить — и всё.
Уголок его губ дёрнулся: — Тогда идём в мак.
Мы развернулись к эскалаторам. Торговый центр гудел вокруг: люди, музыка из магазинов, запах кофе и фастфуда. Мы поднимались всё выше, шаг за шагом, стоя рядом, почти плечом к плечу. Его рука с пакетами была совсем близко, и я ловила себя на мысли, что это выглядит слишком… по-домашнему.
Уже в фудкорте мы встали в очередь. Я быстро пробежалась взглядом по меню и заказала себе бургер и эспрессо с молоком. Хотелось чего-то простого и крепкого — день уже начинал давить.
Гриша взял кофе. Только кофе. Как будто ему этого достаточно.
Я ещё даже не успела достать карту, как он уже приложил свою. Пик терминала прозвучал слишком громко.
— Эй, — я резко повернулась к нему. — Ты серьёзно сейчас?
Он даже бровью не повёл.
— Гриша, — я понизила голос, — тут всего лишь тыща рублей. Я сама могла заплатить.
Он забрал чек, не спеша, как будто мы вообще не в фастфуде, а в ресторане: — У меня баланс на карте — грёбанные миллионы каждый месяц. И некуда их тратить.
Я скрестила руки: — Это не аргумент.
Он наклонился ко мне чуть ближе, уже с этой своей полуулыбкой: — Тогда другой аргумент. Дай я за тобой поухаживаю. Сделаем вид, что в контракте есть такой пункт.
Я выдохнула, закатила глаза: — Я так понимаю, с тобой спорить бесполезно?
— Правильно думаешь, — спокойно ответил он.
Нам протянули подносы. Мы сели за столик у окна.
Я сделала глоток кофе — горький, горячий, настоящий. Он ел молча, изредка поглядывая на меня так, будто изучал, а не просто смотрел.
Мы ели.
И в этом было что-то странно уютное: никакой сцены, никакой публики, никакой показухи. Просто я, он, пластиковый поднос и ощущение, что этот «контракт» уже начинает трещать по швам — не на бумаге, а где-то глубже.