5.
Мы посидели хорошо, спокойно, без спешки. Я бы с удовольствием прошлась пешком вдоль набережной, но Гриша переубедил: мол, скоро встреча, не успеешь. В итоге мы снова оказались в его машине.
В салоне было тихо, играли его треки — негромко, фоном. Город за окном медленно тянулся лентой.
— Я тебе привезу то, в чём ты пойдёшь, — вдруг сказал он.
— Почему я не могу выбрать сама? — спросила я.
— Там строгий дресс-код.
Я цокнула языком:
— Ладно.
Немного помолчала и добавила:
— А во сколько вообще мероприятие?
— В шесть, — коротко ответил он.
— Ладно.
Дальше мы ехали молча. Я мельком посмотрела на часы — четыре. Успею.
Я отвела взгляд в его сторону и поймала себя на мысли, что он действительно красивый. Чёткие черты лица, густые русые волосы, маленькая родинка на носу, зелёные глаза — спокойные, внимательные. И руки… красивые руки: длинные пальцы, уверенные движения, серебряный браслет на правой руке тихо поблёскивал на свету.
Я отвернулась к окну, будто ничего не заметила. Но мысль уже осталась.
Он оставил меня возле подъезда и, не глуша мотор, сказал:
— Сейчас привезу наряд. Можешь идти.
Я ничего не ответила. Лишь посмотрела на него и вышла из машины. Мы на секунду встретились взглядами. У него был какой-то безумный, сосредоточенный взгляд — будто он уже всё решил за нас двоих.
Дома я сразу разделась, поставила турку и заварила кофе. День обещал быть тяжёлым. Есть не стала — мы только что поели. Включила музыку, ту самую, под которую всегда собираюсь, и подошла к зеркалу.
Я начала краситься медленно, уверенно. Яркий вечерний макияж, смоки айс — тёмный, глубокий. Он идеально подчёркивал мои тёмные волосы и карие глаза. Я смотрела на своё отражение и ловила себя на том, что мне нравится то, что я вижу. Чёткие черты лица, пухлые губы от природы, глаза — большие, оленьи. Аккуратный нос. Да, я красивая. Я всегда это знала. И любила себя за это.
Как только я закончила с макияжем, в дверь позвонили. Я быстро вышла в прихожую и открыла. Гриша стоял с пакетом в руках.
— Держи, — сказал он.
Я взяла пакет и, не задумываясь, спросила:
— Зайдёшь?
— Зайду.
Он прошёл в квартиру и сразу направился на кухню, а я ушла в комнату. Сначала — волосы. Я быстро накрутила локоны, дала им упасть на плечи.
Настал момент икс.
Я заглянула в пакет и достала платье. Оно было… чертовски красивым. Чёрное, длинное, ткань тяжёлая, благородная. Я не сразу поняла фасон, но всё же надела его.
Платье село идеально. Глубокий вырез в декольте — слишком откровенный, почти вызывающий. Я на секунду замерла, глядя на себя в зеркало, затем глубоко вдохнула и вышла из комнаты.
На кухне Гриша говорил с кем-то по телефону. Но как только он поднял взгляд и увидел меня, он замер. Его глаза медленно прошлись по мне — с ног до головы.
Он замолчал, затем тихо сказал в трубку:
— Я перезвоню.
И отключил звонок.
Я неловко улыбнулась и всё-таки спросила:
— Это… не перебор?
Он посмотрел на меня спокойно, уверенно, без тени сомнения:
— Нет. Это именно то, что нужно.
— Тогда я почти готова, — сказала я и развернулась обратно в комнату.
Я накинула чёрную шубу, взяла сумку, сложила туда всё самое необходимое. Лёгкий пшик духов — знакомый, любимый аромат. Из шкафа достала каблуки: чёрные, с тонкими верёвками. Завязала их аккуратно, проверяя узлы, и вышла в коридор.
Гриша уже ждал.
Я остановилась у зеркала, машинально поправила волосы, плечо шубы, проверила макияж.
— Да, красивая, — сказал он без лишних эмоций. — Идём уже, опаздываем.
— Да иду, — ответила я.
Выключила свет, закрыла дверь и вышла из квартиры.
Мы подъехали к клубу. Машина остановилась, и мы вышли на свет неоновой вывески, отражавшейся в мокром асфальте. Гриша обнял меня за талию и притянул к себе, почти касаясь телом. Он наклонился ко мне и на ухо сказал:
— Будь рядом со мной.
Его губы слегка коснулись моей кожи, и я уловила знакомый аромат — смесь дорогого парфюма с лёгкой горчинкой сигарет. Сердце чуть ускорило ритм.
— Конечно, дорогой мой, — прошептала я.
Он ухмыльнулся, и мы вошли внутрь. На нём был чёрный костюм — безупречно сидящий, строгий, подчёркивающий его фигуру. Он смотрелся так, будто сам клуб был частью его мира.
Гриша помог мне снять шубу, повесил её в гардеробе. Внутри была закрытая тусовка: приглушённый свет, музыка низким фоном, дорогие напитки на барной стойке, знакомые и чужие лица, оценочные взгляды.
Он выставил локоть, я взяла его под руку, и мы прошли вглубь зала. Я боялась — сердце то и дело подсказывало быть настороже, но рядом с ним тревога исчезала. Казалось, что даже в толпе я защищена. Каждая секунда ощущалась тяжёлой и лёгкой одновременно. Внутри было шумно, вокруг огни мигали, люди шептались и смеялись, а я чувствовала только его руку на своей и его присутствие рядом, которое делало всё остальное почти неважным.
Мы поднялись на второй этаж и зашли в комнату, где уже находились Ира и Артём. Ира была в идеальном красном платье, которое обтягивало её фигуру и подчёркивало каждый изгиб. Её волосы мягкими локонами спадали на плечи, а глаза светились радостью.
Она заметила меня и удивлённо улыбнулась:
— Дорогая, да ты секси просто! Ты почему тоже здесь?
— Спасибо, любимка, ты тоже огонь, — ответила я, смеясь. — А я тут с Гришей.
Он улыбнулся мне, потом пошёл здороваться со всеми в комнате. Я же кивнула и поздоровалась со всеми, кто оказался рядом, стараясь не теряться в новом пространстве.
Мы с Ирой устроились на диванчике. В этот момент к нам подошёл официант. Я заказала напитки — две Маргариты. На столе уже стояли два кальяна, дым мягко витал в воздухе, придавая комнате чуть приглушённый, тёплый оттенок.
Вокруг были другие люди, тоже музыканты, вероятно, знакомые Гриши и Артёма, кто-то обсуждал музыку, кто-то просто смеялся.
Когда Гриша закончил здороваться со всеми, он вернулся и сел рядом со мной. Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала, как рядом с ним снова становится спокойно, несмотря на шум вокруг.
Мы продолжали общаться с Ирой, смеялись, обсуждали что-то несерьёзное, когда один мужчина за соседним столиком обратился к Грише:
— Гришаня, а что это за дама с тобой?
Гриша посмотрел на меня, затянулся кальяном, медленно выдохнул и сказал спокойно, с лёгкой усмешкой, словно это была просто игра:
— Это девушка моя. Оля. Очень люблю её.
Я почувствовала лёгкое тепло внутри и, хотя понимала всю условность этих слов, ответила тихо, чуть смущённо:
— И я тебя, Гришуль.
Мужчина улыбнулся и сказал:
— Вы подходите друг другу.
Гриша перевёл взгляд на меня, теперь более серьёзный, с едва заметной усмешкой, и я невольно тыкнула его в бок, опираясь на спинку диванчика. Внутри всё искрилось — странное чувство, что между нами кто-то смотрит со стороны на нашу фиктивную близость, а в реальности мы просто играем роли, но каждый взгляд и жест казались значимыми и вызывающими тихую дрожь.
Через какое-то время мы нашей "компанией", так скажем, вышли в основной зал. Там была громкая музыкас которая отдавалась в душе, и мы танцевали.
Я стояла у бара, делая глоток второй Маргариты, когда заметила, что Гриша куда-то исчез. Сам говорил быть рядом, и ушёл… Пф. Я оглядывалась по залу, пытаясь понять, куда он делся, и тут ко мне подошёл мужчина. Старше меня, уверенный, с аккуратной стрижкой и взглядом, который сразу цеплял.
— Вы прекрасно выглядите, — сказал он, взял мою руку и аккуратно поцеловал тыльную сторону.
Я покраснела и выдавила:
— Благодарю…
Он наклонился чуть ближе и, улыбаясь, добавил:
— А не хотите ли, такая сногсшибательная дама, уединиться со мной?
Я уже хотела что-то сказать, когда услышала резкий голос позади:
— Нет, она не хочет.
Я обернулась и встретила взгляд Гриши. Он стоял слишком близко, его глаза были холодные, почти грубые, а рука легла мне на талию, пальцы слегка коснулись живота. В груди что-то дернуло — бабочки закружились в животе, сердце стучало быстрее, тепло разлилось по всему телу, но при этом я чувствовала опасность, напряжение. Он был сзади, но ощущение его присутствия было непреодолимым.
Мужчина усмехнулся, пытаясь скрыть неловкость, и спросил:
— А ты кто ещё?
Гриша низким, грубым голосом сказал:
— Муж её.
Я замерла.
Муж?! Какой ещё муж? Внутри смешались удивление, недоумение и лёгкая дрожь. Бабочки в животе не утихали, а сердце колотилось, будто понимая, что эта игра фиктивного брака уже начинает влиять на реальность.
После той перепалки с мужчиной я оттянула Гришу в уборную, закрыла за нами дверь и остановилась, глядя на него с смесью раздражения и недоумения.
— Гриш, какой муж? — спросила я, стараясь сохранить ровный тон. — Зачем ты это сказал?
Он фыркнул и пожал плечами:
— Да не ебу я, само вырвалось!
Я закатила глаза, скривилась и с лёгкой иронией добавила:
— Значит «её парень» не подходит, и нужно сразу мужем назваться?
Он тяжело вздохнул, скосил глаза на меня и сказал:
— Пускай знает, что ты со мной.
Я тут же перебила его:
— По контракту.
Он усмехнулся, но взгляд оставался серьёзным:
— Ладно, по контракту.
Я сделала паузу, внутренне напряглась и тихо, почти себе под нос, произнесла:
— А если это твоё высказывание про «мужа» станет серьёзным и у нас будут проблемы?
Он наклонился к моему уху, дыхание слегка коснулось кожи, и с едва слышимой улыбкой сказал:
— Решим как нехуй.
Пальцы его случайно коснулись пряди моих волос, медленно проведя по ней, и внутри меня всё встрепенулось. Смешанные чувства — злость, раздражение, тревога и странное, почти запретное тепло — одновременно заполнили тело. В животе завелись бабочки, лёгкие и быстрые, будто непрошеные. Когда он отступил и ушёл, пространство вокруг меня словно опустело, оставив только эти странные, живые ощущения, которые никак не хотели исчезать. Даже если всё это — фиктивный брак, сердце почему-то не слушалось разума.