11. Тишина
Глава 11.
Тишина
Запах больницы всегда ассоциировался у Инджи с концом света, но сегодня этот стерильный, едкий аромат хлорки и лекарств внезапно наполнился жизнью. В палате номер 402, где время замерло на долгие месяцы, раздался звук, который она уже не надеялась услышать хриплый, прерывистый голос её отца. Ким Санхо лежал среди белых простыней, выглядя пугающе маленьким и хрупким. Его глаза, когда-то ясные и властные, теперь блуждали по потолку, пока не остановились на дочери. Она сидела рядом, сжимая его ладонь, и слезы катились по её щекам, оставляя влажные дорожки.
- Инджи... - прошептал он, и его голос был похож на шелест сухой листвы.
- Папа! Не шевелись, я сейчас позову врача, - она вцепилась в его руку, чувствуя под пальцами пергаментную кожу. - Ты пришел в себя. Боже, ты действительно здесь.
Он не слушал. Его взгляд медленно опустился на её руку, лежащую на одеяле. Золотое кольцо с массивным бриллиантом сверкнуло в лучах утреннего солнца, как предупреждающий знак. Санхо замер. Его дыхание стало тяжелым, свистящим. Он узнал этот блеск. Блеск семьи, которая когда-то пришла в их дом, чтобы забрать всё.
- Что это? - он указал глазами на кольцо. - Откуда... Инджи, откуда у тебя такие деньги? Эта палата... это оборудование... Кто платит за это?
Инджи сглотнула, чувствуя, как в горле застрял сухой ком. Она знала, что этот момент наступит, но вся её храбрость испарилась. - Папа, всё в порядке. Нам помогли. Мы... мы справились. Это подарок моего мужа.
- Мужа? - Санхо попытался приподняться, но датчики на его груди запищали, и он вскрикнул от боли. - Какой муж? Когда ты успела? Инджи, посмотри на меня. Только не говори мне... только не Ян. Умоляю, скажи, что это не они.
- Папа, успокойся, тебе нельзя волноваться! Кардиограмма скачет!
- Это Гынсок? - голос отца сорвался на крик, хотя сил в нем почти не было. - Этот мясник купил тебя? Он решил поиздеваться надо мной напоследок, забрав мою дочь в свой проклятый дом? Я лучше сдохну прямо сейчас, я вырву эти трубки, чем позволю им...
Дверь палаты тихо открылась. На пороге стоял Чонвон. Он был без галстука, в простом пальто, и в его облике не было ничего от того холодного директора, которого привык видеть мир. В руках у него был тяжелый груз вины, который он нес годами, и сейчас этот груз, казалось, тянул его плечи к земле.
- Нет, господин Ким, - тихо сказал Чонвон, входя в комнату. - Это не Гынсок. Это я.
Санхо замер, уставившись на вошедшего. Его глаза наполнились такой яростью, что воздух в палате, казалось, загустел. - Ты... - прошипел он. - Сын волка. Тот самый мальчик, который сидел в моем кабинете и записывал цифры, пока твой отец резал мою компанию по живому. Я помню твою подпись на актах изъятия имущества. Ты был там. Ты смотрел, как я умираю.
Чонвон подошел ближе, но остановился на почтительном расстоянии. Он не отводил взгляда. - Я был там, - подтвердил он. - И я не буду оправдываться приказами отца или своим возрастом. Я был частью механизма, который раздавил вас. Я видел, как рушится ваш мир, и я ничего не сделал, чтобы остановить это тогда.
- И теперь ты пришел доесть остатки? - Санхо горько усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любых слез. - Ты купил мою дочь, как покупают обанкротившийся актив? Скажи мне, Ян Чонвон, какова была её рыночная стоимость? Сколько стоило моё лечение? Десять процентов акций? Двадцать?
- Папа, хватит! - закричала Инджи, закрывая лицо руками. - Это не так!
- А как? - Санхо повернулся к ней. - Как, дочка? Ты продала себя, чтобы я жил? Ты думаешь, мне нужна такая жизнь? Видеть тебя в постели с человеком, который нас уничтожил?
- Я не покупал её, - голос Чонвона зазвучал громче, в нем прорезалась сталь. - Я женился на ней, чтобы она не исчезла. Чтобы ваш род не был стерт в пыль вашим отцом, который хотел загнать её в подвалы и заставить работать до изнеможения просто ради своего эго. Я дал ей фамилию, которую никто в этом городе не посмеет тронуть.
- Цена слишком высока, - Санхо закрыл глаза, его дыхание выровнялось, но лицо оставалось пепельным. - Ты дал ей безопасность в клетке. Моя дочь - Ким Инджи. Она должна была цвести в своем саду, а не быть трофеем в твоем стеклянном дворце. Ты понимаешь, что ты сделал? Ты приучил её к руке, которая держит поводок.
Чонвон сделал шаг вперед, и на этот раз он опустился на колено перед кроватью старика. - Вы правы, - сказал он, и Инджи впервые увидела, как его губы дрожат. - Я сделал это эгоистично, но послушайте меня, господин Ким. Ваш отец строил "Kim Logistics" тридцать лет. Вы вкладывали в неё душу. Мой отец хотел не просто забрать ваши деньги... он хотел забрать вашу честь. Все эти три года я делал только одно: я методично, шаг за шагом, отбирал у него то, что он украл у вас.
Санхо открыл глаза и недоверчиво посмотрел на молодого человека. - Что ты несешь?
- Я выкупил ваши долги, - продолжал Чонвон. - Я скупил акции через подставные фонды. Я собирал осколки вашей компании, пока мой отец думал, что я просто играю в бизнесмена. Я сделал это не ради наследства. Я сделал это, чтобы в тот день, когда вы откроете глаза, я мог сказать вам: "Всё вернулось". Инджи не трофей. Она единственный человек, ради которого я пошел против собственной крови.
Санхо долго молчал. В палате слышалось только мерное пиканье монитора. Он переводил взгляд с Чонвона на дочь, которая сидела, сжавшись в комок, и в её глазах была такая глубокая, болезненная любовь к этому врагу, что старик не мог этого не заметить.
- Ты любишь её? - внезапно спросил Санхо.
Чонвон замер. Он посмотрел на Инджи. В его взгляде было столько неприкрытой, болезненной правды, что Инджи стало трудно дышать. - Больше, чем свою собственную жизнь, которую я всегда считал бесполезной до встречи с ней. Она научила меня дышать, господин Ким.
Санхо выдохнул. Гнев медленно уходил, оставляя после себя только горькое смирение. - Если ты хоть раз... хоть один раз заставишь её плакать из-за своей фамилии... я найду способ уничтожить тебя, даже будучи прикованным к этой кровати.
- Я сам себя в землю заровняю раньше, чем это случится, - ответил Чонвон.
Это было странное, тяжелое примирение. Без объятий, без громких слов. Просто признание того, что среди руин их прошлого выросло что-то, что нельзя было измерить деньгами или долями акций.
Вечер опустился на город, принося с собой холодный ветер. Они встретились там, где всё началось на старом мосту через реку Хан. Огни Сеула отражались в темной воде, как рассыпанные бусины. Инджи смотрела на реку. В её кармане лежал конверт с контрактом. Она чувствовала, что сегодня - точка невозврата.
- Чонвон, - тихо позвала она.
Он подошел и встал рядом, не касаясь её. Между ними снова выросла стена, но теперь она была построена не из ненависти, а из страха друг за друга.
- Да?
- После того, что произошло... - она сглотнула слезы. - Мой отец пришел в себя. Намин слил информацию. Весь совет директоров гудит. Ты под ударом, Чонвон. Твой отец не простит тебе того, что ты сделал в его кабинете. Ты пошел ва-банк ради меня, но теперь... теперь правила изменились. Ты не можешь продолжать этот спектакль.
- Это не спектакль, Инджи. Ты сама это знаешь.
- Знаю! - она повернулась к нему, её лицо было искажено болью. - Именно поэтому мы должны это прекратить. Ты спас моего отца, ты вернул мне компанию. Ты сделал больше, чем любой человек в мире мог бы сделать для меня, но я не могу позволить тебе потерять всё из-за меня. Твое наследство, твою репутацию, твое будущее... Давай разорвем контракт. Сейчас. Мы скажем всем, что это был мой план, что я шантажировала тебя. Я возьму вину на себя. Тебе нужно остаться во главе корпорации, чтобы защитить то, что ты построил.
Чонвон посмотрел на неё странным, почти отрешенным взглядом. В нем было столько печали, что Инджи захотелось закричать.
- Ты хочешь уйти, Инджи? Ты хочешь получить свою свободу и забыть о доме Ян как о страшном сне?
- Я хочу, чтобы ты был в безопасности!
- Безопасность без тебя - это просто дорогая тюрьма, - он горько усмехнулся и медленно достал из внутреннего кармана пиджака свой экземпляр контракта. Тот самый документ, который когда-то казался ей смертным приговором. - Ты хочешь разорвать его? Хорошо. Давай закончим это.
Он взял бумагу обеими руками. Инджи ожидала, что он сделает это осторожно, как символ их обоюдного решения. Но Чонвон рванул бумагу с такой яростью, что она затрещала, как ломающиеся кости. Он рвал её снова и снова, превращая в мелкое крошево.
- Контракта больше нет! - выкрикнул он, и ветер тут же подхватил белые клочки, унося их в темноту над рекой. - Но ты права в одном. Нам нельзя быть вместе, но не потому, что я боюсь за свою репутацию, апотому, что я... яд для тебя.
- Чонвон, о чем ты говоришь?
- Мой отец не остановится, Инджи. Ты видела его глаза. Пока ты со мной, ты его мишень. Его рычаг давления на меня. Если я хочу уничтожить его до конца, я должен знать, что ты в безопасности, а безопасность для тебя это отсутствие меня в твоей жизни.
- Ты не можешь просто так решать за меня! - она вцепилась в его пальто.
- Я уже всё решил, - его голос стал ледяным, тем самым профессиональным голосом, который она ненавидела. - Документы на развод были подписаны мной еще неделю назад. Задним числом. Юридически ты больше не имеешь ко мне никакого отношения. Ты Ким Инджи. Владелица "Kim Logistics". Свободная, богатая и независимая.
Инджи отшатнулась, словно он ударил её. - Ты... ты сделал это за моей спиной? Пока мы были на том свидании? Пока ты целовал меня в гостиной? Ты уже подготовил наш конец?
- Я готовил твое спасение.
Он быстро пошел к машине, не оборачиваясь на её крики. Инджи осталась стоять на мосту, чувствуя, как внутри неё образуется огромная черная дыра, которую не могли заполнить ни возвращенные акции, ни выздоровление отца.
На следующее утро мир Инджи окончательно взорвался. Сидя в больничном холле, она увидела трансляцию экстренного выпуска новостей. На экране мелькали заголовки: "Афера века в Yang Garden". "Фиктивный брак наследника: документы и факты, любовь по контракту ради акций"
Намин не просто слил контракт... он слил всё. Личную переписку, записи разговоров в машине, показания подкупленных слуг. Скандал гремел на всю страну. Акции корпорации падали с космической скоростью. А затем на экране появился Чонвон. Он вышел к прессе в главном холле своего офиса. Он выглядел как человек, идущий на казнь, но в его осанке было величие, которого Инджи никогда не видела прежде.
- Я не буду отрицать подлинность этих документов, - его голос был спокойным и твердым, разносясь по всей стране. - Этот брак действительно начался как деловое соглашение. Я признаю свою вину перед общественностью и акционерами.
Журналисты засыпали его вопросами, перекрикивая друг друга:
- Это правда, что вы использовали Ким Инджи?
- Где она сейчас?
- Вы выплатили ей компенсацию?
Чонвон поднял руку, призывая к тишине.
- Мой кузен, Ян Намин, предоставил вам факты, но он забыл одну деталь. Ким Инджи не жертва и не соучастница. Она законная владелица активов, которые были несправедливо изъяты у её семьи. Сегодня я официально представляю проект Heritage Garden - полную реструктуризацию компании. Я возвращаю "Kim Logistics" её семье. И еще одно...
Он посмотрел прямо в камеру, и Инджи показалось, что он смотрит ей в душу. - Госпожа Ким и я официально в разводе уже неделю. Она не имеет никакого отношения к сегодняшнему скандалу. Я единственный виновник этой ситуации. Я ухожу в отставку с поста председателя сегодня же.
В этот момент на заднем плане трансляции началась суета. Было видно, как охранники и врачи бегут к лифтам. Дедушка Чонвона, старый Ян Доюн, который смотрел трансляцию из своего кабинета, не выдержал. Его сердце, которое он считал железным, сдало. Позор, крах имиджа, бунт любимого внука - это было слишком. Старик рухнул прямо на руки своих помощников.
Вечер застал особняк семьи Ян в тяжелом, гробовом молчании. Дедушка лежал в реанимации, врачи не давали никаких гарантий. Гынсок скрылся, пытаясь спасти свои личные счета от ареста. Чонвон заперся в своем кабинете. Он не включал свет. Единственным источником освещения были огни Сеула, пробивающиеся сквозь панорамные окна.
Он сидел на полу у своего стола, обхватив голову руками. Весь его план... всё, к чему он шел три года завершилось полной катастрофой. Он уничтожил врагов, но цена была слишком высока. Он убивал деда - единственного человека, который по-своему, жестко и извращенно, но любил его. Он потерял Инджи. Он остался один в этом огромном, пустом склепе, который он называл домом.
Ему было физически плохо. Тошнота подкатывала к горлу, а в груди горел огонь, который нельзя было потушить ни алкоголем, ни лекарствами. Он чувствовал себя предателем, убийцей и неудачником одновременно.
Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть. - Уходите, - прохрипел он. - Госпожа Хан, я сказал, что мне ничего не нужно. Оставьте меня в покое.
- Это не госпожа Хан.
Чонвон замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой. Он медленно поднялся и подошел к двери, но не открыл её. Он прижался лбом к холодному дереву.
- Инджи... Уходи. Ты не должна здесь быть. Пресса дежурит у ворот. Если тебя увидят...
- Пусть видят! - её голос за дверью был полон такой яростной решимости, что он невольно отступил на шаг. - Ты думал, что можешь просто вышвырнуть меня из своей жизни? Ты думал, что я заберу эти чертовы акции и буду праздновать победу, пока ты тут гниешь заживо?
- Я расторг брак, Инджи. Ты свободна, разве это не то, чего ты хотела в самом начале?
- В самом начале ... да! - она ударила кулаком по двери. - Но ты, идиот, заставил меня полюбить тебя! Ты заставил меня увидеть человека под этим проклятым смокингом! И теперь ты хочешь, чтобы я бросила этого человека, когда ему хуже всего?
- Мой дед умирает из-за меня, Инджи, - его голос сорвался на шепот. - Я разрушил семью. Я правда монстр, такой же, как мой отец.
- Нет, ты не он! - она почти кричала. - Он никогда не чувствовал вины. Он никогда не жертвовал собой. Чонвон, открой эту дверь. Пожалуйста. Не заставляй меня стоять здесь всю ночь. Ты ведь знаешь, что я не уйду. Я такая же упрямая, как и ты.
Чонвон дрожащей рукой повернул ключ. Дверь медленно открылась. Инджи стояла в полумраке коридора. Её волосы были растрепаны ветром, глаза покраснели от слез, но в них горел огонь, который был ярче всех звезд Сеула. Она шагнула в кабинет и мгновенно оказалась в его объятиях.
Чонвон уткнулся лицом в её плечо, и его броня окончательно рассыпалась. Он содрогался от беззвучных рыданий, которые сдерживал годами. Все его стратегии, все его планы, всё его величие.. всё это ничего не стоило по сравнению с теплом её рук.
- Я всё потерял, - прошептал он в её волосы.
- Нет, - Инджи крепче прижала его к себе, поглаживая по спине. - Ты потерял цепи, Чонвон, а теперь мы будем строить что-то настоящее.
За окном выли сирены скорой помощи, где-то внизу репортеры пытались прорваться через ворота, а по всей стране обсуждали их фальшивый брак, но в этом темном кабинете двое людей впервые были абсолютно искренни друг с другом. И эта искренность была дороже любых империй.
- Ты останешься? - спросил он, отстраняясь и заглядывая ей в глаза.
- Попробуй только меня выгнать еще раз, - Инджи слабо улыбнулась и вытерла слезу с его щеки. - Теперь у меня есть контрольный пакет акций логистической компании, забыл? Я могу привезти сюда целую армию охранников, если понадобится.
Чонвон впервые за этот кошмарный день издал слабый, надтреснутый смешок. Он взял её за руку, переплетая их пальцы.
- Давай просто будем садоводами, Инджи.