𝐂𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫 28
После того Рождества время, казалось, перестало быть нашим врагом. Оно потекло плавно, густо, как сладкий сироп, обволакивая нас коконом спокойствия, которого я не знала большую часть своей жизни. Мы жили, наслаждаясь друг другом, словно два выживших после кораблекрушения, которые нашли свой необитаемый остров посреди бушующего океана. Я продолжала работать в закусочной. Это было моей связью с обычным миром, где люди волнуются о пережаренном беконе или плохой погоде. Но теперь я не чувствовала себя частью этого серого механизма. Мой настоящий мир начинался вечером, когда чёрный фургон останавливался на парковке перед входом.
Альберт тоже работал. У него были заказы, выступления, корпоративы. Он надевал свою сценическую маску – не ту, костяную и жуткую, а маску обаятельного, загадочного иллюзиониста. Но я знала, что под ней скрывается человек, способный на всё ради меня. И это знание больше не пугало. Оно грело. Мы выходили в город, не стесняясь того, что мы пара. Странная пара, вызывающая перешёптывания: высокий, мрачный мужчина с проседью и молодая рыжеволосая девушка. Но нам было плевать. Мы ходили в кино, занимая последние ряды, и целовались, как подростки, забывая о сюжете фильма. Мы сидели в маленьких кафе, где он кормил меня десертами с ложечки, глядя на меня с такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание. Мы гуляли по заснеженным паркам, держась за руки. Он научил меня видеть красоту в тенях. Я научила его улыбаться и смеяться чаще. Макс, вернувшийся из реабилитационного центра, кажется, тоже почувствовал перемены. Он стал спокойнее, словно аура благополучия в доме подействовала и на него. Мы стали семьёй. Странной, поломанной, собранной из осколков, но семьёй.
В один из февральских дней, когда зима уже начинала сдавать позиции, уступая место промозглым ветрам, у меня был выходной. Утро началось лениво и прекрасно. Альберт ушёл гулять с Самсоном, а я, накинув его футболку на голое тело, спустилась на кухню. Я любила эти моменты хозяйствования. Любила варить кофе в его турке, любила доставать яйца из холодильника, любила этот дом, который теперь безоговорочно считала своим. Я стояла у плиты, переворачивая блинчики. Сковорода шипела, аромат ванили и жареного теста наполнял воздух. Я напевала что-то себе под нос, покачивая бёдрами в такт мелодии, звучащей в голове.
Внезапно я почувствовала тепло за спиной. Альберт подошёл неслышно, как умел только он. Его руки скользнули по моей талии, обнимая, притягивая к себе. Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, и я почувствовала влажное прикосновение его тёплых губ.
— Ммм... – проурчал он низко. — Пахнет восхитительно. И блинчики тоже ничего.
Я рассмеялась, откидывая голову назад, на его плечо.
— Ты вернулся. Я не слышала хлопка двери.
— Я не хотел тебя отвлекать. Ты выглядела такой... домашней. Такой моей.
Он поцеловал меня в шею, чуть ниже уха – чувствительное место, от которого у меня шли мурашки по коже. Я выключила конфорку, чтобы не сжечь завтрак, и развернулась в его объятиях. Он был в красном свитере и джинсах, с раскрасневшимся от ветра лицом. В его голубых глазах плясали те самые демоны, которых я так любила.
— У меня есть предложение, – сказал он, глядя на мои губы.
— Какое? Съесть всё это прямо сейчас?
— Это само собой. Но я о вечере.
Он сделал паузу, словно взвешивая слова.
— Я хочу пригласить тебя в «Le Grand». Сегодня. В семь.
Я замерла. «Le Grand» был самым дорогим, самым пафосным рестораном в городе. Туда ходили не просто поесть. Туда ходили по особым случаям. Мэр устраивал там приёмы, богачи праздновали юбилеи. Это было место с хрустальными люстрами, белыми скатертями и официантами в бабочках.
— В ресторан? – переспросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Но... Альберт, это же очень дорого. И нам нужен повод...
— Мне не нужен повод, чтобы вывести мою королеву в свет, – он улыбнулся, убирая прядь волос с моего лица. — Я хочу, чтобы ты надела красивое платье. Я хочу, чтобы мы пили вино из тонкого стекла. Я хочу, чтобы все видели, какая ты красивая, и что ты принадлежишь только мне.
Волнение накрыло меня с головой. Ресторан такого уровня... Просто так? Мозг, предательски настроенный на романтические клише, подкинул мысль: «А вдруг?..» Вдруг это не просто ужин? Мы жили вместе уже несколько месяцев. Мы прошли через ад и вернулись обратно. Мы признались друг другу в любви, которая была крепче стали. О чём ещё можно было мечтать? О каком статусе? Я никогда не задумывалась о будущем всерьёз. Мне хватало настоящего. Но сама идея... Быть не просто его девушкой, не просто сожительницей, а... женой? Стать миссис Шоу? Связать наши жизни официально? Эта мысль была пугающей и сладкой одновременно. Жена убийцы. Звучало как название нуарного романа. Но если отбросить его «хобби» (которым он уже не занимался в последнее время, как я знала), Альберт был идеальным мужчиной.
Я постаралась не подать виду, что у меня дрожат руки. Не хотела тешить себя ложными надеждами. Может, он просто хочет порадовать меня. Сделать сюрприз.
— Я... я с удовольствием, – выдохнула я, улыбаясь. — Но мне, наверное, нечего надеть для такого места.
— Об этом не беспокойся, – он подмигнул. — Загляни в шкаф чуть позже. Я, возможно, проявил самодеятельность.
— Ты сумасшедший, – я покачала головой, чувствуя, как счастье переполняет меня.
— Я знаю. И ты любишь это.
Мы позавтракали, болтая о пустяках, но я видела, что Альберт тоже немного взволнован. Он часто смотрел на часы, теребил край салфетки.
После завтрака он встал и посмотрел на меня с сожалением.
— Мне нужно отъехать, – сказал он. — Кое-какие дела по работе. Нужно подготовить реквизит для завтрашнего шоу и встретиться с заказчиком.
— Сейчас? – я немного расстроилась. Я надеялась провести какое-то время вместе.
— Да. Это не займёт много времени, но я должен сделать это до вечера.
Он подошёл и поцеловал меня – крепко, долго, словно обещая, что вечер компенсирует всё.
— Я не смогу заехать за тобой домой, боюсь не успеть через пробки. Давай встретимся сразу там? У ресторана. В семь. Я закажу такси для тебя.
— Хорошо, – кивнула я. — Я буду ждать.
— Я люблю тебя, Селина, – сказал он, уже надевая пальто. — Помни об этом.
— И я тебя.
Он ушёл. Я осталась одна в доме, наполненном предвкушением вечера. Оставшаяся часть дня прошла в приятных хлопотах. Я нашла в шкафу коробку с платьем. Это было чёрное платье в пол, из шёлка, с открытой спиной. Оно было великолепным. Дорогим. Идеальным. Я потратила часы на сборы. Ванна с пеной, маска для лица, укладка. Я хотела выглядеть безупречно. Я хотела соответствовать ему.
К шести вечера я была готова. Такси, которое вызвал Альберт, приехало минута в минуту. Пока я ехала через вечерний город, глядя на огни витрин, я думала о том, как странно повернулась моя жизнь. Ещё полгода назад я была забитой официанткой с матерью-алкоголичкой. А сейчас я еду в шикарном платье на свидание с мужчиной, который может убивать ради меня людей. И я счастлива. Это было безумие, но это было моё безумие.
Такси остановилось у входа в «Le Grand». Швейцар открыл мне дверь, и я вышла в прохладу вечера. Ресторан сиял огнями. Из открывающихся дверей доносилась музыка рояля и звон бокалов. Я посмотрела на часы. 18:55. Я приехала чуть раньше. Альберта ещё не было. Его фургона не было видно на парковке.
Я решила подождать на улице, наслаждаясь свежим воздухом и своим волнением. Отошла немного в сторону от входа, чтобы не мешать гостям, и встала у декоративной ограды, увитой гирляндами. Я куталась в своё пальто и смотрела на дорогу, выискивая знакомые фары. Волнение нарастало. Сердце трепетало, как птица в клетке. Я представляла, как он подъедет, как выйдет из машины – красивый, элегантный, возможно в костюме. Как посмотрит на меня. Что он скажет?
Минуты тянулись. 19:00. 19:05. Его не было.
«Он просто опаздывает», – успокаивала я себя. — «Он же предупреждал».
Я продолжала сканировать улицу взглядом. Внезапно моё внимание привлекла машина, которая медленно вывернула из-за угла и остановилась неподалёку, метрах в десяти от меня. Это был не чёрный фургон. Это была полицейская машина. Патрульный крузер с выключенными мигалками.
Внутри меня шевельнулось неприятное чувство. Инстинктивная тревога, которая выработалась у меня за последние месяцы. Полиция – это враг. Полиция – это опасность для нашего маленького мира. Дверь машины открылась, и оттуда вышел человек в форме.
Офицер Дэвис.
Моё сердце пропустило удар. Почему он здесь? Он следит за мной? Или это случайность?
Дэвис поправил ремень с кобурой и направился в мою сторону. Я напряглась, но постаралась сохранить спокойное выражение лица. Я ничего не сделала. Я просто жду своего мужчину. Он ничего не может мне предъявить.
— Добрый вечер, Селина, – произнёс он, подойдя ближе. От него пахло кофе и табаком.
— Добрый вечер, офицер, – ответила я сухо, не глядя ему в глаза. Я продолжала смотреть на дорогу, демонстрируя, что мне неинтересен этот разговор.
— Красиво выглядишь, – он окинул меня взглядом, задержавшись на разрезе пальто, где виднелось платье. — Свидание?
— Да. Я жду своего парня.
— Парня... – Дэвис хмыкнул. — Того самого фокусника?
— Да, – отрезала я. — И он скоро будет здесь.
— Конечно, конечно, – он кивнул, делая шаг ближе. Слишком близко. Он вторгся в моё личное пространство. — Как твои дела, Селина? Миссис Ривера говорила, ты переехала. Живёшь теперь богато, я погляжу. Платья, рестораны...
В его голосе звучала нескрываемая издёвка и что-то ещё. Какая-то липкая, неприятная интонация.
— У меня всё в порядке, офицер. Спасибо за беспокойство. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела побыть одна.
— Как прошли праздники? – продолжал он, игнорируя мою просьбу. — Весело было?
Я начала закипать. Он специально меня провоцировал?
— Нормально прошли. Слушайте, у вас есть ко мне какое-то дело? Если нет, то уходите. Вы мешаете.
Дэвис перестал ухмыляться. Его лицо стало жёстким, глаза сузились. Он сделал ещё один шаг, вплотную прижимаясь ко мне. Я хотела отшатнуться, но сзади была ограда.
— Дело есть, Селина, – произнёс он.
Тут я почувствовала что-то твёрдое и холодное, что уткнулось мне в живот, прямо через ткань пальто и платья. Это прикосновение было незаметным для окружающих, скрытым нашими телами, но для меня оно было шоком. Я медленно опустила глаза. В руке Дэвиса, прижатой к его боку и моему животу, был пистолет. Не в кобуре. В руке. Дуло упиралось мне под рёбра.
Я застыла. Воздух застрял в лёгких. Подняла на Дэвиса непонимающий, испуганный взгляд. Это было какое-то безумие. Посреди оживлённой улицы, у ресторана, полицейский угрожает мне оружием?
— Что... – начала я, но он перебил меня.
— Тихо, – сказал он негромко, сквозь зубы. Его лицо было совсем близко, я видела поры на его коже. — Ни звука. Не вздумай кричать или махать руками. Одно неверное движение, и я выстрелю. Поверь мне, я придумаю оправдание. «Сопротивление при аресте», «нападение на офицера»... Поверят мне, а не подстилке психопата-убийцы.
— Вы... вы с ума сошли? – прошептала я.
— Идём, – скомандовал он. — К машине. Медленно. С улыбкой. Ты просто встретила старого знакомого.
Он чуть надавил стволом, заставляя меня сдвинуться с места.
— Иди впереди меня. И не вздумай ничего вытворить. Я буду сзади.
У меня не было выбора. Я была в ловушке. Люди проходили мимо, смеялись, разговаривали по телефонам, и никто не видел, что происходит. Для них это выглядело как обычная беседа.
Я пошла. Ноги были ватными, каблуки стучали по асфальту, отбивая ритм моего страха. Где Альберт? Боже, где Альберт?! Он должен был быть здесь! Он должен был спасти меня! Мы прошли эти десять метров, которые показались мне марафоном смерти. Подошли к патрульной машине.
— Садись, – бросил Дэвис, открывая передо мной пассажирскую дверь. — На переднее.
Я села. Салон пах пластиком и тем же табаком. Дэвис захлопнул дверь за мной, обошёл машину и сел за руль. Он убрал пистолет, но не в кобуру, а положил его себе на колени, дулом в мою сторону. Щёлкнул центральный замок, блокируя двери. Я посмотрела в окно. Ресторан сиял огнями. Люди входили и выходили. Где-то там, в потоке машин, ехал Альберт. С цветами, может быть, с кольцом. Ехал ко мне. А я сидела в полицейской машине с человеком, в глазах которого я видела безумие, облечённое властью закона.
Дэвис завёл мотор. Патрульная машина тронулась с места, но не резко, как в боевиках, а плавно, пугающе буднично. Дэвис вёл автомобиль одной рукой, вторая всё ещё лежала на коленях, сжимая рукоять пистолета. Дуло смотрело в мою сторону, чёрное, немигающее око смерти.
Мы выехали с парковки ресторана, и огни «Le Grand» остались позади, превратившись в размытые пятна в зеркале заднего вида. С ними исчезла и надежда на романтический вечер. Реальность снова оскалила зубы, и на этот раз она носила полицейскую форму.
— Нам нужно поговорить, Селина, – нарушил тишину Дэвис. Его голос был спокойным, но в нём вибрировала какая-то нездоровая, фанатичная нота. — Поговорить о твоём дружке. О мистере Шоу. Или нам стоит называть вещи своими именами? О Граббере.
Я сидела, вжавшись в спинку сиденья, стараясь дышать через раз. Страх сковывал горло, но злость – горячая, колючая злость – начала пробиваться сквозь ледяную корку паники.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Альберт простой фокусник. Артист. У вас паранойя, офицер. Вы преследуете невинного человека уже несколько месяцев.
Дэвис хмыкнул.
— Невинного? Не смеши меня. Ты же не дура, Селина. Я видел твои глаза тогда, на парковке, когда мы впервые говорили о нём. Ты сомневалась. А потом ты вдруг переехала к нему. Оборвала связи с матерью. И всё это после исчезновения «Золотого трио».
Он бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд.
— Совпадение? Не думаю.
— Вы бредите! – выкрикнула я, чувствуя, как дрожат руки. — Вы просто не можете найти настоящего преступника и пытаетесь повесить всё на первого, кто кажется вам подозрительным! Оставьте нас в покое! Вы разрушаете наши жизни своими фантазиями о повышении!
— Я разрушаю? – Дэвис повысил голос, и машину слегка вильнуло. — Я пытаюсь спасти этот чёртов город! Люди пропадают или их убивают, Селина! А вы с ним ходите по ресторанам, играете в любовь, пока их тела гниют где-то в земле!
Я отвернулась к окну. За стеклом мелькали городские кварталы, становясь всё более редкими и тёмными. Мы удалялись от центра.
— Куда вы меня везёте? – спросила я, чувствуя, как холодок дурного предчувствия ползёт по позвоночнику. — Это не дорога в участок.
— За город, – коротко ответил Дэвис.
— Зачем?
Он промолчал. Но мне и не нужен был ответ. Я и так всё поняла. Он не вёз меня на допрос. Не собирался оформлять протокол. У него не было доказательств, не было ордера, не было ничего, кроме его больной уверенности. Он вёз меня туда, где нет свидетелей. Где никто не услышит крика. Он собирался использовать меня. Я была козырем в его рукаве, наживкой, на которую он хотел поймать крупную рыбу.
— Вы хотите шантажировать его, – сказала я утвердительно. — Выманить его.
— Я хочу правосудия, – процедил Дэвис. — И если для этого нужно использовать тебя, я это сделаю.
— Вы зашли слишком далеко, – прошептала я. — Вы похитили человека. Вы угрожаете оружием. Вы сами стали преступником, Дэвис. Вы понимаете это? Вы готовы убить меня ради того, чтобы поймать... того, кого вы считаете преступником?
Дэвис сжал руль так, что кожа на его пальцах побелела.
— Я делаю то, что должен! – рявкнул он. — Иногда закон связывает руки. Иногда, чтобы остановить зло, нужно самому испачкаться. Ты думаешь, мне это нравится? Думаешь, я хочу пугать девушек? Но я смотрю на его довольную рожу, я вижу, как он ухмыляется мне в лицо, и я знаю, что он виновен! Я чувствую это нутром! И я не позволю ему уйти.
Мы проехали знак, обозначающий конец городской черты. Фонари исчезли. Теперь дорогу освещали только фары патрульной машины, выхватывая из темноты стволы деревьев, подступающих к обочине. Снег на обочинах был грязным и серым.
— Вы ничего не добьётесь, – сказала я, глядя в темноту. — Даже если он приедет. Даже если вы его убьёте. Вы просто станете убийцей. Вы не правы насчёт него.
Дэвис резко ударил ладонью по рулю.
— Хватит! – заорал он. — Хватит строить из себя дурочку! Хватит выгораживать своего бойфренда! Ты думаешь, я не знаю? Я сложил два и два, Селина! Он был там же, в том отеле, где пропали те богатенькие дети. Затем подозрительно исчез Рик, хахаль твоей матери. Ты не находишь это странным, что все нити ведут к тебе, когда происходит дерьмо?!
Он повернулся ко мне, и его лицо было перекошено от ярости и отвращения.
— Ты не жертва, Селина. Ты – соучастница. Ты спишь с убийцей. Ты ешь с его рук. Ты знаешь, что он делает, и ты молчишь. Ты такая же грязная, как и он.
Его слова ударили меня больнее, чем пощёчина. Не потому что это была неправда. А потому что это была правда. Я знала. Я молчала. Я спала с монстром. Но слышать это от полицейского, который тыкал в меня пистолетом, было невыносимо.
— А шериф Миллер в курсе вашей... самодеятельности? – спросила я язвительно, пытаясь уколоть его в ответ. — Он знает, что его лучший офицер похищает девушек посреди улицы?
Дэвис скривился, как от зубной боли.
— Миллер... – выплюнул он это имя. — Миллер стар. Он устал. Он не хочет видеть правду, которая у него прямо перед носом. Он предпочитает закрывать дела за «отсутствием улик» и пить кофе. Он трус. Он боится поднять волну. Но я... я не боюсь. Я наконец-то помогу этому городу. Я сделаю то, на что у него не хватает яиц. Я очищу улицы.
— Какое благородство, – пробормотала я, скривившись. — Рыцарь в сияющих доспехах с пистолетом у виска девушки. Герой.
— Заткнись, – бросил он устало. — Мы приехали.
Машина сбавила ход. Дэвис свернул с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую в лес. Деревья сомкнулись над нами чёрным сводом. Ветки скребли по крыше автомобиля, как костлявые пальцы. Это было то самое место, где обычно находили тела в криминальных хрониках. Глухое, безлюдное, мрачное. Он проехал метров сто и заглушил мотор. Фары погасли. Наступила абсолютная, давящая темнота, разбавляемая лишь слабым свечением приборной панели. Тишина леса обрушилась на нас, нарушаемая только тиканьем остывающего двигателя.
— Выходи, – скомандовал Дэвис.
Он открыл свою дверь, и в салон ворвался ледяной воздух.
Я замешкалась.
— Я сказал, выходи! – он обошёл машину и рывком распахнул мою дверь. Пистолет снова был направлен на меня.
Я вышла. Мои туфли на каблуках провалились в снежную кашу. Холод мгновенно пробрался под пальто, кусая голые ноги. Я задрожала – от холода и от ужаса. Дэвис стоял рядом, освещая меня маленьким тактическим фонариком. Луч слепил глаза.
— Сумку, – потребовал он.
Я прижала клатч к груди.
— Отдай сумку, живо!
Он вырвал её из моих рук. Грубо, бесцеремонно. Открыл замок и перевернул её, вытряхивая содержимое прямо на капот машины. Помада, зеркальце, ключи, салфетки... и телефон. Мой новый телефон, который подарил Альберт.
Дэвис схватил его.
— Разблокируй, – он сунул гаджет мне в лицо.
Я покачала головой.
— Нет. Я не буду.
— Разблокируй телефон! – он ткнул стволом пистолета мне в висок. Металл обжёг кожу холодом. — Я не шучу, Селина. У меня палец на спусковом крючке дрожит. Я на грани. Не испытывай меня.
Я посмотрела в его глаза. Они были безумными. Расширенные зрачки, красные прожилки. Он действительно был на грани. Он перешагнул черту закона и здравого смысла, и теперь его ничто не сдерживало. Он убьёт меня, если я не подчинюсь.
Дрожащими пальцами я коснулась сенсора. Экран загорелся.
— Звони ему, – приказал Дэвис, отступая на шаг, но не опуская оружия. — Звони Шоу. И поставь на громкую.
— Дэвис, пожалуйста... – взмолилась я. — Не надо. Вы не знаете, что делаете. Вы разбудите...
— Звони!
Я нашла контакт быстро. Нажала на вызов. Послышались гудки. Длинные, тягучие гудки, которые разносились в тишине леса, словно удары колокола.
Один. Второй. Третий.
Моё сердце билось в такт гудкам.
«Не бери, – молилась я про себя. — Пожалуйста, Альберт, не бери трубку. Пойми, что что-то не так».
Но он взял. Конечно же, а как иначе? Он никогда не отклонял или не брал мои звонки.
— Селина? – его голос звучал взволнованно, напряжённо. Он уже знал. Он увидел, что меня нет в ресторане. — Где ты? Я приехал, но тебя нет. Швейцар сказал, что ты села в...
— Альберт! – закричала я в трубку, не слушая приказов Дэвиса. — Не приезжай! Это ловушка! Он...
Грохот выстрела разорвал ночную тишину.
Я вскрикнула и инстинктивно присела, зажав уши руками. Телефон выскользнул из пальцев и упал в снег. Эхо выстрела металось между деревьями, пугая птиц. Запах пороха ударил в нос, смешиваясь с запахом хвои. Дэвис выстрелил в воздух. Дымок вился из дула его пистолета.
Он наклонился и подобрал телефон из снега. Отряхнул его о штанину.
— Слишком много болтаешь, – бросил он мне, а затем поднёс телефон к своим губам. — Добрый вечер, мистер Шоу, – произнёс с фальшивой, издевательской вежливостью. — Или же вы предпочитаете более грозное прозвище? Граббер?
На том конце провода повисла тишина. Тяжёлая, плотная тишина. Я слышала только прерывистое дыхание Альберта. Дыхание зверя, которого загнали в угол. И этот зверь отнюдь не был безобидным.
— Где она? – голос Альберта изменился. Исчезла взволнованность любящего мужчины. Появился тот самый рокот, от которого дрожали стены в подвале. — Если ты тронул её хоть пальцем, Дэвис, я клянусь...
— Она в порядке, – перебил Дэвис, ухмыляясь. Он чувствовал себя хозяином положения. Он наконец-то добрался до своего врага. — Пока что. Она в большей безопасности со мной, чем была с тобой, психопат. Я спасаю её от тебя.
— Дай мне поговорить с ней, – прорычал Альберт.
— Нет, – отрезал Дэвис. — Слушай меня внимательно. Я знаю, кто ты. Я знаю всё. И твоя подружка... такая же, как и ты. Соучастница. Она покрывала твои грязные дела. Она знала и молчала. Так что не строй из неё невинную овечку.
Я видела, как Дэвис наслаждается моментом. Он думал, что загнал дьявола в ловушку. Он думал, что контролирует ситуацию.
— Мы находимся на старой лесовозной дороге, пятый километр от северного выезда. Ты наверняка знаешь это место. Я жду тебя, Шоу. Приезжай один. Без фокусов. Никому не рассказывай. И может быть... может быть, мы договоримся. А если нет... ну, в лесу часто случаются несчастные случаи.
Дэвис замолчал, ожидая ответа. Ожидая угроз, мольбы, торгов. Но Альберт молчал.
Секунда. Две. Три.
Тишина в трубке стала невыносимой. Это была не тишина страха. Это была тишина перед бурей. Тишина бездны, которая смотрит на тебя в ответ.
— Я еду, – наконец произнёс Альберт.
В его голосе не было эмоций. Ни гнева, ни страха. Абсолютный ноль.
И связь оборвалась. Короткие гудки.
Дэвис медленно опустил телефон, глядя на экран. Его улыбка стала чуть менее уверенной. Он ожидал чего-то другого. Он не знал, с чем столкнулся.
А я знала.
Я стояла на коленях в снегу, в своём шёлковом платье, и меня трясло не от холода.
Я посмотрела на Дэвиса.
— Вы идиот, – прошептала я. — Вы полный, законченный идиот.
— Заткнись и садись в машину, – рявкнул он, но в его голосе проскользнула нотка нервозности.
— Вы не понимаете, что сделали, – продолжала я, поднимаясь на ноги. Снег налип на мои исцарапанные колени. — Вы думаете, что позвали преступника на встречу? Вы думаете, что так легко арестуете его?
Я рассмеялась. Истерично, громко.
— Вы позвали Смерть, офицер Дэвис. Вы разбудили чудовище. И оно придёт за вами.
Дэвис немного побледнел. Он схватил меня за плечо и грубо толкнул к машине.
— Внутрь! Живо!
Он захлопнул за мной дверь и сам запрыгнул на водительское сиденье. Он проверил пистолет, положил его на колени. Его глаза бегали, всматриваясь в темноту леса. Я сидела, обхватив себя руками, и смотрела на дорогу. Туда, откуда должен был появиться Альберт. Я знала, что он не приедет один. Он привезёт с собой всю свою ярость, всю свою тьму, которую он так старательно прятал ради меня последние месяцы. Дэвис сорвал печати. Дэвис нарушил перемирие. Альберт ехал убивать. И на этот раз он не остановится ни перед чем. Потому что у него забрали самое дорогое. Потому что его шантажировали моей жизнью. Я ловила себя на мысли, что жду его. Я ждала своего монстра. Я хотела, чтобы он приехал и уничтожил этого человека, который посмел угрожать мне пистолетом. Моя душа окончательно почернела в этом лесу.