4. Сожители
Глава 4.
Сожители
Утро в доме семьи Ян не начиналось с пения птиц или запаха свежезаваренного кофе. Оно начиналось с тишины - настолько плотной и стерильной, что Инджи казалось, будто она проснулась в операционной. Она открыла глаза и несколько секунд смотрела в высокий потолок, пытаясь вспомнить, где находится. Потом тяжесть золотого кольца на пальце и вид неприлично дорогой люстры из венецианского стекла вернули её в реальность. Она больше не в подвале. Она в золотой клетке номер один в Сонбук-доне.
Инджи повернула голову. На диване в противоположном конце огромной спальни лежал Чонвон. Он спал, не шевелясь, идеально прямой, укрытый серым кашемировым пледом. Даже во сне он выглядел так, будто контролирует ритм своего сердцебиения.
Их "сожительство" началось с жесткого ультиматума деда.
- В этом доме нет места гостевым комнатам для супругов, - заявил старик Доюн накануне. - Вы женаты. Вы делите одну кровать, иначе слухи доползут до совета директоров быстрее, чем вы допьете утренний чай.
Чонвон нашел компромисс: они спят в одной комнате, потому что госпожа Хан - преданная ищейка деда заходит под предлогом смены полотенец в самые неожиданные моменты, но делят они не постель, а пространство. Инджи досталась королевская кровать, Чонвону - мягкий диванчик в углу комнаты.
Инджи тихо встала. Её план на сегодня был прост: разрушить этот стерильный мир, если она вынуждена здесь находиться, она сделает всё, чтобы Ян Чонвон пожалел о каждой воне, потраченной на её покупку.
Она намеренно не стала надевать шелковый халат, оставленный горничной. Вместо этого она выудила из своего чемодана старую, растянутую футболку с пятном от кофе и линялые спортивные штаны. В этом наряде она выглядела как инородное тело среди мрамора и антиквариата. Когда она вошла в ванную, Чонвон уже проснулся. Он стоял у раковины, застегивая манжеты свежей рубашки.
- Ты опоздала на пять минут, - сказал он, даже не глядя на неё. Его отражение в зеркале было безупречным. - Завтрак в восемь тридцать. Ровно.
- Мои биологические часы не синхронизировались с твоим расписанием пыток, Чонвон, - Инджи подошла к соседней раковине и демонстративно выдавила огромную порцию дешевой зубной пасты, которую привезла с собой. - И вообще, в этом доме слишком мало жизни. Тебе не кажется?
Чонвон замер, глядя на тюбик пасты в её руке. На нем была яркая, безвкусная этикетка 3-в-1 с каким-то мультяшным персонажем. В его ванной, где всё пахло только органическим хлопком и селективным парфюмом, это выглядело как акт вандализма.
- Что это? - он указал на тюбик.
- Это зубная паста, Чонвон. Она чистит зубы и, в отличие от твоей, она пахнет ядреной мятой, а не альпийскими лугами и амбициями.
- Выброси это. Госпожа Хан предоставила тебе всё необходимое.
- Госпожа Хан предоставила мне вещи для жены чеболя, а я Ким Инджи. Я предпочитаю эту пасту.
Чонвон медленно повернулся к ней. - Правило номер один, Инджи. В этом доме соблюдается определенный стандарт. Твои вещи не должны оскорблять эстетику помещений.
- Оскорблять эстетику? - Инджи рассмеялась, вытирая рот полотенцем, которое стоило больше её месячной зарплаты флористом. - Так мы в музее или в доме? Если тебе не нравится моя паста, представь, что ты почувствуешь, когда я начну жарить кимчи на твоей кухне.
Чонвон ничего не ответил. Он лишь сузил глаза и вышел из ванной, оставив за собой шлейф холодного неодобрения.
Завтрак стал полем битвы. Столовая в доме Ян была огромной. Длинный стол из темного дуба, за которым могли бы разместиться двадцать человек, сегодня служил лишь двоим. На его поверхности не было ни одной лишней детали ... только серебряные приборы и тончайший фарфор. Чонвон сидел во главе стола, просматривая финансовые отчеты на планшете. Перед ним стояла чашка черного кофе и тарелка с яйцом-пашот и авокадо. Всё было серым, зеленым и белым. Инджи вошла и с грохотом отодвинула стул напротив него. Госпожа Хан тут же появилась из кухни, готовая подать завтрак.
- Доброе утро, госпожа, - экономка поклонилась, бросив быстрый, полный ужаса взгляд на её растянутую футболку. - Что вам подать? Континентальный завтрак или традиционный японский?
- Мне подать юккедян, - громко сказала Инджи. - С двойной порцией острого перца. И много риса.
Госпожа Хан замялась, глядя на Чонвона. Тот даже не поднял глаз от экрана.
- Господин не переносит запах острой еды по утрам...
- Господин женился на мне со всеми моими привычками, а моя главная привычка есть острую пищу, когда у меня плохое настроение, а оно у меня сейчас просто отвратительное.
- Принесите ей то, что она хочет, - холодно произнес Чонвон. - И откройте окна настежь. Здесь становится душно от избытка драмы.
Через десять минут на столе появилась миска с пылающим красным супом. Запах чеснока, чили и говяжьего бульона мгновенно заполнил стерильное пространство. Чонвон заметно поморщился, но продолжал читать, словно ничего не происходило. Инджи с аппетитом принялась за еду. Она нарочно громко прихлебывала и стучала ложкой о край фарфоровой миски.
- Тебе хоть вкусно? - спросил он наконец, отложив планшет.
- Божественно, хочешь попробовать? Это прочищает мозги лучше, чем твой пресный кофе.
- Мои мозги в порядке. В отличие от твоего чувства такта. Ты понимаешь, что через час к нам придет фотограф? Они хотят сделать кадры нашего утро после свадьбы. Ты собираешься встречать их в этом... ?
Инджи замерла с ложкой в руках. - Фотографы? Ты не говорил про них.
- Это часть контракта. Раздел 4, пункт 2: "Участие в медийных активностях для поддержания имиджа пары". Ты не читала?
- Я читала ту часть, где ты спасаешь моего отца. Остальное, как белый шум.
- Тогда позволь мне сделать этот шум громче, - Чонвон встал и подошел к ней. Он положил руки на спинку её стула, нависая над ней. - В этом доме есть правила. Мы партнеры. Ты портишь мой завтрак своим супом, я порчу твое утро своими требованиями. Это справедливо.
В этот момент Инджи заметила на маленьком антикварном столике у окна, где стояла ваза эпохи Мин, свою кружку. Это была дешевая керамическая кружка с трещиной на ручке, которую она забрала из своего шкафчика на складе. На ней было написано: "Лучший босс мира" - ироничный подарок от коллег-грузчиков. Она встала, взяла кружку и демонстративно поставила её прямо на полированную поверхность обеденного стола, рядом с его серебряным кофейником. Под кружкой тут же расплылось мокрое кольцо.
- Ой! - притворно удивилась она. - Кажется, я испортила твой идеальный натюрморт.
Чонвон посмотрел на мокрый след, потом на кружку, потом на Инджи. Его лицо оставалось маской, но она видела, как бешено пульсирует жилка на его шее.
- Госпожа Хан, - позвал он.
Экономка вбежала в комнату - Да, господин?
- Уберите этот предмет и протрите стол, а госпоже Ким... - он сделал паузу, глядя на Инджи в упор. - Точнее Ян... подготовьте список литературы в моем кабинете. Ей нужно ознакомиться с историей нашей семьи и этикетом "Yang Garden". Сегодня у нас будет долгий вечер обучения.
- Обучения? - Инджи фыркнула. - Ты собираешься учить меня, как правильно держать вилку? Я родилась с серебряной ложкой во рту, Чонвон. Пока твой отец не вырвал её вместе с зубами.
- Я собираюсь учить тебя, как быть госпожой Ян, - он наклонился к её лицу так близко, что она почувствовала его дыхание. - Потому что сейчас ты ведешь себя как обиженный ребенок, а мне нужна принцесса. Даже если это королева поддельная.
Он развернулся и ушел, бросив на ходу. - И смени одежду. Фотограф будет через сорок минут. Если на тебе будет эта футболка, я прикажу её сжечь.
Фотосессия была пыткой другого рода. Инджи пришлось надеть пастельное платье, которое делало её похожей на зефир, и сидеть на диване, пока Чонвон обнимал её за плечи. Его рука ощущалась как тяжелый груз.
- Улыбнитесь, госпожа Инджи! - кричал фотограф. - Посмотрите на мужа так, будто он всё, о чем вы мечтали.
"Я смотрю на него так, будто мечтаю о его быстрой и безболезненной кончине", - думала она, растягивая губы в улыбке.
- Ближе, Чонвон! Наклонитесь к ней, - командовал фотограф.
Чонвон прижался своей щекой к её виску. Инджи почувствовала, как его тело напряжено. Он играл свою роль безупречно, но она знала, что внутри он считает секунды до конца этого цирка.
- Ты пахнешь чесноком, -прошептал он ей на ухо, пока фотограф менял объектив.
- А ты пахнешь фальшью, - ответила она, не меняя выражения лица. - Идеальное сочетание для обложки.
Когда вспышки наконец прекратились и пресса покинула дом, Инджи хотела сбежать в свою комнату, но Чонвон перехватил её в коридоре.
- В кабинет. Сейчас!
- Я устала.
- Считай это сверхурочной работой.
Кабинет Чонвона был святилищем порядка. Книги по ботанике, экономике и философии стояли в алфавитном порядке. На столе не было ни пылинки. В воздухе висел тяжелый аромат старой бумаги и кожи.
На столе лежала толстая папка. - Что это? - спросила Инджи, садясь в кожаное кресло.
- Досье на каждого члена совета директоров "Yang Garden", - Чонвон сел напротив неё. - И краткая история наших оранжерей. Ты должна знать, какие сорта мы вывели первыми, какие награды получили в Европе и почему дед ненавидит конкурентов из Японии.
- Зачем мне это?
- Потому что через три дня состоится официальный прием в честь твоего вступления в семью. Тебя будут проверять. Тебя будут провоцировать, если ты не сможешь отличить нашу флагманскую розу "Midnight Yang" от обычной садовой розы, они поймут, что ты здесь только ради денег.
- Но я и так здесь только ради денег! -Инджи вскочила. -Весь мир это знает! Твой дед это знает! Зачем этот фарс?
- Потому что имидж ... это всё, что у нас есть, - Чонвон встал вслед за ней. Его голос стал тихим и угрожающим. - Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, мне нравится этот тихий террор, как ты это называешь? Я защищаю компанию, которая кормит тысячи людей. И если для этого мне нужно заставить тебя выучить историю роз - я это сделаю. Садись.
- Нет.
- Инджи, не испытывай моё терпение.
- Твоё терпение? - она сделала шаг к нему, её глаза горели яростью. - Ты запер меня в этом доме, заставил спать в одной комнате, диктуешь мне, что есть и что носить. Ты отобрал у меня даже право на мой собственный беспорядок! И ты говоришь о терпении?
- Я дал тебе возможность спасти отца.
- Ты купил эту возможность за мою жизнь! Ты такой же, как твой отец. Он уничтожает компании, ты уничтожаешь личности.
Чонвон внезапно замолчал. Его лицо дернулось, словно она ударила его. Он медленно опустил взгляд на свои часы, но в этот раз не стал их поправлять. Он просто стоял, тяжело дыша.
- Иди к себе, - тихо сказал он.
- Что?
- Уходи, я пришлю документы в твою комнату. Можешь не учить, если не хочешь. Можешь опозориться на приеме. Мне плевать.
Инджи ожидала криков, приказов, чего угодно, но не этого ледяного отчаяния в его голосе. Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
Ночью тишина дома казалась еще более гнетущей. Инджи лежала в кровати, уставившись в окно. Лунный свет падал на диван, где лежал Чонвон. Он не спал. Она видела, как он ворочается, чего никогда не позволял себе днем. В какой-то момент он сел и опустил голову на руки. В темноте его силуэт казался маленьким и уязвимым, совсем не похожим на того ледяного принца, который командовал в столовой.
- Почему ты не спишь? - тихо спросила она.
Чонвон вздрогнул. Он не ожидал, что она не спит. - В этом доме слишком тихо, даже чтобы уснуть.
Инджи приподнялась на локтях. - Ты сам создал эту тишину. Твои правила, твоя чистота, твой контроль.. Ты вытравил из этого места всё живое, чтобы оно не мешало тебе строить твою империю.
- Я не выбирал этот дом, Инджи. Я здесь вырос. Здесь тишина всегда была единственным способом выжить. Если ты шумишь, тебя замечает дед. Если тебя замечает дед, ты должен быть идеальным.
Инджи почувствовала странный укол жалости, который тут же попыталась подавить. - Так вот почему ты такой? Весь из стекла и стали?
- Я такой, каким должен быть, чтобы удержать "Yang Garden".
- А чего хочешь ты? Не дед, не компания. Лично ты, Ян Чонвон?
Он долго молчал. Инджи уже подумала, что он не ответит - Я хочу, чтобы однажды утром мне не нужно было поправлять часы, чтобы успокоить дрожь в руках, - его голос был едва слышным.
Он снова лег и отвернулся к стене.
Инджи лежала, слушая его дыхание. Её ярость никуда не делась, но теперь к ней примешалось что-то еще. Она вспомнила свою кружку на антикварном столе. Это был глупый, детский жест. Она пыталась уколоть его, но попала в пустоту.
Она встала, подошла к столу, где лежала папка с досье, которую она прихватила из кабинета, и включила маленькую настольную лампу.
- Что ты делаешь? - глухо спросил он с дивана.
- Учу историю твоих чертовых роз, - проворчала она, открывая первую страницу. - Если я опозорюсь на приеме, ты обвинишь меня в падении акций, а я не хочу быть виноватой в твоих финансовых проблемах.
Она не видела, но почувствовала, как Чонвон едва заметно улыбнулся в темноте.
- "Midnight Yang", - произнес он, не открывая глаз - Темно-бордовая, почти черная. Расцветает только при полной луне. Очень капризная. Требует постоянного внимания.
- Похоже на твою семью, - пробормотала Инджи, углубляясь в чтение.
- Похоже на тебя, Инджи, - ответил он.
В ту ночь в комнате больше не было тишины. Был слышен шорох страниц и мерное тиканье часов на запястье Чонвона. Они всё еще ненавидели друг друга, но теперь эта ненависть обрела форму ... форму общего фронта против мира, который ждал их падения.
Инджи читала до рассвета. Она узнала, что первая оранжерея была построена на месте, где когда-то стоял маленький домик прабабушки Чонвона, что дед Доюн когда-то сам подрезал кусты, пока не стал слишком богат для этого.
Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, она закрыла папку. Чонвон уже стоял у окна, полностью одетый, застегивая свой неизменный пиджак.
- Ты выучила? - спросил он.
- Я знаю всё о твоих предках до седьмого колена, но это не значит, что я буду улыбаться твоему деду.
- Достаточно того, что ты не будешь кидаться в него кружками.
Он подошел к ней и внезапно протянул ей коробку. Она была небольшой, обтянутой черным бархатом.
- Что это? Очередная взятка?
- Открой.
Внутри лежала кружка. Качественный костяной фарфор, но форма была точь-в-точь как у её старой кружки со склада. На ней не было надписей, только маленький, едва заметный оттиск розы на дне.
- Она подходит тебе, - сказал Чонвон, не глядя на неё. - Можешь ставить её куда угодно.
Инджи коснулась гладкой поверхности фарфора. Это был первый подарок, который он сделал ей не для камер.
- Спасибо, - тихо сказала она.
- Не обольщайся. Это просто для того, чтобы госпожа Хан перестала пить валерьянку каждый раз, когда видит твою старую посуду.
Он вышел, а Инджи осталась сидеть с новой кружкой в руках. Она всё еще ненавидела его, но теперь эта ненависть стала... сложнее. Она подошла к зеркалу, поправила растрепанные волосы и твердо произнесла.
- Ладно, Чонвон. Давай поиграем в короля и королеву, но не забывай, что в шахматах королева гораздо опаснее короля.