5. Пепел на шёлке
Глава 5.
Пепел на шёлке
Дом семьи Ян сегодня напоминал декорацию к фильму о викторианских интригах, перенесенную в современный Сеул. Огромный холл был заставлен редчайшими черными каллами и ледяными скульптурами, которые медленно таяли, наполняя воздух едва уловимым звоном капель. Благотворительный вечер фонда "Yang Garden" был событием, которое определяло социальный статус на весь следующий год.
Инджи стояла на вершине парадной лестницы, чувствуя, как у неё кружится голова от запаха духов и воска. На ней было платье цвета полночный синий — тяжелый атлас, который подчеркивал её бледность и делал её похожей на призрака былого величия.
– Улыбнись хоть немного, – раздался за спиной голос Чонвона. – Твоё лицо сейчас напоминает маску из театра Но. Гости решат, что я держу тебя в подвале без еды.
Инджи обернулась. Чонвон выглядел безупречно в своем смокинге, но она заметила, что он сменил часы. Сегодня на его запястье был массивный винтажный Patek Philippe. Его рука потянулась к ним, пальцы привычно заскользили по ремешку.
–А разве это не так? – спросила она, поправляя длинную перчатку. – Разница лишь в том, что в твоем подвале есть отопление и картины Моне.
– Инджи, сегодня важный вечер. Мой отец пригласил всех акционеров. Нам нужно показать им идеальную картину.
Он подошел ближе и, не дожидаясь её согласия, положил руку ей на талию. Его ладонь была холодной, и сквозь плотную ткань платья Инджи почувствовала резкий, почти болезненный разряд. Это было похоже на статическое электричество, которое пробежало по позвоночнику, заставляя волоски на руках встать дыбом.
"Это гнев"
"Просто чистая, концентрированная ярость от его прикосновения"
– Убери руку, – прошипела она, стараясь не шевелить губами.
– Нет, – так же тихо ответил он, притягивая её к себе еще плотнее. – Мы идем вниз. Сейчас мы – самая влюбленная пара в Корее. Помни о контракте. Помни о своем отце.
Они начали спускаться. Вспышки камер ослепили их на первой же ступени. Чонвон вел её так уверенно, словно она была частью его собственного тела. Каждый раз, когда его пальцы чуть сильнее сжимали её талию, направляя между группами гостей, Инджи вздрагивала. Это электричество не проходило. Оно пульсировало где-то внизу живота, мешая сосредоточиться на пустых разговорах о благотворительности и росте цен на логистику.
– О, Чонвон! Инджи! – к ним подошла группа светских дам. – Вы выглядите так органично, как будто родились друг для друга.
– Это заслуга Инджи, – Чонвон улыбнулся той самой улыбкой, которую он использовал для прессы... обволакивающей и совершенно пустой. – Она принесла в этот дом свет, которого нам так не хватало.
Инджи почувствовала, как её тошнит от этой лжи. – Свет? – она посмотрела на Чонвона, и в её глазах мелькнула опасная искра. – Я бы сказала, что я привнесла сюда реальность. Ведь цветы в "Yang Garden" такие идеальные, что иногда забываешь... они тоже гниют, если за ними не следить.
Дамы неловко рассмеялись, приняв это за глубокую метафору. Чонвон лишь сильнее сжал её бок.
Настоящее испытание началось позже, когда основная масса гостей переместилась в банкетный зал, а ближний круг семьи Ян собрался в малой столовой для закрытого ужина. Во главе стола сидел Ян Гынсок. Отец Чонвона. Человек, чье лицо Инджи видела в своих кошмарах чаще, чем лица друзей. Он выглядел как постаревшая, более жесткая версия Чонвона. В его глазах не было той скрытой глубины, которую Инджи иногда замечала у своего мужа; там была только холодная, расчетливая жадность.
– Ну что ж, – начал Гынсок, поднимая бокал с вином, которое стоило больше, чем годовая аренда квартиры Инджи. – Давайте выпьем за расширение нашей семьи. Кто бы мог подумать, Инджи, что ты окажешься за этим столом не как просительница, а как хозяйка?
За столом воцарилась тишина. Акционеры и родственники замерли, чувствуя запах крови.
– Я никогда не была просительницей в этом доме, господин Ян, – голос Инджи был ровным, хотя сердце колотилось в горле.
– Ах, ну да. Гордость Кимов, – Гынсок усмехнулся, глядя на неё поверх бокала. – Твой отец тоже был гордым. Помню наш последний разговор перед тем, как его компания пошла с молотка. Он всё твердил о чести. Честь это очень дорогое хобби, девочка. Видимо, у него просто не хватило на него средств. Жаль, что он сейчас в больнице. Говорят, он даже не узнает людей?
Инджи почувствовала, как пальцы сами собой сжимают тяжелую серебряную вилку. В голове вспыхнула красная пелена. Ей хотелось вскочить и вонзить это серебро в холеную руку человека, который разрушил всё, что она любила. Её затрясло мелко, лихорадочно.
Внезапно под столом чья-то рука накрыла её ладонь. Чонвон. Его пальцы крепко, почти до боли, сжали её пальцы, прижимая их к скатерти. Это не было лаской. Это было приказом. Заземлением.
– Отец, – голос Чонвона прозвучал как удар хлыста. – Я думаю, ты перепутал деловой ужин с семейным, хотя и для семейного это звучит излишне грубо.
Гынсок удивленно поднял бровь – Чонвон? Ты защищаешь её?
– Я защищаю статус моей жены, – Чонвон не отпускал руку Инджи под столом. Он смотрел на отца холодным, немигающим взглядом. – Инджи теперь носит фамилию Ян. Любое оскорбление в её адрес это оскорбление в адрес нашей семьи и компании. Если ты забыл, то именно благодаря этому браку мы получили одобрение совета на слияние с L-Group. Так что давай проявлять уважение к тем, кто обеспечивает наше процветание.
Гынсок поставил бокал на стол с глухим стуком. Воздух в комнате стал осязаемым от напряжения. – Ты быстро учишься, сын, но не забывай, кто научил тебя кусаться.
– Я помню, отец и именно поэтому я знаю, когда нужно показать зубы.
Инджи сидела, затаив дыхание. Она не могла поверить, что Чонвон ... этот ледяной, послушный деду и отцу робот только что публично поставил Гынсока на место. Она чувствовала, как через его руку передается странная сила. Он не просто держал её, он делился своим спокойствием, своей броней, но как только ужин закончился и гости начали расходиться, плотина прорвалась.
– Зачем ты это сделал? – спросила она, когда они оказались в пустом коридоре на втором этаже. – Зачем ты притворялся, что тебе не плевать?
– Я не притворялся, Инджи. У нас контракт. Твой имидж это и мой имидж.
– К черту контракт! – выкрикнула она. Слезы, которые она сдерживала весь вечер, начали обжигать глаза. – Твой отец... он говорил о нем так, будто мой папа это мусор, который он выбросил на обочину, а ты сидел там и держал меня за руку, как будто это могло что-то исправить! Ты такой же, как он! Ты просто более вежливый палач!
– Инджи, хватит.
– Нет! Ты ненавидишь меня, я ненавижу тебя! Зачем нам этот цирк? Ты просто хотел посмотреть, как я буду унижаться перед твоим отцом? Поздравляю, шоу удалось!
Она не видела его лица, потому что развернулась и бросилась прочь по коридору. Рыдания душили её. Она не хотела идти в их общую спальню .. там всё пахло им, его правилами, его миром.
Ей нужно было место, где она могла бы спрятаться.
Она толкнула первую попавшуюся дверь — это оказался кабинет Чонвона. Она вбежала внутрь и прислонилась к двери, пытаясь отдышаться. Комната была погружена в полумрак, освещаемая только огнями города из огромного окна. Запах кожи и старой бумаги немного успокоил её. Инджи вытерла слезы рукавом дорогого платья, наплевав на макияж. Ей нужно было что-то какое-то подтверждение своей ненависти. Она не хотела чувствовать ту искру, ту странную благодарность за то, что он защитил её. Это было опасно. Это ломало её план мести.
Она подошла к его столу. Он был чист, за исключением одной кожаной папки, которая лежала в углу. На ней не было маркировки, только дата.
Та самая дата.
Инджи замерла. Руки снова начали дрожать. Она знала, что не должна этого делать. Она знала, что это вторжение в частную собственность, но ярость и отчаяние были сильнее логики.
Она открыла папку. Внутри были отчеты. Сотни страниц графиков, таблиц и аналитических записок. В заголовке каждой страницы значилось название логистической компании её отца. Инджи начала быстро перелистывать документы. Её взгляд выхватывал фразы: "агрессивное поглощение", "выкуп долговых обязательств через подставные фирмы, "дискредитация руководства в прессе".
Это был план. Четкий, пошаговый план по уничтожению её семьи. Каждое действие было расписано с хирургической точностью. И самое страшное — внизу каждой аналитической записки, в графе "утверждено", стоял гриф отдела стратегического планирования. Отдела, который три года назад возглавлял Ян Чонвон. Её дыхание перехватило. Она нашла то, что искала, но правда оказалась острее ножа.
– Что ты здесь делаешь?
Голос Чонвона раздался от двери. Он вошел в кабинет, его пиджак был расстегнут, галстук ослаблен. Он выглядел усталым, но когда он увидел папку в её руках, его лицо мгновенно стало пепельным.
Инджи подняла на него глаза. В них больше не было слез только холодный, мертвый огонь.
– Стратегическое планирование значит... — прошептала она, указывая на документы. — Это твоя работа, Чонвон?
Он не ответил. Он просто стоял, глядя на неё, и его рука медленно потянулась к часам.
– Это ты... – она сделала шаг к нему, сжимая папку так сильно, что бумага начала рваться. – Это не твой отец. Это не дед. Это был ты! Ты лично составил этот план. Ты рассчитал, в какой день у нас закончатся деньги. Ты придумал, как подкупить наших водителей, чтобы они устроили забастовку. Это все ты !
– Инджи, послушай... – он сделал шаг к ней, протягивая руку.
– Не смей! – закричала она. – Не смей ко мне прикасаться! Весь этот брак... вся эта помощь с клиникой... Это просто способ загладить вину? Или тебе просто нравится держать свою жертву поближе к себе, чтобы наблюдать за агонией?
Чонвон остановился. Его лицо застыло, превратившись в ту самую непроницаемую маску, которую она так ненавидела.
– Эти документы не то, чем они кажутся на первый взгляд, –тихо сказал он.
– Да неужели? Здесь стоят даты! Здесь твоя подпись под приказом о блокировке наших счетов! Что тут может быть не тем? Ты лжец, Чонвон. Ты самое худшее, что случалось в моей жизни.
Она швырнула папку ему в грудь. Листы разлетелись по полу, как белые птицы, раненные выстрелом.
– Я думала... – её голос сорвался. – Я на мгновение сегодня подумала, что под этим смокингом есть человек, но там ничего нет. Только цифры и графики.
Она бросилась к выходу, задевая его плечом. Чонвон не пытался её остановить. Он стоял среди разбросанных документов, глядя на свою подпись под планом уничтожения компании Ким. Когда дверь за ней захлопнулась, он медленно опустился на колено и поднял один из листов. Его пальцы дрожали ... так сильно, что часы на запястье тихо звякнули о пряжку.
– Ты права, Инджи, – прошептал он в пустоту кабинета. – Под этим смокингом ничего нет. Только пепел от того, что я когда-то пытался спасти.
В ту ночь Инджи не вернулась в спальню. Она заперлась в одной из дальних гостевых комнат, прижавшись спиной к холодной стене. Она чувствовала себя так, словно её только что выставили на мороз после теплого душа. Электричество, которое она чувствовала во время танца, теперь казалось ей ядом, медленно убивающим её изнутри. Она нашла доказательство. Она нашла причину для своей мести. Но почему тогда сердце болело так сильно, словно это она совершила предательство?
За окном шел дождь, смывая остатки праздника. Благотворительный вечер закончился.