12.
Мы уже были в самолёте. Я устроилась у окна, Гриша рядом, почти касаясь плечом. Наушники удобно легли на уши, телефон в руках, я листала фильмы, стараясь отвлечься.
— Ты че, фильм будешь смотреть? — услышала я его хрипловатый голос рядом.
— Да, — спокойно ответила я. — А что?
Он покосился на меня:
— А какой?
— Про любовь, — ответила я, чуть закатив глаза.
Он фыркнул и мотнул головой:
— Фу… опять эти сопли. Вот как вы, девчонки, это смотрите?
Я резко развернулась к нему, поднимая бровь, и с лёгкой усмешкой спросила:
— Хочешь, включу где мужик трахал своего мёртвого сына? 1
Он дернулся, скривился сквозь раздражение:
— Ты че, конченая? Фу… Всё, смотри свою любовь.
Я тихо рассмеялась:
— Вот видишь, не надо было задавать много вопросов.
Повернулась обратно к экрану, снова начала листать фильмы, но сердце почему-то бешено стучало, хотя я делала вид, что просто выбираю фильм.
Перелёт прошёл нормально. Ну, почти нормально. Если не учитывать тот факт, что Гриша во сне бессовестно сполз мне на плечо, будто так и было задумано, — всё остальное было спокойно и даже скучно.
Когда самолёт начал снижаться и загорелось табло «пристегните ремни», я достала телефон и набрала маму.
— Мамуль, мы прилетели, — тихо сказала я, глядя в иллюминатор.
— Ой, молодцы! — тут же оживилась она. — Сейчас папе скажу, он за вами приедет.
— Хорошо, до встречи, — улыбнулась я.
— Пока, хорошая, — сказала мама и сбросила.
От моего разговора Гриша пошевелился и медленно проснулся. Сонный, растрёпанный, с чуть припухшими глазами — он был каким-то неожиданно милым. Когда он наконец поднял голову с моего плеча, я сразу начала складывать вещи в сумку, делая вид, что ничего особенного не произошло.
— Мы чё… уже прилетели? — хрипло спросил он.
— Ну да, — ответила я, не глядя на него. — Лететь всего пять часов, чего ты ждал.
— Ты даже не спала? — удивился он.
— Нет, — усмехнулась я. — В отличие от тебя, который заснул на моём плече.
Он потер лицо ладонями и пробормотал:
— Бля… прости, оно само.
— Да ничё, — пожала я плечами. — С кем не бывает. За нами папа мой приедет, так что веди себя прилично.
Он ухмыльнулся, уже приходя в себя:
— А я всегда приличный.
— Ага, — бросила я, наконец взглянув на него. — Охотно верю.
Нам выдали чемоданы, и мы вышли из здания аэропорта. Прохладный воздух ударил в лицо — другой, не такой, как дома, мягкий, южный. Я сразу огляделась и почти сразу заметила знакомую папину машину на парковке. Он стоял рядом, опираясь на дверь, и когда увидел нас, расплылся в широкой, такой родной улыбке.
— Здравствуйте… привет, дорогая, — сказал он и сразу шагнул ко мне.
Папа обнял меня крепко, по-настоящему. Он был самым обычным: слегка с пузиком, крепкий, большой, уверенный в себе. Немного раскачивался, как всегда, и пах домом. Я любила его до невозможности — он всегда делал для меня всё.
— Я скучала, — тихо сказала я.
— А я-то как, — ответил он и отстранился, всё ещё разглядывая меня.
Потом его взгляд упал на Гришу. Папа шагнул ближе, оценивающе посмотрел на него. Гриша выпрямился, спокойно протянул руку:
— Здравствуйте. Я Гриша.
— Давид Павлович, — ответил папа, крепко пожимая руку. — Приятно познакомиться.
— Взаимно, — коротко сказал Гриша.
И уже после этого папа, будто между прочим, с улыбкой добавил:
— Ну здравствуй ещё раз, зять.
— Пап, он не зять, — сразу вмешалась я.
Но Гриша лишь ухмыльнулся и спокойно бросил:
— Это пока что.
Я тут же ткнула его в бок — злобно и тихо. Папа засмеялся, ничего не уточняя.
— Так, — сказал он, — грузи чемоданы и поехали домой. Мама и Аделька уже заждались.
Папа сел за руль. Пока Гриша ставил чемоданы в багажник, он обернулся ко мне и спросил:
— Аделька? Это кто?
— Сестра моя, — ответила я.
Он приподнял брови:
— Ты не говорила, что у тебя есть сестра.
Я покосилась на него и холодно уточнила:
— А должна?
Он усмехнулся, захлопнул багажник и ничего не ответил.
Мы ехали домой весело и легко, будто дорога сама подстраивалась под наше настроение. Папа посадил меня на заднее сиденье, а сам сел впереди рядом с Гришей. Они почти сразу разговорились — о дороге, о перелёте, о погоде. Я сидела позади, смотрела в окно и втайне молилась, чтобы Гриша не сказал ничего лишнего. К счастью, он был на удивление сдержанным. Просто слушал, отвечал коротко и даже вежливо. Я выдохнула.
С каждой минутой я всё сильнее скучала по маме и по Адельке. Адель — моя родная сестра. Зимой ей исполнится шесть. Разница у нас огромная — восемнадцать лет, но я люблю её безумно. Она очень похожа на меня: те же глаза, тот же упрямый подбородок, даже мимика иногда один в один. Каждый раз, когда она смеётся, мне кажется, будто я смотрю на себя маленькую.
За окном тянулась Испания — солнечная, живая, как будто и не осень, будто нарисованная. Пальмы сменялись аккуратными домиками, белые фасады блестели на солнце, дорога вилась между холмами. Я ловила эти виды жадно, будто боялась что-то упустить. Всё вокруг казалось таким настоящим и тёплым, что внутри становилось спокойно.
Машина свернула на знакомую улицу и остановилась у нашего дома. Он был большим, стильным, с ровными линиями и светлыми стенами — таким, каким я его всегда помнила. Дом выглядел надёжным и родным.
Мы вышли из машины. Гриша молча открыл багажник, вытащил чемоданы и поставил их рядом. Папа закрыл машину, и мы втроём направились к дому.
Дверь открылась почти сразу, будто нас уже ждали у порога. Мама стояла в прихожей — в домашней одежде, с тёплой улыбкой и чуть влажными глазами. Увидев меня, она ахнула и шагнула вперёд.
— Оля… — тихо сказала она, а потом просто обняла.
Крепко. По-настоящему. Я уткнулась ей в плечо, вдохнула родной запах дома и прошептала:
— Мам… я так скучала.
— И я, доченька. Ты даже не представляешь как, — она отстранилась, посмотрела на меня внимательно, будто проверяя, всё ли со мной в порядке, и тут же снова прижала к себе.
В этот момент из-за её спины выскочила Аделька.
— Оляяя! — закричала она и буквально врезалась мне в живот.
Я рассмеялась и присела, чтобы обнять её как следует.
— Моя принцесса… ты как выросла, — сказала я, целуя её в макушку.
— Я тебя ждала! — серьёзно ответила она и обняла меня ещё крепче, словно боялась, что я снова уеду.
Мы ещё секунду постояли так втроём, а потом мама вдруг вспомнила и посмотрела мне за спину.
— А это, значит, тот самый сюрприз? Я София Павловна, — с мягкой, но очень внимательной интонацией спросила она.
Я чуть повернулась.
— Да, мам.
Он сразу выпрямился, явно стараясь выглядеть прилично.
— Здравствуйте, я Гриша, — сказал он спокойно. — Очень приятно познакомиться.
— Взаимно, — улыбнулась мама. — Проходи, чувствуй себя как дома.
Аделька тем временем уже разглядывала Гришу снизу вверх, не скрывая интереса. Потом подошла ближе, потянула его за рукав и спросила:
— А ты с Олей прилетел?
Гриша присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Да. Вместе летели.
— Ты хороший? — уточнила она с абсолютной серьёзностью.
Я сдержала улыбку.
— Стараюсь, — честно ответил он.
Этого ей хватило. Аделька тут же обняла его за шею, как будто знала сто лет.
— Мне он нравится, — заявила она и посмотрела на маму.
Мама рассмеялась, а я покачала головой.
— Ну всё, — сказала я. — Если Адель одобрила, значит всё серьёзно.
Гриша хмыкнул, явно тронутый, и аккуратно погладил Адельку по спине.
Дом наполнился голосами, смехом и теплом. И в этот момент я поняла — как бы всё ни было сложно, сюда я вернулась правильно.