9. Сад несбывшихся желаний
Глава 9.
Сад несбывшихся желаний
Вечерний Сеул за окном машины казался размытым акварельным рисунком. Дождь, начавшийся еще в офисе, превратил огни города в длинные золотистые и багряные полосы на асфальте. В салоне автомобиля стояла странная тишина... не та давящая, к которой они привыкли, а мягкая, почти уютная.
– Зачем мы это делаем? – тихо спросила Инджи, глядя на профиль Чонвона. – Репортеров нет. Твоего деда нет. Твоего отца тоже. Мы могли бы просто заказать еду домой.
Чонвон не отрывал взгляда от дороги. Его руки на руле лежали расслабленно... редкое зрелище.
– Совет директоров это не только цифры, Инджи. Это люди, которые завтракают в тех же местах, что и мы. Они должны случайно увидеть нас там, где нет камер. Искренность нельзя сыграть перед объективом, её нужно прожить в тени, но сегодня...сегодня я просто хотел, чтобы мы поели вне этого стеклянного склепа.
Они остановились у неприметного ресторанчика в переулках Инсадона. Никакого пафоса, никаких швейцаров. Просто старое деревянное здание, пропахшее пряностями и многолетней историей.
Внутри было тепло. Они выбрали столик в самом углу, за ширмой. Когда принесли горячий чай, Инджи почувствовала, как напряжение последних дней начинает медленно отпускать её плечи.
– О чем ты мечтала? – вдруг спросил Чонвон. Он смотрел в свою чашку, словно боялся увидеть её реакцию. – До того, как Kim Logistics стала твоей единственной реальностью. До того, как мой отец ворвался в твою жизнь.
Инджи усмехнулась, помешивая чай. – Ты удивишься. Я хотела уехать в Нидерланды. Поступить в Вагенингенский университет. Я хотела изучать генетику растений, создавать новые виды, которые могли бы расти в пустынях. Я хотела накормить мир, Чонвон, а в итоге... в итоге я три года считала коробки с просроченной лапшой на складе.
– Генетика растений, – повторил он, и в его голосе прозвучало странное уважение. – Это благородно и это очень похоже на тебя. Ты всегда хочешь что-то исправить, даже если это кажется невозможным.
– А ты? – Инджи подалась вперед, вглядываясь в его лицо. – Только не говори мне про поглощения и слияния. Кем был тот мальчик, которого дедушка еще не научил душить конкурентов?
Чонвон долго молчал. Он смотрел в окно, где капли дождя медленно сползали по стеклу.
– Я хотел быть флористом.
Инджи замерла с поднятой чашкой. Она ожидала чего угодно: архитектуры, искусства, даже музыки, но не этого.
– Флористом? В смысле... собирать букеты?
– Не просто собирать букеты, – он наконец посмотрел на неё, и его глаза светились тихим, затаенным огнем. – Я хотел создавать композиции, которые говорят то, что люди не могут сказать словами. Я до сих пор помню запах первой оранжереи, которую мне разрешили посетить. Там не было бизнеса. Там были только жизнь и красота, но мой отец сказал, что цветы это товар, а товар нужно продавать, а не любить. Он заставил меня растоптать первую розу, которую я вырастил сам. Сказал, что это слабость.
– Чонвон... – Инджи почувствовала, как к горлу подступил ком. – Мне так жаль.
– Не нужно. Это сделало меня тем, кто я есть, но иногда, когда я захожу в ту секретную оранжерею на крыше, я вспоминаю, что я ... это не только мои отчеты.
– Ты поэтому так вцепился в ту королеву ночи? Потому что она это ты? – тихо спросила она.
Чонвон горько улыбнулся – Возможно. Мы оба долго не цвели.
Они просидели в ресторанчике еще час, говоря о вещах, которые не имели никакого отношения к "Yang Garden". О книгах, о музыке, о том, как пахнет море в Чеджу перед штормом. В этот вечер они не были чеболем и его трофейной женой. Они были двумя сиротами своих собственных мечтаний, нашедшими временное пристанище друг в друге.
Когда они вернулись домой, дом встретил их тишиной и тусклым дежурным светом. Горничные уже ушли к себе. Огромная гостиная казалась бесконечной, заполненной тенями антикварной мебели.
Инджи остановилась у окна, глядя на ночной сад.– Спасибо за вечер, Чонвон. Это было очень даже по-настоящему.
Он подошел к ней сзади. Она не обернулась, но почувствовала его присутствие всем телом. Холодный сандал и едва уловимый аромат дождя.
– Инджи, —позвал он.
Она повернулась. Чонвон стоял так близко, что она видела отражение огней города в его зрачках. Его лицо было расслабленным, лишенным той привычной маски, которую он носил как броню.
– Это тоже часть стратегии? – прошептала она, хотя уже знала ответ. – Практика перед советом директоров?
– Нет, – ответил он, и его голос был хриплым от искренности. – К черту стратегию... к черту совет.
Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся её щеки. Его пальцы были теплыми. Инджи не отстранилась. Напротив, она невольно прильнула к его ладони, ища тепла в этом огромном холодном доме. Чонвон медленно наклонился. У неё было время, чтобы уйти. Чтобы сказать нет, чтобы напомнить ему о контракте, но она только закрыла глаза.
Поцелуй был нежным, почти вопросительным. В нем не было властности или требования... только тихая, пульсирующая потребность быть услышанным. Это не был техничный поцелуй перед камерами.
Инджи ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в его мягкие волосы. Она чувствовала, как его сердце бьется о её грудную клетку, быстро, неровно, по-настоящему. В этот момент мир вокруг них перестал существовать. Не было ни долгов, ни мести, ни Янов, ни Кимов. Были только они.
Когда они наконец отстранились друг от друга, оба выглядели ошеломленными.
– Это не было частью контракта, – тихо сказала Инджи, пытаясь восстановить дыхание.
– Контракт сгорел в тот момент, когда ты зашла в мою оранжерею, – ответил Чонвон. Он смотрел на неё с такой нежностью, что у неё закружилась голова.
Но идиллия длилась недолго.
– Как трогательно, я почти прослезился.
Инджи и Чонвон мгновенно отпрянули друг от друга. В дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стоял Ян Намин. Его лицо освещала мерзкая, торжествующая ухмылка.
– Намин? – голос Чонвона мгновенно стал ледяным. – Что ты здесь делаешь в три часа ночи? И как ты вошел?
– О, у меня всё еще остались ключи от семейного гнезда, кузен, – Намин прошел в центр комнаты, бесцеремонно разглядывая их обоих. – Дедушка такой предусмотрительный, но я вижу, вы тут не скучаете. Первый настоящий поцелуй? Или не первый?! Вы репетируете для ежегодного отчета?
– Убирайся, – Чонвон сделал шаг вперед, заслоняя собой Инджи.
– Не так быстро, – Намин выудил из кармана тонкую флешку и покрутил её на пальце. – Видишь ли, я очень любопытный человек, и когда я увидел, сколько внимания ты уделяешь этой... цветочнице, я решил покопаться в твоем личном сейфе в офисе. Знаешь, те старые биометрические замки такая ерунда для того, кто знает твой код.
Инджи почувствовала, как внутри всё похолодело. Она видела, как напряглись плечи Чонвона.
– И что ты там нашел, Намин? – спросил Чонвон, но в его голосе уже не было уверенности.
– О, много интересного, но мой любимый документ это дополнительное соглашение к брачному контракту. Пункт о том, что брак будет аннулирован ровно через год, а госпожа Ким получит пять миллиардов вон и полное списание долгов её отца. Без обязательств. Без.. хм... консумации, как выразились бы в старину.
Намин повернулся к Инджи. Его взгляд был сальным и оценивающим. – Значит, ты просто дорогая шлюха, которую наняли, чтобы успокоить деда? Какая жалость, а я-то думал, Чонвон действительно влюбился в эту нищую принцессу.
– Закрой рот, – прорычал Чонвон, сжимая кулаки.
– О, я закрою, если вы заставите меня это сделать, – Намин подошел к Инджи вплотную. От него пахло дорогим виски и чем-то гнилым. – Видишь ли, Инджи, дедушка Доюн очень не любит, когда его обманывают. Если он узнает, что этот брак полная фикция, Чонвон вылетит из компании за пять минут, а твой отец... ну, я слышал, клиника, в которой он лежит, очень дорогая. Будет обидно, если его выставят на улицу из-за отсутствия оплаты, не так ли?
– Чего ты хочешь? – спросила она.
– Для начала... отчет о проекте. Все исходные данные. Те самые, которые ты так любезно нашла для Чонвона. Я хочу, чтобы на совете директоров он выглядел как вор, который пытался скрыть откаты.
– Никогда, – грубо сказал Чонвон.
– Тогда завтра утром дедушка получит копию этого контракта, – Намин пожал плечами и направился к выходу. – У тебя есть время до девяти утра, Инджишка. Подумай об отце. Подумай о том, как сладко Чонвон тебя целовал. Стоит ли это его карьеры и жизни твоего старика?
Когда дверь за ним захлопнулась, в гостиной воцарилась гробовая тишина. Инджи медленно опустилась на диван. Её руки дрожали. Всё, что они строили последние дни, всё это хрупкое доверие, этот поцелуй.. всё было разбито в одно мгновение.
Чонвон стоял неподвижно, глядя на то место, где стоял Намин. Его лицо снова превратилось в маску.
– Я найду способ это решить, – сказал он. Его голос звучал так, будто он доносился из-под толщи льда.
– Как? – Инджи подняла на него глаза. – Он знает всё. Если ты не дашь ему отчет, он уничтожит тебя. Если я дам ему отчет, я уничтожу тебя. Он поставил нас в пат, Чонвон.
Чонвон подошел к ней и опустился на колени перед диваном. Он взял её холодные руки в свои.
– Послушай меня. Намтн полный шакал. Он думает, что напугал меня, но он забыл одну вещь.
– Какую?
– В этой семье я был лучшим учеником деда. Я знаю, как играть, когда у противника на руках все козыри. Инджи, ты доверяешь мне?
Она смотрела на него ... на парня, который хотел быть флористом, который читал ей отчеты о масле роз, когда ей было страшно, и который только что целовал её так, будто она самое ценное в его жизни.
– Да, но что мы будем делать?
– Мы дадим ему то, что он хочет, – глаза Чонвона опасно блеснули. – Но мы добавим в этот букет один цветок, который он не заметит, пока не станет слишком поздно.
Этой ночью в доме Ян снова не спали, но теперь это была не бессонница отчаяния. Это была подготовка к битве. Инджи смотрела на Чонвона, который лихорадочно работал за ноутбуком, и понимала: Намин совершил огромную ошибку. Он думал, что шантажирует Инджи. Он не понял, что он напал на то единственное, что Чонвон наконец-то решил защищать по-настоящему. Война внутри семьи Ян перешла в финальную стадию. И в этой войне поцелуи были так же важны, как и документы.
– Инджи? – позвал он под утро.
– Да?
– Когда это закончится... мы уедем в Нидерланды. На неделю. Только ты, я и тюльпановые поля.
– Это обещание?
– Это новая поправка к контракту. Самая важная.
Инджи улыбнулась, несмотря на страх. Они были загнаны в угол, но впервые за долгое время она чувствовала себя свободной, потому что рядом с ней был человек, который ради неё был готов сжечь свою империю дотла. Она была готова подать ему спички.