Глава 1
Э М М Е Л И Н
- Босс, прошу... - хриплый шепот. - Я верну все деньги. Товар будет через неделю!
- Нет. - Ответ был коротким, ледяным.
- Умоляю вас! У меня семья, дети!
Сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно на другом конце улицы. Я прижалась к стене, зажмурив глаза. Они не заметят. Они не заметят... В кармане зазвонил телефон.
- Чёрт! - судорожно выключила его, но было уже поздно. Я повернула голову и увидела силуэт, движущийся в мою сторону. - Нет...
Я побежала.
- Стой! - рыкнул кто-то сзади.
Я не оборачивалась. Ноги горели, дыхание сбилось. Я свернула за угол и врезалась во что-то твердое. И в сотый раз я прокляла себя за то, что не ходила на тренировки с Тобиасом. Хотя бы на бег. Я упала, раздирая локти в кровь.
- Пожалуйста... - Я отползла назад, чувствуя, как кто-то приближается со спины. - Умоляю, я ничего не скажу! Я ничего не видела!
Меня схватили за руку и резко подняли.
- Больно! - вскрикнула я, но меня встряхнули, заставив замолчать.
- Т-ш-ш... - кто-то приложил палец к моим губам. - Не кричи.
Его голос был грубым, словно пропитанным дымом и алкоголем, но таким до боли знакомым. Я подняла глаза. Передо мной стояли двое. Один молодой человек, с ледяными голубыми глазами. Второй скрывался в тени, его лицо выглядело смазанным, словно мне не разрешалось видеть его.
- Твоё имя? - спросили меня.
- Л-лария... - Я прошептала имя подруги.
- Настоящее. - От мужчины передо мной послышался нечеловеческий рык. - Мы не идиоты.
Я сглотнула.
- Эммелин... мое имя Эммелин.
- Она видела нас. Ее нужно убрать.
- Я разберусь, - бросил парень позади меня прижав мое тело к своей груди. Его голос послышался откуда-то сверху, словно я едва доставала ему до подбородка. Меня перехватили, как вещь, и поволокли к главной улице.
- Больно... - Я вздрогнула, наступив на подвернутую ногу.
- Ненавижу каблуки, - проворчал парень и, неожиданно наклонившись, подхватил меня на руки.
- Отпустите!
- Заткнись.
- Прошу, я никому не скажу! - Я задыхалась от страха. - Я вправду ничего не видела!
- Её нужно убрать, - повторил старший. Его голубые глаза пронзили меня.
- Умоляю вас...
- Я сделаю это.
- Покончи с этим быстро и поехали.
Остальные отошли. Мы остались наедине. Парень подцепил мой подбородок и заставил посмотреть в его глаза:
- Эммелин... - Он произнёс мое имя так, будто пробовал его на вкус.
Я сжала веки, ожидая выстрела. Но вместо этого он толкнул меня и я, не удержалась, рухнув на землю. Послышался оглушающий выстрел в воздух. Грохот оглушил меня.
- Не двигайся. - Его шепот был резким, как лезвие. - Притворись мертвой. Милая Эмме…
Я застыла, не дыша. Лежала, не шевелясь, пока звук мотора не растворился в ночи. Только тогда я осмелилась открыть глаза.
Улица была пуста.
Он не убил меня.
***
- Мисс? - я вздрогнула, подскочив со стула в палате брата. Врач извиняюще улыбнулся мне. Я вытерла лицо, разгоняя остатки сна и нахмурилась, мне приснился настолько реалистичный сон, что будто это произошло со мной в реальной жизни, но я этого совершенно не помню.
- Мистер Донован? Что-то произошло с братом?
- Нет, мисс. Но, к сожалению, наши догадки оказались верны. У вашего брата поврежден позвоночник в результате аварии. Шансы на то, что он будет ходить невелики, но возможны, если сделать операцию.
- Так, сделайте операцию? Почему вы не можете сделать? Я даю свое согласие.
- Мисс, мы не делаем такие операции, вам нужно будет уехать. И операция сама по себе не дешевая.
- Сколько? Где ее нужно сделать?
Сердце мое заколотилось так яростно, что казалось, оно разорвет грудную клетку на части, каждый удар отдавался в висках. Я уставилась на врача, он вдруг поплыл передо мной, размытое горячими слезами, что навернулись мгновенно.
Палата Тобиаса была такой безжалостно холодной, стерильной тюрьмой: белые стены отражали тусклый свет ламп, пикающие мониторы, а запах антисептика впитался в мою кожу, в волосы, смешиваясь с воспоминаниями о том ливне и сиренах. Брат лежал неподвижно, как сломанная кукла, на этой жесткой койке, его лицо едва освещалось слабым светом из окна, где за стеклом все еще моросил дождь. Я не спала нормально уже несколько суток, сидела здесь, сжимая его руку в своей, чувствуя, как его пальцы не отвечают на мое прикосновение, и шептала слова любви и мольбы, которые, наверное, растворялись в воздухе, не доходя до него в этом глубоком, пугающем сне.
- Операция стоит около ста тысяч долларов, мисс Эммелин, - произнес он тихо, почти шепотом. - Плюс реабилитация, перелет, проживание... Это может потянуть на полмиллиона и больше... Лучшая клиника в Швейцарии, в Цюрихе. Там специалисты по спинальным травмам, новейшие технологии, которые дают реальный шанс. Но здесь мы можем только поддерживать его состояние, стабилизировать, не больше. Время идёт, каждый день без вмешательства крадет у него проценты на выздоровление, на то, чтобы снова встать на ноги.
Сто тысяч...
Реабилитация, перелет, проживание до полумиллиона...
Эти числа закружились в моей голове вихрем, давя на мозг, как тиски, вызывая тошноту и панику, которая поднялась из желудка к горлу. Я рухнула обратно на стул, ноги подкосились.
«Где взять такие деньги? Кто мне одолжит такую сумму, которую я не смогу отдать сразу. Даже через год, два и три. На возвращение дога уйдет от пяти лет»
Мы с братом все, что осталось от семьи после автокатастрофы пять лет назад, когда родители ушли навсегда, оставив нас в этом жестоком мире. Тобиас всегда был моей опорой. Вкалывал механиком в гараже днем, а ночами рисковал жизнью на байках, чтобы свести концы с концами, чтобы я могла учиться в колледже и не голодать. А я? Простая официантка в кафе, с копеечной зарплатой, которая едва покрывает аренду нашей крошечной квартиры.
Сбережения? Ха, их хватит на пару дней этих проклятых счетов, которые уже сыплются: за капельницы, за анализы крови, за каждый вдох под аппаратом. Я представила, как продаю нашу квартиру. Единственный уголок, где еще теплели воспоминания о маме и папе, но даже это не дотянет до половины суммы. Слезы хлынули потоком, обжигая щеки, и я зажала рот рукой, чтобы не завыть в голос, не разбудить Тобиаса, хотя какая разница, он все равно не услышит.
- Есть... варианты? - выдавила я сквозь ком в горле, поднимая заплаканное лицо. - Страховка? Помощь от государства? Что угодно, пожалуйста...
Врач вздохнул тяжело, качая головой, его глаза, полные искреннего сочувствия, только усилили мою боль, потому что сочувствие не платит по счетам, не возвращает брата к жизни.
- У вашего брата нет полной страховки, мисс. Гонщики вроде него это рисковая категория, компании отказывают. Мы подадим заявки на гранты, на фонды помощи жертвам аварий, но шансы мизерные, бюрократия съест время. Ищите спонсоров, кредиты, сборы... Но торопитесь. Вот контакты клиники в Цюрихе. Подумайте хорошенько.
Он вышел, мягко прикрыв дверь, оставив меня одну в этом аду, где страх и отчаяние навалились, придавливая к земле. Я подошла к Тобиасу ближе, взяла его руку и прижалась лбом к ней, чувствуя холод кожи, который пробирал до костей.
- Ты держись, пожалуйста. Я найду выход. Обещаю, слышишь? Не оставляй меня одну. Только не ты, не сейчас, - шептала я, слезы капали на его пальцы.
Воспоминания нахлынули волной: ливень, хлещущий по лицу, вой сирен, запах горелой резины и крови, крики толпы... И Оливер, который мчался за нами на байке, мокрый до нитки, с красными от усталости глазами, и не уходил из больницы ни на минуту, сидя в коридоре, принося кофе, который я игнорировала, и просто держа меня за руку в моменты, когда мир рушился.
Дверь скрипнула тихо, и я дернулась, оборачиваясь резко. Оливер стоял на пороге, его широкая фигура заполняла проем, как щит от внешнего мира. Высокий, мускулистый, с татуировками, что проглядывали из-под кожаной куртки. Волосы растрепаны, глаза ввалились от бессонницы, темные круги под ними говорили, что он мучается не меньше меня. В руках привычный бумажный стаканчик с кофе и пакет с едой, которую он упорно приносил каждый день.
- Эмме, - произнес он хрипло, подходя ближе, его шаги тяжелые по линолеуму. - Ты ела хоть что-то? Принес тебе сэндвич...
Я покачала головой, горло сжалось. Он поставил все на прикроватный столик и сел рядом, его теплое присутствие обволакивало, как одеяло в холодную ночь, становясь единственной опорой в этом вихре боли. Оливер всегда был частью нашей жизни после потери родителей. Лучший друг Тобиаса, почти брат для меня с его грубоватой заботой. Но сейчас в его глазах мелькало что-то скрытое, напряженное, как будто он нес на плечах тайну, которую не решался озвучить.
- Врач был? - спросил он тихо, и я кивнула, слезы снова потекли. - Что он сказал?
- Требуется операция.
- Сколько нужно?
- Полмиллиона. Но здесь не делают. Нужно лететь в Швейцарию... Тобиас может остаться парализованным навсегда, Оливер. Что делать? У нас ничего нет, абсолютно ничего...
Он обнял меня крепко, притянув к себе, и я уткнулась в его плечо, вдыхая знакомый запах который на миг заглушил боль. Его руки гладили спину, успокаивая, и я почувствовала, как он напряжен, как будто борется с собой.
- Мы справимся, Эмме. Тобиас боец и ты тоже. Я поговорю с нужными людьми. И... есть идея. Но сначала разберемся с текущими счетами. Они уже приходят?
Я кивнула, отстраняясь и вытирая лицо рукавом. Следующие дни превратились в сплошной кошмар, где время растянулось в вечность: бесконечные разговоры с администрацией больницы, стопки бумаг, звонки в страховые, где холодные голоса отказывали раз за разом, как приговоры. Счета накапливались лавиной. Я металась между работой в кафе, где ноги гудели от усталости, и больницей, спала урывками на стуле, а брат все не приходил в сознание, его лицо становилось все бледнее. Оливер был рядом. Отвозил меня домой, когда я едва стояла на ногах, заставлял есть, даже заплатил пару счетов из своего кармана, хотя я знала он такой же, как мы, живущий от зарплаты до зарплаты, от гонки к гонке.
- Не надо, Оливер, ты и так много делаешь, - бормотала я, но он только отмахивался, с той своей упрямой улыбкой.
Но деньги таяли, как снег под солнцем. Через две недели пришел очередной счет почти на пять тысяч долларов за интенсивную терапию, и это сломало меня окончательно. Я сидела в палате одна, Тобиас спал под тихий писк мониторов, дождь снова стучал по окну, эхом той ночи, а я сжимала бумагу в руках, чувствуя, как ярость и беспомощность кипят внутри.
- Эммелин, ты девочка? - я вспомнила разговор с Бриджит, когда в очередной раз увидела счёт за анализы брата.
- Эм-м, зачем тебе это? Ты же знаешь...
- Тебе нужны деньги, я знаю как их заработать.
- Как? Я не могу продать дом, куда мы вернемся, когда нас выпишут с братом?
- Нет, дурочка, я не за это. Ты ещё девственница. Если ты найдешь хорошего покупателя, то можешь продать себя неплохо...
- Бри...
- Просто подумай! Ты делаешь это ради брата! Ты легко можешь получить и полмиллиона, если разрешишь поиграть с собой. Девственницам платят вдвойне. А иногда и больше.
Я зажмурилась, вставая резко, слезы ярости текли по лицу. Продам квартиру. Это единственный выход. Пусть без крыши над головой, но Тобиасу нужна операция. Я схватила телефон, собираясь набирать номер риэлтора, но в палату кто-то резко вошёл. Я ожидала услышать голос Оливера, но передо мной стоял незнакомец. Он поправил манжеты безупречно сидящей рубашки и устремил на меня спокойный, изучающий взгляд.
- Эммелин, - произнес он низким, уверенным голосом.
- Кто вы? - мой тон прозвучал резче, чем хотелось, но мужчина, казалось, не обратил на это внимания. Он шагнул ближе, едва удостоив взглядом Тобиаса, лежащего на больничной койке.
- Друг. Друг твоего отца, - его губы тронула легкая улыбка, но она не коснулась его холодных карих глаз. - Меня зовут Энтони Джозеф Костелло. Для тебя просто Энтони.
- Мистер… Костелло, я не знаю, насколько буду груба, если попрошу вас уйти? Почему вы появились именно сейчас? Отца больше пяти лет нет.
- Не переживай, не обидишь, если попросишь уйти, но… я был у врача Тобиаса. Я видел счета. Тебе нужна моя помощь, - он проходит еще ближе и я отступаю, обхватывая себя руками.
- Вы хотите помочь?
- Именно.
- Деньги, - шепчу. - Нам нужны деньги, но я не смогу их вернуть вам ближайшие время, на это может уйти года.
- Верно, - его губы растягиваются в устрашающую улыбку и я внутренне содрогаюсь. - Ты не сможешь вернуть все. Поэтому у меня другой вариант. Очень подходящий для нас двоих.
- Ч-что вы хотите… взамен? - меня прошибает пот и я понимаю это немного раньше, чем он произносит это вслух.
- Тебя.
- Вы… я… я не такая, - мотаю головой. Слезы наворачиваются на глаза и я сглатываю, чтобы не расплакаться. - Я не…
- Ты не такая, я понял. Я предлагаю более приятный вариант. - Энтони подходит почти вплотную. Его ладонь касается моей щеки и я сдерживаю себя, чтобы не отдернуть лицо в сторону от его прикосновения. - Мне нужна жена. Фиктивный брак. Деньги и здоровье брата взамен на тебя, ангел.
- То есть… вы хотите, чтобы я… чтобы мы с вами… но мне двадцать. Вы старше меня на… сколько вам?
- Хорошо, ты не откинула этот вариант в сторону, молодец. Мне сорок два. - Мои глаза непроизвольно расширяются, когда я понимаю, что мужчина, старше меня на двадцать два года, предлагает выйти за него.
- Вы… мы с вами… разница в возрасте.
- Меня это не смущает.
- Я… у меня есть выбор? - я жмурюсь, пытаясь привести свое тело в прежнее состояние. Мне не нравится, что мой голос звучит так трусливо и я заикаюсь через слово.
- Я даю тебе на раздумья три дня. Вот мой номер телефона. Я жду твой звонок по истечению срока. Не нужно лишнего. Просто твой ответ «да» или «нет».
- Я подумаю, мистер Костелло.
- Давай без этого. Как никак, мы скоро станем мужем и женой, я надеюсь у тебя здесь, - он указывает на мою голову, слегка постукивая кончиком пальцев по виску, - что-то есть.
- Я подумаю. Три дня. Да или нет.
- Молодец, - он склоняется и внутри меня все холодеет: - люблю послушных. Теперь я ухожу, оставляя тебя подумать. Я твой лучший вариант, Эммелин. До встречи.
- До свидания… - тихо сказала я, глядя, как он направляется к двери, оставляя за собой тяжелую тишину.