Глава 2
О Л И В Е Р
Я вел машину, бросая взгляды на Эммелин, сидящую рядом. Она молчала, уставившись в окно, и это начинало раздражать. Обычно она болтала без умолку о Тобиасе, о больнице, о своей жизни, которая, кажется, разваливалась на куски. Но сегодня она была как тень: бледная, с потухшими изумрудными глазами, пальцы нервно теребили край рукава. Я крепче сжал руль, подавляя желание вытрясти из нее, что стряслось. Не мое дело, в конце концов. Но что-то в ее молчании цепляло, как заноза.
- Эй, Эммелин, - сказал я, не скрывая нетерпения, - что с тобой?
Она медленно повернула голову, посмотрела на меня. В ее глазах не было привычной искорки, только пустота и усталость.
- Просто устала, - пробормотала она, голос едва слышный. - Хочу хоть на минуту забыть обо всем. Хоть раз.
Я хмыкнул, не отводя взгляда от дороги. Довериться? Милая, ты даже не знаешь, с кем сидишь в одной машине. Сын Данте Сальваторе, правая рука которого утопает в крови не меньше, чем у старика. Но Эммелин этого не знает, и так лучше. Я не собирался раскрывать карты. Еще рано, я уже уведомил отца о том, что собираюсь сотворить. Но как рассказать об этом Эммелин, и согласиться ли она выйти за меня?
- Зайдешь на чай? - вдруг спросила она, когда мы остановились у ее дома.
Я приподнял бровь. Эммелин редко звала меня в гости. Обычно мы пересекались в больнице или, как в прошлом, у Тобиаса, и все. Но отказываться я не стал. Может, она наконец выложит, что ее гложет, и я разберусь, стоит ли мне в это лезть, а потом расскажу ей свой план.
- Ладно, - бросил я, выходя из машины.
Ее квартира была тесной, но уютной, хотя и пахла какой-то безнадегой. Эммелин поставила чайник, достала кружки, но двигалась как робот, словно мысли ее были где-то в другом месте. Мы сидели за столом, и она молчала. Долго. Так долго, что я уже начал терять терпение. Ее молчание действовало на нервы, как скрип стекла по металлу. Я уже собирался сказать ей, чтобы она либо заговорила, либо я сваливаю, когда она вдруг подняла глаза. В них мелькнуло смесь отчаяния и какой-то дикой решимости.
- Оливер, - начала она, но замолчала, сжимая кружку так, что пальцы побелели. - Я… не знаю, как справиться. Все слишком… слишком…
- Выкладывай уже, – сказал я холодно.
Она вздрогнула, но не ответила. Вместо этого встала и подошла ко мне. Я думал, она хочет попрощаться, но она вдруг шагнула ближе, слишком близко. А потом поцеловала меня.
Впервые за двадцать шесть лет кто-то сумел застать меня врасплох.
Ее губы были мягкими, но в этом поцелуе было что-то отчаянное. Я замер на долю секунды, оценивая ситуацию. Эммелин, сестра моего друга, девчонка, которую я знал на протяжении пяти лет, сейчас стояла передо мной, готовая переступить черту. Она отстранилась, ее глаза блестели от слез, но в них горело что-то еще.
- Оливер, пожалуйста, - ее голос дрожал, но в нем была сталь. - Заставь меня забыть. Хоть на вечер. Я не хочу думать ни о чем. Помоги мне. Пожалуйста.
Я смотрел на нее, прищурившись. Мой первый инстинкт оттолкнуть, сказать, что она лезет не туда. Но ее изумрудный взгляд полный боли и чего-то, что я не мог разобрать цеплял. Я не привык к слабости, ни в себе, ни в других. Мой мир это сделки, власть, кровь. Но Эммелин… она была другой. Чистой. Слишком чистой для такого, как я. И, черт возьми, это будило во мне что-то, что я обычно давил безжалостно.
- Ты уверена? - спросил я, мой голос был жестким, без тени сочувствия. - Это не игра, Эмме. Ты не в том состоянии, чтобы решать.
- Пожалуйста, - перебила она, ее голос сорвался до шепота. - Я не могу больше. Больница, счета, этот… все. - Она запнулась, словно боялась сказать лишнее. - Будь со мной. Сейчас. Умоляю тебя. Оли...
Я чувствовал, как кровь закипает. Не от ее слов, а от того, как она смотрела. Как будто я был ее единственным спасением. И, черт, это работало. Я знал, что это неправильно пользоваться ее слабостью, ее отчаянием. Но я не был хорошим парнем.
Никогда им не был.
Я шагнул к ней, схватил за талию, притянув ближе. Ее дыхание сбилось, но она не отстранилась.
- Ты просишь забыться, - сказал я, наклоняясь к ее уху, - но я не из тех, кто утешает. Ты уверена, что хочешь этого?
Она кивнула, ее пальцы вцепились в мою рубашку.
- Да, - прошептала она, и в этом слове было столько решимости, что я почти поверил, что она знает, во что ввязывается.
Я поцеловал ее.
Не мягко, не нежно, а так, как привык. Она ответила, прижимаясь ближе, и я почувствовал, как ее дрожь переходит в жар. Это не было о любви или чувствах. Это было о том, чтобы заглушить ее боль, утопить ее в чем-то другом. Мои руки скользнули под ее футболку, и она не остановила меня. Напротив, ее пальцы уже расстегивали пуговицы на моей рубашке, торопливо, словно боясь передумать.
Я знал, что за этим стоит что-то большее. Что-то, о чем она не говорит. Может, дело в Тобиасе, может, в ком-то еще. Но сейчас мне было плевать. Она хотела забыться, и я мог дать ей это. Не потому, что мне было ее жалко, а потому, что я хотел ее, прямо здесь, сейчас. С того момента, как она танцевала пьяная в купальнике на свое восемнадцатилетние.
- Оливер, пожалуйста…
Я не стал тратить время на слова. Схватил Эммелин за руку и потянул к дивану в этой тесной гостиной. Она не сопротивлялась, ее глаза, все еще влажные от слез, теперь горели чем-то иным: смесью отчаяния и нужды, которая делала ее уязвимой. Я подтолкнул ее на подушки, и она упала мягко, глядя на меня снизу вверх, дыхание учащенное, губы приоткрытые.
- Оливер... - прошептала она, но я не дал ей договорить.
Наклонился, захватывая ее губы в поцелуй. Мои руки скользнули под ее футболку, поднимая ткань вверх, обнажив грудь в простом белом лифчике. Эммелин выгнулась, помогая мне стянуть одежду.
Я отстранился на миг, окидывая ее взглядом. Она лежала передо мной, полуобнаженная, кожа светлая в тусклом свете лампы, грудь вздымалась от частого дыхания. Не красавица из журналов, но в ней было что-то настоящее, что цепляло сильнее, чем любая из тех, кого я знал в своем мире. Я не стал медлить, стянул с нее остатки одежды, мои ладони прошлись по ее бедрам, чувствуя, как она вздрагивает от каждого прикосновения. Эммелин потянулась ко мне, обнимая за шею, и я прижался к ней, кожа к коже.
Мои губы спустились ниже по шее, по ключице, оставляя мокрые следы от поцелуев. Она застонала тихо, впиваясь пальцами в мои плечи. Я чувствовал ее напряжение, как Эммелин пытается отпустить все, что грызло ее внутри. Мои руки исследовали ее тело медленно, но уверенно, находя те места, где она реагировала сильнее всего. Она извивалась подо мной, шепча мое имя, и это будило во мне что-то первобытное, что я обычно держал под контролем.
- Ты уверена? Обратного пути не будет. - Предупреждаю последний раз, опускаясь на девушку. Ее тело идеально сочетается с моим. Я сдерживаюсь, чтобы не войти в нее полностью, наплевав на приличия.
- Да. Оливер, пожалуйста…
Видит всевышний, я старался. Я толкнулся в Эммелин, медленно, стараясь ровно дышать, пока сантиметр за сантиметр подвигался в девушку.
- Боже… боже. Боже! - Эммелин вцепилась в мои плечи и сжалась подо мной. Ее глаза распахнулись и я уткнулся в ложбинку грудей девушки. Она захныкала, как только я покачнулся. Стало настолько мокро, что я отстранился от сладких розовый сосков, чтобы посмотреть в ее глаза. Эммелин несмело улыбнулась мне. Огненно-рыжие волосы девушки разметались по всей подушке, а передние пряди прилипали ко лбу.
- Эммелин…
- Заткнись и трахни меня, - она перебила меня, притянув к себе для поцелуя. Я мысленно поставил галочку, чтобы уточнить о опыте девушки в постели.
Ее ногти царапали мою спину, дыхание смешивалось с моим, и на миг я забыл, кто я такой. Не сын Капо, не тот, кто привык к сделкам и крови, а просто мужчина.
Эммелин встретила каждый толчок, ее бедра поднимались навстречу, и в ее стонах не было больше боли только освобождение. Это длилось не долго, но достаточно, чтобы выжечь ее мысли. Когда оргазм приблизился, она выгнулась, крикнув тихо, и я последовал за ней, чувствуя, как напряжение уходит. Мы замерли, тяжелое дыхание напомнило комнату. Я отстранился, глядя на нее: щеки раскраснелись, глаза полуприкрыты, на губах слабая улыбка.
Она выглядела спокойной. Но на время. Это не решит ее проблем. А я... я только что усложнил все. Потому что теперь она была не просто сестрой друга. Она была моей слабостью. И в моем мире слабости убивают.
Я вышел из квартиры Эмме, оставив ее спящей на диване, укрытой тонким пледом. Улица встретила холодным воздухом, но он не остудил жар, все еще бурлящий в моих венах. Я сел в машину, закурил, выпуская дым в темноту. Эммелин просила забыться, и я дал ей это, но теперь ее вкус остался на моих губах, а ее отчаянный взгляд въелся в память.
Черт, это было ошибкой. Не потому, что я не хотел ее, а потому, что такие, как я, не имеют права на слабости.
***Две недели спустя…
Особняк отца встретил меня тишиной, нарушаемой лишь шорохом охранников у ворот. Я слез с байка, кивнул знакомому охраннику, который при виде моего транспорта покачал головой.
- Старый-добрый дядя Джон.
- Я говорил тебе, что байк не безопасен. Ты - сын Капо, пора браться за мозги, мальчик.
- Я уже не мальчик. И да, - я останавливаюсь, кинув через плечо: - на байке намного проще уйти от преследователя, чем на машине.
- Слава Данте, что он убрал меня с должности твоей охраны. Иди давай. Отец ждет в своем кабинете.
- Я тоже рад, что ты перестал сидеть у меня на хвосте.
Мраморный пол холла отражал свет хрустальных люстр, пока я шел к кабинету отца. Он всегда был там, даже в три часа ночи, утопая в бумагах или выслушивая доклады. Дверь была приоткрыта, и я вошел без стука.
Отец сидел за массивным столом, сигара тлела в пепельнице, а бокал виски отбрасывал блики на темное дерево. Он поднял взгляд - холодный, как всегда, но с легкой тенью любопытства. Я поставил шлем на столик у кожаного дивана и расстегнул кожаную куртку-экипировку.
- Оливер, - произнес он, откидываясь в кресле. - Что-то срочное? Ты не из тех, кто заходит просто поболтать.
Я усмехнулся, опускаясь в кресло напротив. Стянул с рук перчатки, сжав в привычке пальцы в кулак.
- Не срочное. Просто решил заглянуть, папа. Соскучился.
Он прищурился, изучая меня. Отец всегда видел больше, чем я хотел показать. Его глаза - серые, как шторм, - могли вывернуть тебя наизнанку за секунду. Я привык к этому, но сегодня его взгляд раздражал больше обычного.
- Раз ты молчишь, я начну. Завтра вечером, - начал он, затягиваясь сигарой, - мы с тобой и Алексой должны быть на мероприятии. Помолвка Энтони Костелло. Важные люди, важные связи. Не опоздай.
Я кивнул, не особо вслушиваясь. Энтони Костелло - руководитель одного из городов, который ему доверил отец, человек с репутацией. Ему давно пора на пенсию из-за того, что довольно часто допускает ошибки в делах. Я знал, что его помолвка не просто повод для празднования. Это сделка, очередной ход в игре, где кто-то играет в роль пешки.
- Буду там, - сказал я, постукивая пальцами по подлокотнику. - Кто невеста?
Отец пожал плечами. Словно ему было плевать кто станет новой жертвой его жестокого характера. Мне уже было жаль бедную девушку, которая попала в лапы злодею. Он славился тем, что за двадцать лет его существование в роли босса, он сменил около четырех жен, которые несчастным случаем пропадали. А после, находили лишь тела.
- Какая-то девчонка. Энтони выбрал ее. Нам важно быть там, показать уважение. Ты понимаешь.
Я кивнул снова, но мысли уже были где-то далеко. Лицо Эммелин всплыло перед глазами, бледное, с блестящими от слез глазами. Она не должна быть частью этого мира. Но я уже втянул ее, сам того не желая. И теперь, сидя напротив отца, я понял, что не могу просто оставить все как есть.
- Есть еще кое-что, - сказал я, глядя ему прямо в глаза. - Я решил жениться, папа.
Он замер, сигара остановилась на полпути к губам. Его бровь медленно поползла вверх, но он не перебивал, ждал. Это был его любимый стиль давать тебе веревку, чтобы ты сам себя удавил.
- На ком? - наконец спросил он, голос ровный, но с оттенком стали.
- Эммелин, - ответил я, не отводя взгляда. - Эммелин Дэвидсон.
Он отложил сигару, скрестил руки на груди. Его лицо ничего не выражало, но я знал, что он просчитывает все: от моего тона до того, как это может повлиять на его планы.
- Сестра Тобиаса? - уточнил он, проверяя. - Девчонка из пригорода, с больным братом и долгами по больничным счетам?
- Она, - подтвердил я, игнорируя его снисходительный тон. Отец хмыкнул, потянулся за виски, сделал глоток.
- И с чего вдруг ты решил, что тебе нужна жена? Тем более такая. Она не из нашего круга, Оливер. Ты знаешь правила. История не должна повториться.
- Плевать на правила, - сказал я грубее, чем планировал. - Она моя. Я решил. И я буду лучше, чем Кассио.
Я сразу буду вводить свою женщину в наш мир, а не как он, когда украли их сына.
Отец смотрел на меня долго, слишком долго. Я знал этот взгляд он взвешивал, стоит ли мне перечить или лучше подыграть, чтобы потом использовать это в своих интересах. Данте Сальваторе никогда не делал ничего просто так. И я знал это на собственном, горьком опыте.
- Ты понимаешь, что это не просто свадьба? - сказал он наконец. - Ты мой сын. Твой выбор - часть игры. Если эта девчонка станет проблемой, я не буду церемониться. Никто не будет. Ни с ней, ни с тобой.
- Она не станет проблемой, - ответил я, хотя в глубине души не был уверен. Эммелин не из тех, кто легко впишется в наш мир. Но я не собирался отступать. Папа допил виски, поставил бокал на стол с легким стуком.
- Я подумаю, - сказал он, и это было все, что я получил. Ни да, ни нет. Только обещание, которое в его устах звучало как угроза. Я поднялся, не желая продолжать.
- Завтра на помолвке, - бросил я, направляясь к двери, по дороге схватив шлем. - Жду ответ. Но я уже решил. Твое согласие поможет делу, пап. Сопротивление сделает хуже только тебе, я готов на все. Девушка моя.
- Оливер, - окликнул он, когда я уже был в дверях. Я обернулся. - Не делай глупостей. Ты знаешь, что бывает с теми, кто забывает свое место.
- Знаю, пап. Но есть один очень страшный факт, что если бы его услышали традиционные женщины, упали бы в обморок.
- Ты не сделал этого…
- Я лишил ее девственности, отец. Я думал, что это не так. Но кровь на моем члене доказала это. Я первый ее мужчина. И я хочу быть и последним.
- Ты не сделал ей больно? - я улыбаюсь отцу, позволяя своей маске пасть. Насколько бы он не был жесток со всеми, он ставил женщин превыше всех. - Оливер?
- Все отлично, пап. Я помог ей. Вымыл и приласкал, все, как полагается. Я был рядом с ней все это время. Я хочу, чтобы она была моей. Я помогу своему другу, он будет рад.
- Вы говорили об этом?
- В те разы, когда мы убивали? Или между пытками… возможно было такое, но это не точно…
- Она не в нашем мире, но Тобиас вступил в наши ряды несколько лет назад. Ты понимаешь ответственность, которую ты несешь.
- Понимаю и принимаю. Ожидаю твоего согласия, пап.
- Не наглей, Оливер.
- Понял, босс. Я уже все решил. Рыжик будет моим.
- Рыжик?
- Пап, - я указываю взглядом на сигару в его пепельнице. - Я понимаю, что ты куришь только тогда, когда очень сложно. Но ты знаешь, что мама нервничает, когда ты это делаешь. Я не хочу ее нервов. Тем более, она по одному взгляду поймет, что ты это сделал, даже если ты будешь утверждать обратное.
- Я знаю. Алекса уже спит, я проверял.
- Она никогда не спит, когда ты допоздна работаешь. Она притворяется.
- Она перестала это делать, когда вы подросли. Я проверял полчаса назад. Алекса спала.
Я не ответил, просто вышел, оставив его слова висеть в воздухе. На улице я снова закурил, глядя на темное небо. Эммелин. Ее имя пульсировало в голове, как предупреждение. Я хотел ее защитить, но втягивал в игру, где она могла стать пешкой или мишенью при неправомерной подаче себя. А могла стать и королевой, перед которой все склоняются, и я помогу ей стать таковой. Я знал, что отец не даст мне забыть, кто здесь главный.