Глава 15
Предупреждение: В главе содержится подробное описание самоповреждающего поведения (порез вен). Если эта тема может быть для вас травматичной, позаботьтесь о себе и будьте осторожны.
О Л И В Е Р
Эммелин пролетела через всю комнату и буквально бросилась на Тобиаса. Он уже стоял с широко раскрытыми объятиями. Тобиас поймал ее и прижал к себе так крепко, словно хотел оградить от всего мира.
- Эмме… Моя маленькая Эмме, - его голос, низкий и хриплый, дрожал от чувств. У меня у самого перехватило дыхание. - Как ты? Оливер говорил, что ты плохо себя чувствовала. Я не хотел тебя тревожить, ждал, когда ты полностью поправишься. Он позвонил вчера и попросил меня приехать.
- А когда ты приехал? У тебя теперь все хорошо? - перебивая его, спросила Эммелин.
- Все хорошо, Эмме. Реабилитация еще не закончена, есть некоторые ограничения, но я вернулся к тебе. Спасибо Оливеру, он мне очень помог. - Тобиас посмотрел на меня и мягко улыбнулся. - Спасибо за помощь. Твои деньги очень пригодились.
- Деньги? - прошептала Эммелин, поворачиваясь ко мне. - Какие деньги?
- На реабилитацию.
- К-как? Он же обещал помочь.
- Кто он? - Тобиас нежно провел рукой по волосам сестры и слегка поморщился, заметив новый цвет.
- Эммелин, кто он?
- Энтони... Это он оплатил твое лечение! Да, ты что-то путаешь? - Эммелин посмотрела на меня, и в ее зеленых глазах я увидел страх.
- Энтони помог только с переездом. Все остальное - заслуга Оливера и семьи Сальваторе. - Тобиас с благодарностью посмотрел на всех в комнате, а затем задержал взгляд на моем отце. Тот молча кивнул в ответ. - Спасибо.
- Ты часть нашей семьи. Мы не могли поступить иначе. А Эммелин стала для нас как родная дочь, - мама мягко посмотрела на Эммелин, словно и не было всего того времени порознь.
- Благодарю вас, миссис. - Тобиас опустил глаза на сестру и снова погладил ее по голове. - Пора собираться.
- Куда?
- Мы едем домой, Эммелин. Нельзя так долго оставаться в доме моего босса. Я уже здесь. И к Энтони ты не вернешься. Я забираю тебя с собой.
Я стиснул зубы и сделал шаг вперед, но вовремя остановился, потому что Тобиас посмотрел на меня и удивленно поднял бровь, словно о чем-то начал догадываться. Его глаза сузились .
- Ты что-то хотел сказать?
- Она никуда не поедет. - Эти слова вырвались у меня сами собой, и я сразу же пожалел о них. Тобиас напрягся и отодвинул сестру за свою спину.
- Что это значит? При всем моем уважении… Оливер, а кем ты ей приходишься?
- Тоби, - тихо позвала Эммелин, пытаясь обойти брата, но его рука, крепко удерживающая ее за запястье, не давала этого сделать. - Пожалуйста, давай поговорим спокойно. Я хочу тебе все объяснить… Я и Оливер…
- Я тот, кто любит ее, Тобиас. И я хочу жениться на Эммелин. - Перебиваю, беря весь удар на себя.
- Нет, черт возьми! Нет!
- Тобиас! - Эммелин схватила брата за руку, но он сделал шаг ко мне, так что мы оказались совсем близко.
- Какого черта, Оливер! Она моя сестра! - Тобиас замер, и его глаза расширились от изумления. Он резко вдохнул, и я слишком поздно заметил его кулак, летящий мне в лицо.
Я схватила за нос. Картинка перед глазами перестала плыть и я заметил Эммелин. Мама крепко удерживала ее за плечи, не допуская к нам.
- Я хочу получить твое разрешение, Тобиас. Дай нам свое благословение, - я вытер ладонью кровь с губ. Посмотрев в зеленые глаза парня, я заметил едва уловимое пошатывание. Протянув к нему руку, я в два счета оказался около Тобиаса.
- Ни за что! - крикнул он, отталкивая меня. Он поморщился от боли и схватился за поясницу. Его лицо исказилось адской болью.
- Проклятье.
- Тобиас? - я поддержал его. - Ты в порядке?
- Отстань от меня!
- Я всегда был рядом и никуда не денусь. - он вырвался из моих рук и отошел, прихрамывая на левую ногу.
- Я никогда, слышишь, никогда не дам своего согласия, Оливер. - Затем он повернулся к сестре: - Собирай вещи. Мы уезжаем.
- Тоби, братик…
- Быстро! - Эммелин вздрогнула от его крика и выбежала в коридор, чтобы собрать свои вещи. Я перевел взгляд с Эммелин на Тобиаса, сжав кулаки. - У вас что-то было?
- Тобиас…
- Я спрашиваю! У вас что-то было, Оливер! Ты трахал мою сестру?!
- Тебе лучше не знать ответа на этот вопрос. - Я скрестил руки на груди и вызывающе поднял брови. Тобиас угрожающе шагнул ко мне, сжав руки в кулаки, висевшие вдоль тела.
- Тобиас, - отец начал приближаться к нему, словно к бешенной собаке, которая вот-вот нападет. - Эммелин стала частью семьи, как и ты, много лет назад. Оливер лучший вариант. Он твой лучший друг. Ты сам понимаешь, что он отличная партия в нашем мире, но тобой ещё правят эмоции. Давайте вы останетесь сегодня у нас. А завтра утром, на холодную голову, решите уйти или нет.
- При всем моем уважении, мистер Сальваторе, но лучше, чтобы мы уехали. Я не смогу Эммелин оставить здесь. И сам не могу. Ненароком перепутаю двери ночью и лягу в постель к Оливеру, а там и подушка недалеко, верно? - он ехидно посмотрел на меня, совсем не зная, что моя кровать давным-давно занята прекрасной девушкой, а я уже очень долго ночую на диване или на полу, около кровати.
- Я настаиваю, видят все, я старался. Я приказываю остаться сегодня у нас, а завтра уедите. Эммелин нужен отдых. Если ты не думаешь головой, то я, как ее Капо, решаю оставить ее здесь. Решишь ослушаться?
- Нет, босс. Мы останемся. - Папа кивнул и вышел из гостиной. Мама коснулась моего плеча и вышла следом за папой, пообещав подготовить комнату для Тобиаса.
- Закрой ночью дверь, - Тобиас уходит прочь, даже не оглянувшись.
- Я ее… - вырывается из меня и я тут же отворачиваюсь в панике, прикрыв ладонью рот. Это признание должна была услышать Эммелин. Это ее право услышать от меня такое, никак не Тобиас.
- Я понял, что ты хотел сказать, Оливер. Я ненавижу, что мой лучший друг стал тем, кто нужен моей маленькой сестрёнке. Я не хотел ее вмешивать во всю ерунду, которая крутится вокруг нас. Я хотел уберечь ее от мафии. А ты, кто наплевал на ее мнение, затащил ее в самый эпицентр. Ты ходячая мишень, Оливер. Если кто-то захочет причинить тебе боль, то придут не за твоими родителями или другими членами семьи. Мишенью станет Эмме. - Я обернулся и в свете ламп его зеленые глаза сверкали непривычной тоской. - Ты можешь пообещать, что Эммелин никогда не встретиться с дулом пистолета лицом к лицу? Она единственная, Оливер.
- Я знаю.
- Нет! - Тобиас едва ли не рычит, как подстреленный зверь, - Ты не знаешь, у тебя много родных! А у меня только она, Оливер! Только Эммелин! Если… если с ней что-то случится… я… я убью тебя. Слышишь?! Я приду и убью тебя!
- Я буду ждать, Тобиас. Клянусь, друг. Если… что-то подобное будет, то я лично вложу тебе пистолет в руки, чтобы ты убил меня. - Он склонил набок голову, странно улыбнувшись, словно перед его глазами я уже лежал в луже крови.
- Знаешь… я отказываюсь от своих слов. Я не убью тебя, - он подходит ко мне, хромая на левую ногу. Я опускаю взгляд, мечтая, чтобы друг пошел в комнату и немного расслабился. - Я приду к тебе. И буду наслаждаться, - Тобиас облизывает губы, ткнув в мою грудь, в районе сердца, пальцем. - Там Эммелин. И ты будешь гнить внутри себя, Оливер. Зная, что если Эммелин, вдруг, не станет, ты будешь мучаться от адской боли. Тебя разорвет то, что находится глубоко в органе, спрятанном под ребрами. Ты будешь ходячим трупом. Я вижу это.
- Тобиас…
- Я все сказал. Я не дам тебе так просто сдохнуть. А теперь я пойду отдохну. Попробуй подойти к моей сестре, я вырублю тебя, не моргнув и глазом, а затем заберу Эммелин из особняка и увезу. Ты не найдешь ее. Ты понял?
- Да, Тобиас. Предельно ясны твои слова.
- Меня это радует, брат. - Тобиас моргает и я замечаю эту перемену в глазах - от нервного, неконтролируемого психа до любящего брата Эммелин. - Сладких снов.
- Спокойной ночи, Тобиас. Я могу рассчитывать на твое благословение? - бросаю последнее ему вслед.
- Посмотрим. - Бросает, уходя прочь. Я остаюсь один в гостиной, радуясь маленькой победе. Он не сказал «да», но и «нет» я не услышал.
***
- Нет.
Я морщусь, переворачиваясь на другой бок кровати, подмяв под себя одеяло. В подсознание врываются голоса, быстрые шаги, которые приносятся по коридору мимо моей двери. Я приоткрываю глаза и тянусь к телефону, когда на весь коридор разносится ранений крик Эммелин. Вскакивая с кровати, я ищу в темноте пижамные штаны и выбегаю из спальни, направляясь к ее спальне. В дверном проеме уже стоят отец и мама, дверь в ее комнату уже открыта и оттуда доносятся хриплый голос и тихий плач.
- Я только хотела тебя разбудить. У Эммелин истерика.
Я шагаю в комнату и первым, что замечаю, это разбросанные подушки и одеяло на полу. Эммелин нету в кровати, а Тобиас стоит у окна, вытянув руки перед собой. Его глаза широко раскрыты, когда они встречаются с моими.
- Что произошло? - я мотаю головой по комнате, едва замечая в темном углу, скрытыми тенями, Эммелин. Девушка сидит на полу, ее голова склонилась к подтянутым к груди коленям, а руки, крепко обхватывают ноги, в защитном жесте. Она что-то нашептывает, раскачиваясь взад и перед.
- Эмме? - шепчу. Она игнорирует меня и я подхожу ближе, но замираю, увидев свое отражение в зеркале. Я оборачиваюсь на родителей и папа едва встретившись со мной взглядом, стягивает с себя футболку. Я ловлю ее и натянув на тело, подхожу к девушке. Опустившись рядом на колени, но не смея касаться, я аккуратно дунул, позволив струе воздуха ласкать ее руки. Эммелин перестает шептать. Её голова едва дёргается вверх, и я знаю, что она смотрит на меня, сквозь завесу своих же волос.
- Это я, Оливер, - оборачиваюсь назад, посмотрев на маму. Замечаю папу, который надевает на себя другую футболку. - Включите свет и выйдете.
- Я не уйду! Эммелин! - Тобиас срывается. В комнате загорается свет и я вижу парня. Он стоит с голым торсом, что не остаётся без внимания Эммелин. Ее воображение реагирует и рисует быстрее, чем она может сообразить.
- НЕТ! - она сжимается и начинает плакать навзрыд, с глазами лани смотря на брата. Я пересаживаюсь в бок, становясь преградой между ее братом и ею.
- Посмотри на меня. Это я. Оливер. Твой Оливер, - Эммелин замирает. Её лицо раскраснелось, лицо залито слезами, а мокрые пряди прилипли к щекам из-за влаги. Ее губы приоткрываются и она врезается в мое тело, едва успев раскинуться. Я словил ее, упав навзничь, ударившись о пол. Но это меня не волновало, как девушка, доверчиво прижимающаяся ко мне.
- О… Ол-ли… - ее тихий шепот, заставил меня обхватить ее хрупкое тело сильнее.
- Это я, Рыжик. Все хорошо. Тебе это приснилось. Я рядом. Ты не у него. Я с тобой. Тут Тобиас. Мама и папа. Все рядом. Слышишь? Мы рядом. Это был страшный сон, девочка моя. Ты в безопасности, - я поднимаюсь, садясь на задницу, обхватив ее талию одной рукой. Эммелин садится между моих ног на пол, уткнувшись лбом мне в шею. Чувствуя ее горячее дыхание, начинаю сам успокаиваться.
Я не знаю, сколько времени мы так проводим, но тело девушки виснет в моих руках, а тихое дыхание прерывается сопением. Я поднимаю ее на руки и пытаюсь встать, но тут же чувствую руки с двух сторон от своих, которые помогают мне встать. Я киваю отцу и Тобиасу, укладывая Эммелин. Девушка цепляется в мою футболку, как только я пытаюсь отпустить ее. Ее глаза широко раскрываются, а тело каменеет.
- Я перенес нас в кровать, Эммелин. Все хорошо.
- Не уход-ди. Не оставляй меня с н-ним, - я тянусь к ее лбу, чтобы поцеловать, но вовремя останавливаюсь, поджав губы. Идиот. По-другому не скажешь.
- Я останусь. Обещаю. Я буду рядом с тобой. На диване, как раньше, помнишь?
- Н-нет, - она мотает головой, цепляясь за мою футболку. Я склоняюсь, решив опустить ее на матрас. - Не надо т-там. Тут. Со мной… ты можешь?
- Все зависит от тебя, - шепчу.
Она кивает и я ложусь рядом с Эммелин, не обращая внимание на разговоры отца, которые утаскивает Тобиаса из спальни. Свет остается гореть и я благодарен отцу за это. Мы легли с Эммелин лицом к лицу, но не прикасаясь друг к другу. Ее глаза обрели тот самый покой, который мне нравился видеть там. Я улыбаюсь, но Эммелин не реагирует, единственное, что она делает, это закрывает глаза, глубоко выдохнув. Она сладко шмыгает красным на кончике носом. И едва я ловлю себя на том, что готов закрыть глаза, Эммелин вскакивает с постели и бросается в туалет. Ее рвет и я решаюсь подождать немного, чтобы не смущать ее. Услышав, что она смыла туалет, я хватаю бутылку с водой и направляюсь в ванную. Эммелин сидит на полу, возле туалета, схватившись за живот. Ее кожа обрела бледный оттенок кожи. Сочетание бледности и ее худобы, свело меня с ума. Эммелин стоит накормить, - эту мысль я «записал», решив заняться этим с утра. Я помог Эммелин встать и умыться, п после всего, дал воды и отнес к кровати, снова ложась лицом к лицу с ней. Но Эммелин тянет руку и касается моего мизинца, обхватив его ладонью. Я едва сдержал смех, заметив нашу разницу. Ее ладошка обхватила весь мизинец, даже не полностью, оставив кончик выглядывать из ее кулачка. Эммелин закрывает медленно глаза и я улыбаюсь, позволив себе уснуть.
Э М М Е Л И Н
Первое, когда я проснулась, это почувствовала мужские руки вокруг своего тела. Я замерла, медленно выдохнув. Мое воображение играло красочно, нарисовав рядом со мной не того мужчину. Но сделав вдох поглубже, нос учуял нотки одеколона Оливера. Я медленно повернула голову, краем глаза увидев сонное лицо Оливера.
Я бы лежала так еще несколько часов, несмотря на нашу позу, но организм требует пойти пописать, иначе я не вытерплю. Я аккуратно выбираюсь из рук мужчины, направляясь в туалет. После туалета, я умылась и почистила зубы, взглянув на свое бледное лицо в зеркало. Выключив воду, вышла из ванной, заставляя себя перестать думать о себе. Я обещала семье Сальваторе приготовить кексы. При упоминании еды, мой живот заурчал и я вышла из комнаты, тихо пробираясь на кухню по коридору. Я слышала голоса в конце коридора, где находилась комната родителей Оливера, что не удивилась, что они не спят. Поэтому решив ускориться, спустилась вниз и начала искать продукты для элементарных кексов.
***
Приготовление заняло намного больше времени, чем ожидалось - поиск, приготовление и время выпечки десерта затянулось, что я не успела к тому времени, как спустился мистер Сальваторе. Он, увидев меня на кухне, просто сказал, что пришел за водой. Я старалась не смотреть на него, выглядя нелепо, но когда он ушел, я выдохнула, сделав перерыв на пару минут.
Алекса спустилась на кухню как раз к тому времени, когда я вытаскивала кексы из духовки. Я отвлеклась на ее шум, что не удержала противень. Прихватка выскочила из левой руки. Кексы дрогнули в форме. И я ничего больше не придумала, чем схватиться за металл, чтобы не уронить сладость. Алекса вскрикнула и бросилась ко мне. Она схватила меня за руку и потянула к раковине, открыв кран. Я подставила руку под струю воды, ощущая как пекут пальцы. Но боль была не та, как раньше. Это не приносило жгучей боль. Что-то внутри меня включилось и я сжала руку в кулак, ощущая боль. Я едва пошевелилась, пока Алекса бегала за аптечкой. Она потянула меня к столу и обработала спреем от ожогов, шипя от боли, словно это она ошпарила свою ладонь. Ее голубые глаза метнулись вверх и я заставила мышцы лица двигаться, изобразив боль. Мама Оливера поверила, она начала дуть и щебетать о нелепости ситуации, но я игнорировала ее. Чувствуя… приятную боль.
И это меня не пугало, появился интерес. Меня не пугали мысли, которые стали крутиться в моей голове о том, чтобы порезаться. Что, если это не просто так? Почему люди думают, что если человек режет себя, то это он делает не от того, чтобы кайфовать, а для того, чтобы избавиться от боли. Переключить свой мозг на более болючее.
- Эммелин? Ты меня слышишь?
- А? - я моргнула, переводя взгляд с руки. - Простите. Было больно. У меня голова закружилась. Можно я пойду в комнату?
- Конечно, милая, - Алекса улыбнулась мне и погладила по волосам. - Пойди полежи. Я вытащу кексы и закончу их украшать. Я вижу ты сделала крем.
- Да. Пожалуйста. Если Вам не сложно.
Не дожидаясь ответа, я встала и побежала в спальню, решив испробовать метод. Всего один разочек. Я влетела в свою спальню, затем в ванную, ища глазами нужное. Что чаще всего используют? Бритву? А как вытащить лезвие? Там есть кнопка? Но бритвы у меня нет. У Оливера был станок, видела один раз, как он бреется.
Я открываю шкафчик и замечаю бритву, схватив ее, вспомнила, что не закрыла дверь. Развернувшись, я щелкнула замком и стала рассматривать бритву. Тут было четыре тонких лезвия. Я попыталась провести по венам, но кроме того, как сбрить пару маленьких волосков на руке, ничего не получилось. Я нахмурились и стала вертеть ее в руках.
Осмотрев полки, оставив бритву на второй план, но ничего не найдя, я вернулась к ней. Разозлившись, кинула ее в стенку, услышав характерный хлюпающий звук. Бритва распалась на части и какое было мое удивление, когда я заметила три лезвия, разбросанные по полу, а саму бритву около туалета. Край пластика был лопнут и раскрыт, позволяя снять лезвия. Я обернулась и приблизилась ближе к сверкающему металлу.
«Я чуть-чуть, попробую одну полоску», - обещаю себе, наклоняясь за лезвием.
Обхватив его указательным и большим пальцем, я нахмурились, посмотрев на запястье. Его же все увидят, если я порежусь. Но где ещё люди режутся, чтобы другие не видели их проделок?
Я осмотрела свое тело в зеркало, решив остановиться на внутренней стороне предплечья. Но идея быстро испарилась, когда я поняла, что и там Оливер может увидеть. Поэтому взяв себя в руки и наплевав, я вдавила лезвие в кожу запястья. Вспышка адской боли прокатилась по моему телу и я не сдержала крик режущей боли. Но быстро прикусила язык, упав на колени. Кровь начала быстро стекать на пол большими каплями по мере того, как я проводила вдоль вен лезвие, поднимаясь выше. Оставив разрез примерно в один дюйм (прим. ≈2,5 см). Я оглянулась на дверь, когда показалось, что кто-то сейчас постучится, но этого не произошло. Я вытащила лезвие и воткнула его рядом, разрывая свою кожу параллельно прошлому разрезу. Закусив губу до боли, я закрыла глаза, мечтая о том, чтобы кто-то остановил меня. Но мои пальцы сами двигались, рисуя узоры на моем запястье. Я заплакала, в глазах все помутнели и я решила сдаться, попросив о помощи. Встав с пола, я уперлась рукой в белоснежную раковину, оставляя кровавый след. Смыв кровь и выбросив бритву, я сжала запястье, пытаясь остановить кровь, но все было тщетно. Кровь просачивалась сквозь пальцы. Шагнув к двери, почувствовала, как в глазах резко все размазалось. Зрение стало нечетким и я упала, оперевшись плечом на дверь. Просидев так пару минут, я все же смогла прийти в себя и открыть ее. Выйдя из комнаты, я пошла на кухню, решив, что все уже спустились завтракать. Но последнее что я помню, это то, что я прошла половину лестницы вниз, когда в глазах все потемнело.