10. Архитектура пепла
Глава 10.
Архитектура пепла
Инджи стояла у окна в гостиной, наблюдая, как капли росы стекают по стеклу. На ней был строгий черный костюм. В руках она сжимала чашку с остывшим кофе. Её пальцы до сих пор хранили ощущение тепла ладоней Чонвона, но это воспоминание сейчас казалось хрупким, как первый лед. Чонвон вошел в комнату бесшумно. Он уже был полностью одет для офиса, но его галстук был затянут чуть туже обычного, а лицо казалось мраморным
- Машина ждет, - сказал он. Его голос был ровным, но Инджи услышала в нем ту самую ноту, которую он использовал перед самыми тяжелыми переговорами. - Отец вызвал нас в главный офис. Обоих.
- Намин? - Инджи обернулась.
- Вероятнее всего. Мой кузен никогда не умел долго хранить козыри в рукаве. Он из тех, кто предпочитает ударить сразу, чтобы насладиться зрелищем.
- Чонвон... если он показал контракт твоему отцу...?
- Тогда мы идем в логово зверя, - он подошел к ней и осторожно забрал чашку из её рук, ставя её на столик. - Посмотри на меня, Инджи.
Она подняла глаза. В его взгляде не было страха. Там была решимость человека, которому больше нечего терять, кроме того, что он только что обрел.
- Чтобы он ни говорил, чтобы ни предлагал... не смей соглашаться на его условия в одиночку. Мы начали это как деловую сделку, но закончим это на наших условиях. Поняла?
Инджи кивнула, хотя внутри всё сжималось от предчувствия катастрофы. Она знала Яна Гынсока. Он не просто вел переговоры. Он ломал хребты.
Главный офис "Yang Garden" встретил их гробовой тишиной. Сотрудники, обычно суетливые, сегодня провожали их взглядами, в которых читалось нечто среднее между жалостью и любопытством. Слухи в таких корпорациях распространяются быстрее, чем вирус. Кабинет председателя находился на самом верхнем этаже. Это было пространство из стекла, стали и ледяного высокомерия. Ян Гынсок сидел за своим массивным столом из черного дерева, на котором не было ничего, кроме тонкой папки и серебряного ножа для бумаг.
Когда они вошли, он даже не поднял головы.
- Садитесь, - бросил он. Звук его голоса был похож на скрежет металла по камню.
Чонвон и Инджи сели в кожаные кресла напротив. Инджи чувствовала, как холод офиса пробирается под кожу. Гынсок медленно открыл папку и выложил на стол несколько листов. Инджи мгновенно узнала их. Тот самый шрифт, те самые подписи. Дополнительное соглашение о фиктивном браке.
- Я всегда знал, Чонвон, что ты амбициозен, - начал Гынсок, наконец поднимая взгляд на сына. Его глаза были пустыми, как заброшенные шахты. - Я учил тебя использовать любые инструменты для достижения цели, но я не учил тебя быть таким идиотом.
- Если ты о контракте, отец, то это была стратегическая необходимость, - голос Чонвона был сухим и четким. - Компании нужно было слияние. Деду нужно было спокойствие. Я обеспечил и то, и другое.
- Ты обеспечил нам позор! - Гынсок внезапно ударил ладонью по столу, и звук эхом отозвался в пустом кабинете. - Ты привел в наш дом дочь банкрота, заключил с ней сделку за моей спиной и думал, что сможешь водить меня за нос? Ты поставил под удар репутацию семьи Ян ради... чего? Ради этой девчонки, которая ненавидит тебя каждым своим вздохом?
Инджи почувствовала, как в ней закипает ярость, но она заставила себя молчать, вспомнив наказ Чонвона.
- Она больше не ненавидит меня, отец, - тихо сказал Чонвон. - И это не имеет отношения к делу. Контракт был способом стабилизировать ситуацию.
- Ситуация стабилизирована, - Гынсок откинулся на спинку кресла. Его гнев мгновенно сменился ледяным расчетом. - И теперь пришло время чистки. Намин предоставил мне всё. Я уже подготовил бумаги для аннулирования брака. Публично мы объявим, что вы не сошлись характерами. Тихо, мирно, без лишнего шума.
- Я не подпишу это, даже если ты приставишь к моей голове пять пистолетов.
- Ты подпишешь, сын, потому что альтернатива тебе не понравится. Если ты откажешься, я лишаю тебя наследства. Сегодня же. Ты потеряешь пост генерального директора, твои счета будут заморожены, а твое имя станет синонимом неудачи в этом городе. Ты выйдешь из этого здания никем.
- Ты думаешь, меня можно напугать деньгами? - Чонвон подался вперед. - После того, как я видел, как ты уничтожаешь людей ради удовольствия?
- Деньги это не то, чем я тебя пугаю, - Гынсок перевел взгляд на Инджи. В его глазах мелькнуло торжество. - Я пугаю тебя ответственностью. Госпожа Ким, вы ведь очень заботитесь о своем отце, не так ли?
Инджи замерла. Холодная волна ужаса окатила её.
- Клиника ... - продолжал Гынсок, смакуя каждое слово. - Лучшее оборудование. Личные сиделки. Экспериментальное лечение, за которое платит мой сын. Как вы думаете, сколько часов ваш отец продержится в этой палате, если платежи прекратятся? Пять? Шесть? А потом его перевезут в государственную больницу для бедных. Где его шансы на выживание упадут до нуля.
- Вы... вы монстр, - прошептала Инджи. Её голос дрожал.
- Я бизнесмен, деточка. Я защищаю свои активы. Вы бракованный актив и я намерен списать вас со счетов.
Гынсок снова повернулся к Чонвону.
- Выбирай, сын. Твоя гордость и её сентиментальная привязанность к умирающему старику против твоего будущего. Развод сегодня... и Ким Санхо остается в клинике под моим личным патронажем. Ты остаешься директором. Мы забываем об этой нелепой выходке.
В кабинете воцарилась удушающая тишина. Инджи чувствовала, как её мир рушится. Снова. Она видела лицо отца.. бледное, беспомощное. Она слышала писк аппаратов ИВЛ. И она знала, что этот человек напротив неё не блефует. Он действительно может убить её отца одним росчерком пера. Она посмотрела на Чонвона. Его профиль был безупречен, но она видела, как побелели его костяшки пальцев. Он был загнан в угол. Всё, ради чего он работал, всё, чем он пожертвовал - всё было на кону.
- Чонвон... - тихо позвала она.
Он не посмотрел на неё. Он смотрел на своего отца. - Ты действительно думаешь, что я позволю тебе снова это сделать? Снова разрушить жизнь человека, чтобы доказать свою власть?
- Я не доказываю власть, я её осуществляю, - Гынсок бросил ручку на стол. - У тебя десять минут. После этого я звоню в клинику и финансовому директору.
Чонвон медленно встал. Он подошел к окну, за которым Сеул казался серым и безжизненным. Инджи видела его отражение в стекле. Оно казалось призрачным.
- Знаешь, отец, - начал он, не оборачиваясь. - Когда я был маленьким, я спросил тебя, почему розы в нашем саду такие колючие. Ты ответил, что это их единственный способ защитить свою красоту от тех, кто хочет их сорвать.
- К чему эти лирические отступления? - поморщился Гынсок.
- К тому, что ты научил меня быть колючим. Ты научил меня предвидеть каждый твой ход. Ты думал, Намин твой единственный шпион?
Чонвон повернулся. В его глазах больше не было боли. Там был холод, который мог бы заморозить солнце.
- Ты забыл, кто контролирует серверы службы безопасности "Yang Garden". Ты забыл, что все твои переговоры с оффшорными компаниями в Панаме проходили через мой отдел. И ты забыл, что я храню копии всех документов, которые могли бы отправить тебя за решетку на пожизненное за уклонение от налогов и промышленный шпионаж.
Лицо Гынсока медленно начало менять цвет. От бледного до багрового. - Ты... ты блефуешь. Ты никогда не пойдешь против семьи. Это уничтожит и тебя.
- Я уже уничтожен тобой, отец. Всё, что во мне было живого, ты вытравил еще в детстве. Осталась только эта компания. Если мне придется сжечь её дотла, чтобы спасти Инджи и её отца.. я это сделаю. Прямо сейчас.
Чонвон достал из кармана телефон.
- Всего одна кнопка, отец. Все файлы уходят в прокуратуру и прессу. "Yang Garden" рухнет через час. Акции обесценятся. Дед умрет от инфаркта, узнав, что ты натворил. Тебе будет некого лишать наследства, потому что наследства не останется.
Инджи смотрела на него, затаив дыхание. Она видела, как Чонвон стоит на краю пропасти, готовый прыгнуть вместе с врагом. Это было безумие. Это было великолепно. Гынсок молчал. Его пальцы судорожно сжимали нож для бумаг. Он оценивал шансы. Он искал страх в глазах сына и не находил его.
- Ты не сделаешь этого! - прошипел Гынсок. - Ты слишком любишь власть.
- Я люблю Инджи, - голос Чонвона прозвучал так твердо, что в кабинете, казалось, зазвенели стекла.
Инджи почувствовала, как сердце пропустило удар. Он сказал это. Впервые. Перед своим главным врагом. Без камер. Без контракта. Гынсок медленно опустил плечи. Он понял, что проиграл этот раунд. Его сын больше не был его инструментом. Он стал самостоятельным хищником.
-Чего ты хочешь? - спросил старик. Его голос внезапно стал слабым.
- Во-первых, ты уничтожишь оригинал контракта. Прямо сейчас. При нас. Во-вторых, ты подпишешь безотзывное обязательство по финансированию лечения Ким Санхо на десять лет вперед. Без права расторжения. В-третьих, ты уйдешь на пенсию. Официально. По состоянию здоровья, а я стану председателем совета директоров.
- Ты грабишь собственного отца? - Гынсок горько усмехнулся.
- Я просто забираю то, что ты не умеешь ценить. Свободу людей.
Гынсок долго смотрел на Чонвона. Затем он взял папку с контрактом, положил её в шредер рядом со столом и нажал кнопку. Звук разрываемой бумаги был похож на шепот освобождения. Затем он быстро подписал несколько документов, которые Чонвон, оказывается, уже заготовил и принес с собой в своей папке.
- Ты подготовился, - констатировал Гынсок, швыряя бумаги сыну. - Ты действительно мой сын. Такой же расчетливый ублюдок.
- Нет, отец. Я садовник и только что вырвал главный сорняк в своем саду.
Когда они вышли из кабинета, Инджи едва держалась на ногах. Адреналин начал уходить, оставляя после себя пустоту и дрожь. Они дошли до лифта в полном молчании. Когда двери закрылись, Чонвон прислонился спиной к зеркальной стене и закрыл глаза. Его лицо было бледным, как полотно.
- Чонвон... - Инджи подошла к нему и положила руки на его плечи. - Ты действительно отправил бы те файлы? Ты действительно уничтожил бы компанию?
Он открыл глаза. В них была такая усталость, что ей захотелось его обнять и никогда не отпускать. - Нет у меня никаких файлов в прокуратуре, Инджи. Только пустые папки с громкими названиями. Я блефовал.
Инджи замерла. - Что?
- Он слишком уверен в своей непогрешимости, - Чонвон слабо улыбнулся. - Он не мог допустить мысли, что я не подготовил страховку. Он испугался собственной тени, но документы о финансировании твоего отца настоящие. Я заставил его подписать их под психологическим давлением. Юридически их будет трудно оспорить.
Инджи рассмеялась это был нервный, истерический смех, который перешел в слезы. Она уткнулась лицом в его грудь, чувствуя запах его парфюма и бешеное биение его сердца.
- Ты сумасшедший, - всхлипнула она. - Ты абсолютно сумасшедший.
- Возможно, - он обнял её, прижимая к себе так крепко, словно она была его единственной связью с реальностью. - Но теперь мы свободны. По-настоящему.
- Ты потерял отца. Ты почти потерял компанию.
-Я нашел себя. Это гораздо более выгодная сделка, не находишь?
Они вышли из здания "Yang Garden", держась за руки. Дождь закончился, и сквозь тучи начали пробиваться первые лучи солнца. Они еще не знали, что будет дальше. Им предстояло столкнуться с дедом, с прессой, с Намином, который не сдастся так просто. Стоя на ступенях огромного стеклянного дворца, Инджи понимала: её платье больше не кажется ей саваном.
- Куда мы теперь? - спросила она.
- В клинику, - ответил Чонвон. - Нужно сказать твоему отцу, что он скоро поправится. И что у него теперь очень своенравный, но очень преданный зять.
Инджи улыбнулась. Они сели в машину и уехали, оставляя позади холодное величие империи, которая впервые за много лет начала дышать ароматом настоящих, живых роз.
- Чонвон? - позвала она, когда они уже выехали на набережную.
- Да?
- Ты ведь не только из-за блефа это сделал. Ты правда... то, что ты сказал в кабинете... про любовь.
Чонвон не отрывал взгляда от дороги, но она видела, как он крепче сжал руль.
- Я не бросаюсь словами, Инджи. Особенно такими. Для меня это было сложнее, чем захватить контрольный пакет акций.
- Тогда... - она накрыла его руку своей. - Кажется, мне придется учить тебя не только ухаживать за кактусами.