Глава 10
Э М М Е Л И Н
- У тебя красивая жена, Энтони, если бы у меня была такая… - партнер Энтони интригующе делает паузу и скользит голодным взглядом по моему телу. Я ерзаю на диване в гостиной в нашем особняке, где Энтони решил устроить встречу с его партнерами. Вечер до сих пор был наполнен непонятными разговорами. Какие-то склады, порт с поставками. Все было до такой степени скучным, что я едва не уснула, если бы не Арнольд.
- Арнольд, - цокает Энтони, собственнически положив ладонь мне на колено. Он пополз вверх, едва не открывая вид всем присутствующим на мое нижнее белье. Я положила ладонь поверх ладони мужа, но он откинул ее и вновь попытался положить ладонь меж моих ног.
- Энтони, пожалуйста, - шепчу, умоляя его взглядом.
- Захлопнись, - я дергаюсь, от его грубого приказа. - Раздвинь ноги.
- Энтони, - мотаю головой. Пытаюсь встать, но мужчина хватает меня за горло, усаживая обратно на диван. Я бросаю взгляд на Арнольда и еще одного мужчину, которые разместились напротив нас. Арнольд ехидно улыбается мне, облизываясь словно волк на ягненка. А второй мужчина, со шрамом на пол лица, поддается вперед, опуская взгляд на мои бедра.
- Ты заинтересован Рики?
- Раздвинь ее сладкие ножки, я хочу посмотреть на нее, - он впервые за вечер начинает говорить и я сжимаю бедра, посмотрев на мужа. Он же собственник. Он же не разрешит смотреть на меня чужим, он сам такое сказал.
- К твоим услугам, брат, - я срываюсь с дивана, намереваясь сбежать из-под взглядов мужчин. Энтони рушит планы, схватив за талию. - Куда ты пошла?
- Энтони, пожалуйста, - я пытаюсь убрать его руки со своего тела. Насилие я смогу стерпеть, но чтобы меня видели другие - никогда. - От-тпусти меня, пожалуйста.
- Не забывай, - Энтони рычит, хватая меня за волосы у основания шеи. Я скулю, пытаюсь вырваться, но муж не обращает внимания на мои жалкие попытки. - Что я скажу, ты… - его речь обрывается. В гостиную входит Тони, на его лице сплошная маска незаинтересованности происходящего.
- Мистер Костелло, прошу прощения, что прерываю. Приехал мистер Дэвидсон.
- Брат? - я хнычу и, пользуясь замешательством мужа, вырываюсь из его рук.
Я пробегаю мимо Тони, выбежав на улицу. Брат стоит около машины, он опирается на костыли, лицо выглядит бледным, но это он. Мой старший брат. Все те же непослушные русые волосы, зелёные глаза с блеском.
- Эмме, - шепчет он, когда его взгляд встречается с моим. Я бегу к нему со всей скоростью на лету обхватываю руками талию и утыкаюсь в его грудь лицом. Он усмехнулся, почесав меня по волосам.
- Что ты сотворила со своими волосами, мелкая? Ты же их так любила. Я любил, прямо как у мамы, - он пытается отстраниться, чтобы заглянуть в мои глаза, но я мотаю головой, все больше вдыхая аромат его тела. Мои пальцы цепляются за его куртку, не давая ему пошевелиться.
- Эмме, отцепись, пиявка, я сейчас грохнусь и придется снова учиться вставать на ноги.
- П-прости, - я вытерла щеки, отступив. Брат хмурит свои брови и его глаза начинают чернеть, по мере того, как он смело изучает мое заплаканое лицо. - Я просто… просто скучала… очень сильно, - я прикасаюсь к его груди и слезы стекают по моим щекам ещё сильнее.
- Я тоже скучал, мелкая, - слышу хруст щебенки за спиной и сглатываю, медленно обернувшись. Энтони подходит к нам, обхватив меня за талию. Одна его рука в кармане штанов, а вторая - спустилась вниз по округлости моих ягодиц, останавливаясь внизу. Поддерживая меня.
- Эмме, - брат нахмурился, посмотрев на руку мужчины на моем теле. Я попыталась улыбнуться, но Тобиас не верил. Его глаза кричали о чем-то подозрительном. И внутри себя я хотела, чтобы он догадался о том, что происходит с его малявкой. - Мне сказали, что Энтони помог нам. Спасибо, я верну каждую копейку. Теперь я приехал за сестрой. Поехали…
- Моя жена никуда не поедет. - Обрывает грубо Энтони. Его свободная рука касается моего лица и он усмехается, слегка пощлепав, словно послушную куклу.
- Эммелин… Что? - я дергаюсь от скрывающейся ярости внутри брата. Он делает шаг к нам и я спешу к нему, но Энтони хватает меня за плечо, оттягивая назад. - Отойди от него. Эммелин.
- Прости, - шепчу ему, подняв взгляд на Энтони. Он выжидает моего повиновения, которое и получает: - Он мой муж и я останусь с ним.
- Зачем она тебе, Энтони? Ты один из боссов, ты мог взять себе любую принцессу себе!
- Она дороже, чем любая другая принцесса. - Мужчина приподнимает мой подбородок, рассматривая: - Правда? Ты, как лучший друг огрызка Сальваторе, убьет любого за нее. Ваш дорогой человек у меня, - выдыхает Энтони, просунув кончик пальца мне в рот. Я удивлённо приоткрываю рот и это становится ошибкой - Энтони проталкивает палец глубже. Я давлюсь, резко отвернув голову. Тобиас рычит, пытаясь пройти расстояние между нами, но Тони встаёт меж, преграждая меня своей спиной.
- Простите, мистер Дэвидсон, но я попрошу Вас покинуть территорию особняка Костелло добровольно, - он замолкает, указав рукой на ворота. ; В крайнем случае, мы используем силу.
- Черта с два!
- Тобиас, пожалуйста! - я выхожу из-за спины Тони, умоляя взглядом. Брат мотает головой, но я прижимаю руку к губам и отвожу в его сторону, поселая воздушный поцелуй.
- Сядь в машину, Эммелин. - Брат непреклонен.
- Прости, - сглатывая вязкую слюну, прижимаю ладонь к животу.
Тошнота подкатывает к горлу и я убегаю в дом, едва успев добежать до туалета. Меня рвет тем всем, что я успела съесть перед приемом друзей Энтони. Я чищу зубы и умываюсь, выходя из туалета. Подхожу к входной двери в тот момент, когда Энтони входит, захлопнув за собой дверь.
- Где мой брат? - муж обхватывает меня за горло и идет вперед, я едва успеваю идти спиной вперед, вытягивая руки. Он швыряет меня и я спотыкаюсь, больно ударяясь бедрами об стол, пролетев назад, Колени подгибаются, ладони скользят по холодному паркету при падении.
- Энтони… - я пытаюсь встать, голос срывается на хрип.
Его начищенные туфли мелькают перед глазами, и подошва врезается мне в бок. Удар отбрасывает меня назад, кричу, чувствуя, как что-то щелкает. Прижимав ладонь к месту под ребрами справа, пытаюсь остановить боль, но она только нарастает, пульсируя в каждой клеточке моего тела.
- Ты, чертова сука, - его голос режет, как лезвие. Муж хватает меня за запястья, рывком поднимает с пола и тащит к кухонной столешнице. Нагнув меня вперёд, Энтони прижимается ко мне сзаби, его тело давит, не давая пошевелиться. Он просовывает руку между ног и сдвигает трусики в сторону. Я пошатываюсь, едва удерживаясь на ногах. Его пальцы грубо скользят между моих бедер, и я замираю, задерживая дыхание.
- Эммелин. Ты моя. Ты обязана убедить своего брата, что тебе здесь хорошо, ясно? Иначе ты поплатишься за то, что вообще родилась на этот свет, - шипит он, его дыхание обжигает мне шею. Его руки сжимают мои бедра, ногти впиваются в кожу, оставляя багровые следы. Он выгибает бедра, подстраивает меня под себя и грубо входит, использует мое тело, как вещь, не обращая внимания на мои попытки сопротивления. Я прикусываю нижнюю губу, раздирая старую рану зубами, чтобы не закричать.
- Ты никогда не уйдешь от меня, - рычит он, наклоняясь ближе. Его губы прижимаются к моему уху, пока рука не сбавляя силы сжимаю мою шею: - Я сломаю тебя, Эммелин. Ты будешь умолять меня о пощаде. Тебя все бросили. Ты никому не нужна.
- Неправда… - бормочу. Я пытаюсь протистоять его напору, но все мысли, которые я скрывала за тослотой дверью вырываются.
- Что ты сказала?!
- Я... Ничего.
- Так то лучше.
Энтони наконец заканчивает. Его бедра последний раз бьются об мои. Он отпускает меня, и нелепо машет рукой, чтобы я привела себя в порядок. Я поправыляю трусики и опускаю подол платья вниз, чувствую, как мое нижнее белье намокает. Я мысленно делаю пометку о том, чтобы не забыть выпить противозачаточные.
- Уходи в комнату, - бросает он, заправляя рубашку в брюки, - пока я не передумал и не разрешил своим друзьям повеселиться с тобой. Поняла меня?
- Д-да. Я уйду. Сейчас. Я уже ухожу, - я пытаюсь уйти, но попытка кончается крахом, когда мои ноги не выдерживают. Я падаю на плитку, едва успев схватиться за край стола. Энтони фыркает и уходит, его голос отдается эхом по коридору, когда он начинает смеяться.
***
Голос, пробивающийся сквозь гул гостей, заставил меня обернуться. Это была Алекса, мама Оливера.
- Миссис Костелло, - донеслось до меня, и я автоматически улыбнулась, поворачиваясь на звук. Она выглядела, как всегда, безупречно. Темно-синее шелковое платье облегало ее фигуру, ни один волосок не выбивался из прически. Она что-то поправила на плече и двинулась ко мне, легко лавируя между людьми. Инстинктивно я подняла взгляд, пытаясь сквозь толпу найти мужа. Энтони уже смотрел прямо на меня, взгляд, который он бросил на меня, заставил пробежаться мурашкам по спине и внутри все сжаться.
- Эммелин, все хорошо? - голос Алексы прозвучал прямо около моего уха. Я вздрогнула и опустила глаза.
- А? - я почувствовала легкое, но настойчивое прикосновение к локтю.
Алекса смотрела на меня. Ее взгляд скользнул по моему лицу, а затем вниз, к платью. Она рассмеялась, легким, светлым смехом, предназначенным для окружающих, и взяла меня под локоть.
- Пойдем, у тебя светлое пятно на юбке. Сейчас исправим, - ее голос был сладок, но пальцы сжимали мою руку достаточно крепко, чтобы не было вариантов отказа.
Мне оставалось только покорно скулить, когда она уверенно повела меня через зал в коридор, а затем мягко, но решительно подтолкнула в туалетную комнату. Дверь захлопнулась, заглушив звуки вечеринки. Здесь было неестественно тихо и ярко освещено.
- Вот, посмотри, - она указала на светлое пятно на моем черном платье, чуть ниже талии.
Я молча кивнула, чувствуя, как по телу разливается жар стыда. Алекса, бросив на меня многозначительный взгляд, вышла, оставив меня одну. Я глубоко вздохнула, подошла к раковине и открыла кран. Я смочила салфетку и начала тереть пятно, но мои мысли были не здесь. Под тканью платья пульсировала боль. Я чувствовала на коже прикосновение пальцев, оставивших там свой след. Рука сама потянулась к животу, чуть выше пупка, к тому месту, где под слоем тонального крема скрывался синяк размером с мужскую ладонь. Он не проходил уже несколько дней, напоминая о себе ноющей болью при каждом неловком движении.
Решив проверить, не проступил ли консилер, я осторожно задрала подол платья и отодвинула ткань. В отражении зеркала я увидела не только фиолетово-желтое пятно на коже, но и чью-то тень в дверном проеме.
- Занято! - пискнула я, резко опуская платье и оборачиваясь.
Но сердце уже успело уйти в пятки. В дверях стоял Оливер. Его лицо было бледным, а взгляд прикован к тому месту на моем боку, которое я только что пыталась скрыть.
- Эммелин, - произнес он, и это прозвучало как стон. Я думала, что это галлюцинация на почве недавнего стресса и боли.
- Оли… - вырвалось у меня шепотом. - Ты в порядке? Ничего не болит после аварии? - затараторила я, пытаясь отвлечь и его, и себя. - Я тогда ушла и даже не знаю, что с тобой…
- Это я должен спросить тебя. - Его голос был тихим и очень серьезным. - Как ты?
- Со мной все прекрасно. Тобиас приехал, - поспешно добавила я, называя имя брата, как щит.
- Знаю, виделся с ним, - отозвался Оливер, но его взгляд не отрывался от моего живота. Он видел. Он все видел. Его пронзительная голубизна, по которой я так скучала, теперь прожигала меня насквозь, выискивая правду. Я не выдержала, подняла руку и мягко взяла его за подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза.
- Смотри на меня. Я скучала по твоей голубизне… - прошептала я.
- Как самочувствие? - повторил он, игнорируя мою попытку увести разговор.
- Все в порядке, - я выдохнула, пытаясь убедить его и себя. Но он не отступал. Его следующий вопрос обжег, как удар током:
- Как малыш?
Мир поплыл перед глазами.
- Какой м-малыш?
- Тобиас сказал, что вы с Энтони ждете…
- Нет! - я пискнула, и в тот же миг острая, спазмирующая боль скрутила живот. - Это неправда, я не беременна!
Я непроизвольно согнулась, хватая рукой за больное место, а второй пытаясь удержать сползающее платье. Боль была острой. Я просто старалась перевести дыхание.
Оливер замер. Его глаза расширились от ужаса, а брови взлетели вверх. Я выдохнула, и от этого движения молния на платье сползла еще чуть-чуть, ослабив давление на ребра. Оливер, стоявший сзади меня, резко, почти шумно втянул воздух. Его пальцы осторожно коснулись кожи на моем боку, чуть выше злосчастного синяка. Я дернулась от неожиданности и боли, которая вспыхнула с новой силой.
- Эммелин, - в его голосе прозвучала паника.
- Нет, - резко оборвала его. - Пожалуйста, я просто упала. Не придумывай лишнего.
- Ты врешь, - уверенно произнес он, и в его словах не было сомнений.
- Нет, - слабо прошептала, но было уже поздно.
Его рука осторожно, но настойчиво надавила на ребра, проверяя. Боль пронзила меня, и я сдавленно закричала, но этого было достаточно.
Он тут же отпустил, и его лицо исказилось от ярости и ужаса. Мгновением позже Оливер молниеносно застегнул молнию на моем платье, а затем, не говоря ни слова, подхватил меня на руки.
- Оливер! - закричала я, отчаянно пытаясь вырваться. - Что ты делаешь?! Опусти меня! Оливер, ты с ума сошел! Нас увидят! Энтони узнает!
- Едем в больницу, - его голос не допускал возражений, он уже нес меня к выходу. - У тебя сломано ребро или трещина! Тебе больно, ты еле стоишь.
- Нет, со мной все отлично! Я тебя прошу, отпусти, пока никто не увидел! - я била его по плечу, но мои удары были слабыми, беспомощными. Оливер не обращал внимания. Его шаги были быстрыми и решительными.
Мы уже почти миновали арку, ведущую в прихожую, когда я увидела Энтони. Он стоял, непринужденно беседуя с гостями, но его взгляд был устремлен на нас. Наше с Оливером представление не осталось незамеченным. Увидев его, меня парализовало не от страха, а от леденящего ужаса предстоящей расплаты. Этот всплеск адреналина придал мне сил, которых, казалось, уже не было.
- Опусти! Сейчас же! - прошипела я Оливеру прямо в ухо, с новой яростью вырываясь.
Возможно, он почувствовал, как я окаменела в его руках, а может, тоже заметил взгляд моего мужа. Его хватка на мгновение ослабла. Этого было достаточно. Я резко выскользнула из его объятий, едва не споткнувшись о подол платья, и, не оглядываясь, бросилась через зал, прямо к Энтони. Сердце колотилось где-то в горле, сдавливая дыхание.
Энтони не сделал ни шага мне навстречу. Он лишь слегка повернул голову, следя за моим приближением, как хищник, наблюдающий за добычей. Его лицо было абсолютно бесстрастным. Я схватила его за руку, цепляясь за нее как за якорь.
- Энтони, я… я неважно себя почувствовала, - пролепетала я, пытаясь выровнять дыхание. - Алекса отвела меня… а потом Оливер… он что-то себе напридумывал…
Я замолчала, понимая, что мой лепет только усугубляет ситуацию. Его рука под моими пальцами была холодной и неподвижной. Энтони извинился перед своим собеседником, ни на секунду не отводя от меня глаз.
- Простите, моя супруга нездорова. Ей требуется отдых, - его голос был бархатным и спокойным, идеальной маской для окружающих.
Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья с такой силой, что кости затрещали. Это был не жест поддержки. С слабой улыбкой на лице он развернул меня и повел из зала. Я едва поспевала, спотыкаясь, чувствуя, как каждый нерв в теле звенит от предчувствия.
Он не сказал ни слова, пока мы шли по длинному коридору. Он молча распахнул дверь в небольшую гостевую комнату, втолкнул меня внутрь и закрыл дверь с тихим щелчком. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только моим прерывистым дыханием. Энтони медленно повернулся ко мне. Никакой маски больше не было. Его лицо было искажено холодной, безмолвной яростью.
- Так нездоровится, моя дорогая? - он произнес тихо, почти ласково, делая шаг ко мне. - Позволить этому мальчишке таскать тебя на руках на глазах у всех?
Я отступила, прижавшись спиной к стене. Пути к отступлению не было.
- Энтони... нет, это не так… он просто…
Он был передо мной в одно мгновение. Его левая рука грубо обхватила мою шею, прижав к стене, лишая возможности двигаться. А правая… его пальцы впились мне в бок точно в то самое место, где цвел синяк, где ноющая боль грозила перерасти во что-то невыносимое.
Я вскрикнула, глухо, как раненый зверь. Ослепляющая боль пронзила все тело, вышибая воздух из легких. Слезы брызнули из глаз непроизвольно. Мир поплыл, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. Его лицо приблизилось к моему, дыхание обожгло щеку.
- Напомни, - он прошептал ледяным тоном, все сильнее вдавливая пальцы в кожу, заставляя меня скулить от боли, - кому ты принадлежишь?
- Т-ебе. Энтони тебе.
- А что бывает, когда ты забываешь об этом?
Острая боль вытеснила все мысли, оставив лишь инстинкт выживания. Сквозь пелену слез мой взгляд упал на небольшую настольную лампу на прикроватной тумбе.
Вся та злость, которую я неделями глотала, терпя его прикосновения, вся униженная ярость, что копилась где-то в глубине, вдруг лопнула. Не треснула, а именно взорвалась, как плотина. Горячая волна накрыла меня с головой, наполнила вены не воздухом, а свинцовой яростью. В этом огне не было страха. Была только одна ясная, холодная мысль: Хватит. С меня довольно.
Мое тело, всегда скованное страхом, вдруг обрело силу. Я рванулась вперед, выскользнув из его внезапно ослабевших рук. Взгляд упал на тяжелую фарфоровую лампу на комоде. Рука сама потянулась к ней, пальцы сжали холодное основание.
Я развернулась. Энтони стоял, уже вытянув руку, чтобы снова схватить меня, на его лице застыла привычная гримаса презрения. Он был уверен. Всегда был уверен.
Я со всей силы, с криком, вырвавшимся из самой глубины души, обрушила лампу ему на голову.
Глухой удар.
Не звон, не хруст, а тупой, плотный звук. Энтони издал короткий, удивленный выдох. Его пальцы разжались, выпуская меня. Он отшатнулся, схватившись за висок, и в его глазах я увидела шок. Чистейшее, немое неверие.
- Ты… Да как ты посмела… Тварь! - выдавил он, больше похожий на раненого зверя, чем на всесильного хозяина положения.
Но я уже не слушала. Эта секунда его замешательства была моим шансом. Адреналин гнал кровь, пылающий бок отступал на второй план перед одной мыслью: Бежать. Найти Оливера. Только он мог спасти меня от дальнейшего.
Я рванула к двери, с силой, которой, казалось, во мне не могло быть, дернула тяжелую ручку и вылетела в коридор.
- Вернись, сука! - за спиной, из спальни, донесся приглушенный, полный ярости рык Энтони.
Я бежала по длинному коридору, спотыкаясь о подол дурацкого платья. Сердце колотилось в висках.
Распахнув парадную дверь, я вырвалась на улицу. Холодный ночной воздух ворвался в легкие, обжигая. Я замерла на верхней ступени, отчаянно вглядываясь в темноту. И увидела.
Внизу, у подножия лестницы, у открытой двери длинного черного «Мерседеса», стояла его семья. Картинка, как из глянцевого журнала: невозмутимый Данте жестом указывал в салон, Алекса в дорогой накидке что-то говорила, ее лицо было серьезным. И Оливер. Он стоял ко мне спиной, его плечи были неестественно напряжены. Он медленно, будто против воли, опускался на заднее сиденье.
Паника сжала горло.
- Оливер! - крикнула я, но голос предательски сорвался на хриплый шепот.
Он не услышал. Дверца машины начала закрываться.
- ОЛИВЕР! - этот крик вырвался уже сиплым, разорванным отчаянием. Я сделала шаг, собираясь спуститься вниз по лестнице.
Но из тени, будто из самой тьмы вышли двое. Большие, молчаливые мужчины в темной одежде. Один, как стена, встал передо мной, его грубые руки схватили меня за плечи.
- Вот мы и поймали птичку!
- Держи ее крепче.
- Отстань! Отпусти! - закричала я, вырываясь, царапая руки, пытаясь ударить. Но мужчина был как каменный. Его ладонь с силой прижалась ко мне на рот, заглушая крики, превращая их в подавленные стоны.
Второй в это время распахнул дверь черного внедорожника, притаившегося у тротуара.
Нет. Нет, только не это. Не снова.
Я отчаянно билась, пинала, пыталась укусить ладонь, что душила меня. Но они были сильнее. Меня грубо втолкнули в темный салон, ударившись головой о косяк. В последнее мгновение, прежде чем дверь захлопнулась, отрезав мир, я успела увидеть, как «Мерседес» плавно тронулся с места и растворился в ночи.
Оливер не обернулся. Он даже не подозревал.
А когда двигатель внедорожника завелся с тихим урчанием, из дома, с верхних ступеней, медленно спустился Энтони. Он шел, придерживаясь за перила, на виске виднелся кровоподтек. Его взгляд, встретившийся с моим через тонированное стекло, был полем льда и обещанием. Обещанием того, что эта ночь для меня только начинается. И что платить за тот удар лампой придется долго и больно.
А потом в затылок ударила острая, жгучая боль. Мир взорвался искрами и провалился в абсолютную темноту.
***
Вибрация. Гул мотора. Резкий запах дешевого освежителя. Тупая боль в виске и в боку, где пальцы Энтони оставили свои новые синяки поверх старых.
Я лежала на холодном, кожаном сиденье машины. Руки были грубо стянуты за спиной чем-то, впивающимся в запястья. Платье задралось, обнажая колени. Слышалось только ровное дыхание водителя и тихое позвякивание каких-то брелоков на зеркале заднего вида. Из динамиков негромко играла музыка, режущая слух.
Я рискнула приоткрыть веки. Салон был темным, только мигающие огни города мелькали за тонированными стеклами. Их было двое. Тот, что за рулем, – крупный, втиснутой в черную водолазку. Второй сидел рядом, откинув голову на подголовник, его лицо было скрыто в тени, но я видела расслабленную, уверенную в себе позу. Профессионалы. Они не нервничали. Для них это была явно рутина.
Сердце заколотилось так громко, что мне показалось, они вот-вот услышат его стук. Куда? Зачем? Вопросы метались в голове, не находя ответа, и лишь усиливали панику. Энтони. Это мог быть только он. Это было его наказание. Его демонстрация силы.
Машина свернула с оживленной трассы, проехав минут двадцать по разбитой дороге. Мы уезжали все дальше от центра, от людей, от любого шанса на спасение.
- Она очнулась. - Водитель негромко сказал своему напарнику, и тот обернулся. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по мне. Я мгновенно прикрыла глаза, затаив дыхание, изо всех сил стараясь не дрожать.
- Ещё и пытается сделать вид, что спит. Просыпайся принцесса, мы приехали! - пробормотал тот, что на пассажирском сиденье.
Машина набрала скорость. Каждая кочка отзывалась новой вспышкой боли в ребрах. Я прикусила губу до крови, чтобы не застонать. Слезы текли по вискам, но я даже не могла их вытереть.
Машина резко затормозила, и меня бросило вперед. Дверь распахнулась, впуская внутрь влажный, холодный воздух, пахнущий хвоей. Грубые руки схватили меня, не дав опомниться.
- Выходи, принцесса, - прорычал один из них, вытаскивая меня.
Мои ноги, затекшие и ослабшие, подкосились, и я грубо рухнула на колени на землю обочины. Асфальт был холодным и шершавым. Крупные капли дождя тут же начали заливать мне лицо и спину.
Один из мужчин швырнул к моим ногам фонарик. Он с глухим стуком отскочил от земли. Пока второй садился в машину, мужчина, в черном свитере, наклонился к моему лицу.
- Я написал Оливеру. Но он будет не скоро, не стой, иди навстречу. Прямо по дороге, километров пять, - бросил он, его голос был безразличным, будто он отдавал указания по погрузке мебели. Он достал нож и развязал мне руки. - Не свернешь выйдешь к трассе. Свернешь, сгинешь в лесу. Найдет ли Оливер тебя живой или твой труп, выбирать тебе.
Двери машины хлопнули. Двигатель взревел, шины с визгом забуксовали на мокром асфальте, и черный внедорожник рванул с места, его красные огни быстро растворились в темноте и струях дождя.
Тишина, наступившая после, была оглушительной. Ее нарушал только шелест дождя по листве и мое собственное прерывистое, истеричное дыхание. Я осталась одна. В кромешной тьме. Посреди незнакомого леса. С болью, пронзающей бок при каждом движении.
«Пять километров».
Эти слова звучали в голове как смертный приговор. Я попыталась встать. Боль в боку вспыхнула с новой силой, заставив меня согнуться и схватиться за ребра. Головокружение накатило новой волной. Мир поплыл перед глазами. Я сделала первый шаг, потом второй. Каждый шаг давался с невероятным трудом. Луч фонарика дрожал передо мной, выхватывая из тьмы лишь куски мокрого асфальта и бесконечную стену леса.
Я шла, не знаю сколько. Время потеряло смысл Моя нога наткнулась на невидимый камень или корень. Я споткнулась. Попытка удержать равновесие отозвалось резким, режущим спазмом в теле. Ноги предательски подкосилось. Я не успела даже выставить руки. Последнее, что я увидела, это темный асфальт, несущийся мне навстречу.
Голова с силой ударилась о что-то твердое.