Пролог
Э М М Е Л И Н
Я выскочила из такси, не дожидаясь сдачи, водитель что-то кричал мне вслед, но его слова утонули в реве толпы и грохоте ливня. Мои легкие жгут, словно каждая клеточка в груди вот-вот взорвется от нехватки воздуха, но я не останавливаюсь, бегу, прорываясь сквозь стену тел, толкаясь локтями и плечами.
Дождь хлещет по лицу немилосердно, как тысячи ледяных игл, пропитывая одежду насквозь, превращая асфальт в скользкую реку под ногами. Сердце колотится, страх и отчаяние смешиваются в одно, заставляя ноги нести меня вперед, сквозь людей, собравшихся у старта. Я расталкиваю их, не извиняясь, какая-то женщина в плаще шипит мне в спину, парень с зонтом отшатывается, но мне плевать. Я должна добраться до него, до Тобиаса, пока не поздно. Эта гонка не просто забава, это вызов от его заклятого врага, того ублюдка, который осмелился бросить ему в лицо оскорбление про меня.
- Он сказал про тебя гадости, Эммелин, - я удивлённо посмотрела на подругу, когда она продолжила пилить ногти.
- Какие?
- Ты точно хочешь услышать?
- Да.
- Он сказал, что ты... дешевая шлюшка, недостойная даже взгляда... Так он сказал, или что-то в этом роде.
Тобиас не смог стерпеть, принял вызов, и теперь все это грозит обернуться катастрофой.
Крики толпы сливаются в сплошной гул, но вдруг прорывается голос ведущего в микрофон, эхом отдаваясь над трассой:
- Три!
- Нет! - ору я изо всех сил, налетая на какую-то девушку в яркой куртке, которая спотыкается и ругается мне вслед, но я уже лечу дальше, видя впереди парней на байках, их силуэты размытые дождем, как в кошмарном сне.
- Тобиас! Пожалуйста! Остановите гонку! - Мои слова тонут в шуме, но я не сдаюсь, вырываясь на открытый участок старта, где асфальт уже превратился в грязную лужу.
- Два! - ведущий продолжает, и в этот миг я наконец прорываюсь, скользя по мокрому покрытию, чувствуя, как вода хлюпает в кроссовках. - Поехали! - Раздается пронзительный писк гудка, и байки срываются с места, взметая фонтаны грязи и пыли, смешанной с дождем. Я кашляю, задыхаясь от едкого облака, которое обволакивает меня, жжет глаза и горло.
- Нет! - шепчу я, уставившись на черный байк Тобиаса, который уже мчится вперед, удаляясь с каждой секундой, его фигура тает в серой пелене ливня. Я оглядываюсь в панике, замечая друзей брата, стоящих у края трассы, их лица мокрые, но беззаботные. - Пожалуйста! - бегу к ним, размахивая руками, как сумасшедшая, вода стекает по волосам в глаза, слезы смешиваются с дождем.
- Поехали за ними! Быстрее! Не стойте просто так!
Один из парней, с ухмылкой на лице, поворачивается ко мне, его смех режет уши как нож.
- Малышка Эммелин, успокойся, все в порядке. Он приедет первым, как всегда, - говорит он, кивая на огромный экран, где мелькают гонщики, их байки разрезают дождь, как тени в аду. Мне кажется, ему наплевать на все - на эту мерзкую погоду, на риски, на то, что Тобиас там, под этим ливнем, где один неверный поворот может стоить жизни.
- Нет! Вы не понимаете! - кричу я, голос срывается от отчаяния, и я ищу глазами лучшего друга брата, Оливера.
- Оливер! - Он оборачивается, отрываясь от какой-то грудастой блондинки, которая висит на нем, как пиявка, ее смех звучит фальшиво. Его глаза встречаются с моими, и в них мелькает удивление. - Тобиасу что-то сделали! Я слышала, они хотели подрезать тормоза! Кто-то из той банды подкупил механика. Я подслушала их разговор в гараже, они хохотали, как гиены, говоря, что это научит его не лезть в чужие дела из-за меня!
Слова едва слетают с моих губ, как вдруг воздух разрывают крики толпы, и все вокруг замирает в жуткой тишине. Я медленно поворачиваюсь, страх сжимает сердце в тиски, и смотрю на экран: там хаос, байки в куче, вспышки огня. Мои уши заполняет стук собственного сердца, громкий, как барабан войны.
- Не-е-ет! - ору я, и в этот миг чьи-то руки подхватывают меня, но ноги подкашиваются, и я падаю на мокрый асфальт, крича так, что горло разрывается от боли, слезы текут рекой, смешиваясь с дождем.
- Эмми! - Поднимаю голову, фокусируясь на Оливере сквозь пелену слез. - Будь здесь! - Он уже собирается садиться на свой мотоцикл, быстро надевая шлем, его движения резкие, полные решимости.
- Нет! - Вскакиваю на ноги, отбрасывая мокрые пряди с лица, пальцы дрожат от холода и страха.
- Пожалуйста! Оливер, я с тобой! Я не могу просто стоять здесь, ждать, пока... пока...
- Нет, - отрезает он, усаживаясь на байк и хватаясь за руль, двигатель рычит под ним, как разъяренный зверь.
- Ладно! - кричу я, чтобы перекрыть шум дождя и мотора. - Поеду с кем-то другим! Нет разницы, самое главное доехать! - Оборачиваюсь, ищу взглядом других парней, но Оливер внезапно хватает меня за руку, его хватка железная, и одной рукой стягивает с себя шлем.
- Садись, черт тебя возьми! - рычит он, надевая шлем на меня, его пальцы дрожат. - Держись крепко, слышишь? Не отпусти ни на секунду меня!
Я сажусь позади него, обхватывая ногами его бедра, руками цепляясь за торс, прижимаясь всем телом к его спине, чувствуя тепло сквозь мокрую одежду. Байк оживает под нами с ревом, и мы срываемся с места, ветер и дождь хлещут по лицу, даже через визор шлема. Спустя несколько секунд до меня доходит. Оливер без шлема! Он отдал свой мне, рискуя собой. Дождь усиливается, превращаясь в настоящий потоп, вода заливает все вокруг. Вдалеке уже воет сирена скорой помощи. Я прижимаюсь ближе к теплу Оливера, чувствуя, как его мышцы напряжены, как он мчится сквозь ливень, не жалея ни себя, ни байк.
Вдруг он резко тормозит, байк скользит по мокрому асфальту, и Оливер спрыгивает, обхватывая руками шлем на моей голове, не давая мне повернуться.
- Что ты делаешь? - бормочу я, пытаясь вывернуться, но его хватка только крепчает. - Оливер! Отпусти меня! - Впиваюсь ногтями в его руку, но поздно вспоминаю, что он в полной мотоэкипировке, перчатки защищают кожу.
- Нет! - шепчет он хрипло, стягивая шлем с меня и прижимая мою голову к своей груди так сильно, что я чувствую биение его сердца быстрое, как у загнанного животного. Вокруг нас крики, голоса людей, некоторые всхлипывают, плачут.
- Т-ш-ш, все хорошо, я рядом. Я с тобой, Эмми, слышишь? Не смотри туда...
Я слышу треск стекла под ногами, шлем упал с сиденья байка, поэтому и бормочу:
- Твой шлем...
- Плевать я хотел на него! - огрызается он, голос дрожит от эмоций.
- Он мертвый?! - Вырываю голову из его объятий, пользуясь моментом неожиданности, и срываюсь с места, подбегая к толпе, собравшейся вокруг места аварии. Асфальт усеян обломками.
- Тобиас! - ору я, наплевав на то, что брат всегда скрывал своё настоящее имя в гонках. - Тобиас! Где он?!
- Эммелин! - Я замираю, увидев его: брат лежит в машине скорой помощи, медики суетятся вокруг, их лица напряженные, руки в перчатках мелькают. Его лицо бледное, глаза закрыты, тело неподвижно.
- Тобиас, - шепчу я, слезы душат, меня хватают за плечи, пытаются оттащить, но я упираюсь, иду вперед. - Братик… Отпустите, пожалуйста! НЕТ! ТОБИАС! Он живой?! Он живой? Тобиас!
- Эммелин! - Оливер подхватывает меня на руки, потому что ноги отказывают, мир кружится. - Эммелин! Эммелин! - Моргаю, фокусируясь на его лице, мокром от дождя... или слез? - Ты слышишь? Все хорошо. Все будет хорошо, обещаю!
- Ничего не будет хорошо... - отталкиваю его слабо, но упорно, и подхожу ближе к машине, где медики уже закрывают двери.
- Девушка! - Кто-то хватает меня за руку: - Уйдите от машины!
- Я... я его сестра, - отвечаю, не отрывая глаз от Тобиаса, его грудь едва поднимается.
- Вы едете с нами? - Киваю, залезая в машину, оборачиваюсь и смотрю на Оливера. Он зарывается пальцами в мокрые волосы, уставившись на Тобиаса, и я замечаю, как он вытирает лицо второй рукой.
- Я поеду с ним! - кричу я.
- Я за вами, - кивает он, голос хриплый, и в его глазах - та же боль, что жжет меня изнутри. Двери закрываются, сирена воет, и мы уносимся прочь.