𝐂𝐡𝐚𝐩𝐭𝐞𝐫 15
Первое, что я почувствовала, выныривая из глубокого, чёрного сна без сновидений, – это тяжесть. Но не ту тяжесть, что давит на грудь от тревоги или похмелья, а другую. Приятную, заземляющую, тёплую тяжесть. Я не спешила открывать глаза. В этом пограничном состоянии между сном и явью мир казался ватным и безопасным. Я сделала глубокий вдох, и лёгкие наполнились запахом, который теперь, казалось, был выжжен на подкорке моего мозга: сандал, хвоя и тёплый, чуть солоноватый запах мужской кожи. Память возвращалась медленными, ленивыми волнами. Крыша. Вино. Его глаза в прорезях маски. А потом... потом этот диван, темнота гостиной и взрыв сверхновой, который снёс все мои барьеры до основания.
Я чуть пошевелилась. Тяжесть на моём животе оказалась его рукой. Огромной, тяжёлой мужской рукой, которая лежала собственнически, пальцы были расслаблены, но я чувствовала, что стоит мне дернуться слишком резко, они тут же сожмутся. Замерла, боясь спугнуть момент. Это было... ново. Пугающе ново. В моей жизни было всего два случая, когда я просыпалась не одна. И оба раза это было по сценарию плохого кино: неловкое утро, поспешные сборы, пустая половина кровати и холодный сквозняк, гуляющий по спине. Парни уходили, или я уходила, оставляя за собой лишь скомканные простыни и чувство пустоты, которое было ещё острее, чем до встречи.
Но сейчас...
Сейчас никто не ушёл.
Альберт лежал позади меня. Его грудь была прижата к моей спине, создавая ощущение живой стены. Я чувствовала, как она мерно вздымается и опадает в такт его глубокому, спокойному дыханию. Его ноги переплелись с моими, образуя сложный узел, из которого не хотелось выбираться. Его горячее дыхание щекотало мне шею, вызывая табун мурашек, бегущих вниз по позвоночнику. Каждый его выдох был как ласка, как безмолвное напоминание: «Я здесь. Ты здесь. Мы вместе». Я улыбнулась. Самой искренней, глупой и счастливой улыбкой. В этом было что-то невероятное – проснуться вот так, в кольце его рук. Но это интимность иного порядка, чем секс. Секс – это страсть, это гормоны, это танец тел. А вот это сонное объятие, когда вы оба беззащитны, растрёпаны и теплы – это доверие.
Я осторожно, стараясь не разбудить его, накрыла его ладонь своей. Моя рука казалась детской на фоне его широкой кисти с выступающими венами и длинными пальцами. Я была такой маленькой в его объятиях. Впервые в жизни моя миниатюрность не раздражала меня, не казалась слабостью. Наоборот. В его руках я чувствовала себя драгоценностью, которую спрятали в самый надёжный сейф в мире.
«Как же быстро всё изменилось», – пронеслось в голове. Ещё вчера я была просто одинокой и запутавшейся. А сегодня? Кто я сегодня?
Женщина Альберта.
Эта мысль прозвучала в голове так естественно, словно была там всегда. Я вспомнила его слова на крыше: «Ты нужна мне», «Я ждал». Вспомнила его взгляд в темноте гостиной, когда я пришла. И то, как он брал меня ночью – жадно, с какой-то благоговейной одержимостью, словно не мог поверить, что я настоящая. Мы провалились в эту зависимость, как в кроличью нору. Стремительно, без парашюта. Обычно люди присматриваются друг к другу месяцами, ходят на свидания, держатся за ручки. У нас же всё произошло за каких-то два месяца. От дружбы до полного, сокрушительного слияния душ и тел. Тяга к нему была пугающей. Это было похоже на наркотик. Я знала, что это опасно. Я знала, что Альберт – сложный человек, полный тьмы и секретов. Но именно эта тьма и притягивала меня. Мои собственные демоны, уставшие от одиночества, радостно приветствовали его демонов.
Я счастливо вздохнула, чувствуя, как утренняя нега растекается по венам сладким сиропом. Утренняя сонливость ещё туманила сознание, смягчая углы реальности, но тело... О, тело помнило всё. Оно гудело. Приятная, тянущая боль в мышцах бёдер напоминала о том, как широко я разводила ноги. Ссаднила кожа на шее – там, где он оставил метку, не сдержавшись в порыве страсти. Губы были припухшими и чувствительными.
Воспоминания о ночи вспыхнули яркими, горячими картинками. Я вспомнила тот момент, когда он вошёл в меня. Ощущение заполненности, растяжения, абсолютной правильности происходящего. Вспомнила его хриплый голос, шепчущий моё имя, как молитву. Вспомнила, как моё тело выгибалось дугой, отвечая на каждый его толчок, как я царапала его плечи, теряя связь с реальностью. Те оргазмы... Это было не просто физическое удовольствие. Это была маленькая смерть. В какой-то момент, когда мир сузился до пульсации внизу живота и его тяжёлого дыхания, я действительно почти потеряла сознание. Меня выбросило куда-то в стратосферу, где не было ни времени, ни пространства, только чистый, ослепительный свет. И сейчас, лёжа в его объятиях, я чувствовала отголоски того электричества. Оно всё ещё жило во мне, тихо гудело под кожей, ожидая искры.
Кровь прилила к лицу, а внизу живота начал распускаться знакомый, тёплый цветок желания. Казалось бы, после такой бурной ночи я должна быть истощена. Но нет. Близость его тела, его запах, его беззащитность во сне действовали на меня как афродизиак. Шаловливая, дерзкая мысль возникла в голове. Раньше я бы прогнала её, испугавшись собственной смелости. Раньше я бы лежала смирно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить покой мужчины. Но то была прежняя Селина. Новая Селина знала, чего хочет. И она знала, что он тоже этого хочет.
Я чуть подалась назад. Медленно. Едва заметно. Почувствовала его пах, прижатый к моим голым ягодицам. Он был тёплым и мягким, спящим. Но это было лишь временно. Я знала, какая сила скрыта там. Я снова двинулась, на этот раз чуть смелее. Я потерлась задницей о него, совершая круговое движение. Ткань его боксеров (он всё-таки надел их под утро, когда мы, обессиленные, рухнули в постель) скользнула по моей коже.
Реакция не заставила себя ждать. Дыхание Альберта на моей шее сбилось. Ритм нарушился, став прерывистым. Рука на моём животе дрогнула, и его пальцы рефлекторно сжались, чуть вдавливаясь в мягкую плоть. Я закусила губу, сдерживая лукавый смешок. Он ещё спал, но его тело уже просыпалось, отзываясь на мой зов. Это было невероятное чувство власти – знать, что я могу разбудить в нём зверя даже тогда, когда его разум блуждает в лабиринтах снов.
Я продолжила свою игру. Снова прижалась к нему, плотнее, чувствуя, как он начинает твердеть у меня за спиной. Медленно, неумолимо. Природа брала своё. Утренняя эрекция – естественная вещь, но сейчас она казалась мне самым лучшим комплиментом.
— Ммм... – низкий, рокочущий звук вырвался из его груди. Вибрация прошла сквозь мою спину прямо к сердцу.
Альберт пошевелился. Он не открыл глаза, нет. Вместо этого он сделал то, от чего у меня перехватило дыхание. Он притянул меня к себе ещё ближе, так, что между нами не осталось даже миллиметра воздуха. Его рука скользнула с моего живота вниз, бесцеремонно и властно. Туда, где всё просило о прикосновениях.
– Ты напрашиваешься, малышка, – его голос был хриплым, пропитанным сном. Он прозвучал прямо мне в ухо, обжигая.
— Может быть, – прошептала я, чуть поворачивая голову, чтобы мой профиль коснулся его носа.
Он уткнулся носом в мои волосы, глубоко вдыхая.
— Ты должна спать, – пробормотал он, но его действия говорили об обратном. Его бёдра сами собой подались вперёд, толкаясь в меня, проверяя, готова ли я.
— Я выспалась, — ответила я, и мой голос дрогнул от возбуждения. — А ты?
Вместо ответа он укусил меня за плечо. Не больно, но ощутимо. Это был укус собственника.
— Ведьма, – выдохнул он. — Маленькая, ненасытная ведьма и без костюма.
Я почувствовала, как его ладонь начала свой путь. Медленно, дразняще. Он гладил внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше, туда, где уже было влажно и горячо. Я невольно развела ноги шире, подставляясь под его ласку.
— Тебе понравилось ночью? – спросил он неожиданно серьёзно, хотя его рука продолжала творить магию.
Я замерла на секунду, тронутая его заботой. Конечно, он запомнил мои слова о том, что раньше я не получала удовольствие.
— Ты знаешь ответ, – выдохнула я. — Я чуть с ума не сошла.
— Я тоже, – признался он. — Я никогда... никогда не чувствовал ничего подобного, Селина. Это пугает.
— Знаю, – я накрыла его руку своей, останавливая её движение на секунду, чтобы он услышал меня. — Меня тоже. Но мне нравится эта неизвестность.
Альберт зарычал – низко, гортанно. Он резко перевернул меня на спину, нависая сверху. Одеяло сползло, открывая наши тела утреннему, серому свету, пробивающемуся сквозь шторы. Я посмотрела на него. Всклокоченные волосы, заспанные глаза, на щеке след от подушки. Но при этом – абсолютно ясный, хищный взгляд. Он смотрел на меня, как на добычу. Как на единственную воду в пустыне.
— Ты красивая, – сказал он, и это прозвучало не как дежурный комплимент, а как открытие. Он провел костяшками пальцев по моей щеке. — Утром, растрёпанная, моя... Ты невероятно красивая.
Моё сердце сделало кульбит. Никто и никогда не говорил мне таких слов утром. Обычно я чувствовала себя помятой и неловкой. Но под его взглядом я чувствовала себя богиней.
Я потянулась к нему, обхватила его шею руками, притягивая вниз.
— Поцелуй меня, – потребовала я.
Он не заставил себя ждать. Его губы накрыли мои – жадно, властно, со вкусом сна. Этот поцелуй был ленивым, тягучим, как мёд. Мы никуда не спешили. Я почувствовала, как его колено раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними. Его вес придавливал меня, и это было именно то, что мне нужно.
— Я хочу тебя, – прошептала я ему в губы. — Прямо сейчас. Мне плевать на весь остальной мир. Просто... будь со мной.
Альберт перестал улыбаться. Его лицо снова стало серьёзным, почти торжественным. Словно он радовался, что одержал великую победу.
— Я всегда буду с тобой, Селина, – произнёс он. — Теперь уже не отвертишься и не убежишь, иначе я тебя поймаю.
Он начал медленно, мучительно медленно входить в меня. Я выгнулась навстречу, судорожно вдыхая воздух. Ощущение наполненности было таким острым, хотя я должна была привыкнуть, что на глаза навернулись слёзы. Это было не так, как ночью – яростно и быстро. Это было глубоко, чувственно и нежно. Мы двигались в едином ритме, под скрип дивана и шум нашего дыхания. Я смотрела в его глаза и видела в них своё отражение. Я видела, как меняется его лицо с каждым толчком, как удовольствие разглаживает морщинки на лбу, как расширяются его зрачки. Это было похоже на медитацию. На разговор тел, где слова не нужны. Каждое движение говорило: «Ты моя». Каждый мой вздох отвечал: «Я твоя».
Я обхватила его ногами за талию, прижимая к себе изо всех сил. Я хотела, чтобы он стал частью меня. Чтобы мы сплавились воедино и никогда больше не разделялись. Удовольствие накатывало волнами – мягкими, но мощными. Оно зарождалось где-то в центре вселенной и расходилось кругами по воде. Я чувствовала, как напрягаются мышцы его спины под моими ладонями, как капельки пота выступают на его висках.
— Альберт... – выдохнула я, закатывая глаза, так как чувствовала приближение пика.
— Смотри на меня, моя девочка, – приказал он хрипло, обхватив за подбородок. И я подчинилась. Не могла не подчиниться такому властному, возбуждающему тону. — Не закрывай глаза. Я хочу видеть, как ты кончаешь.
Я смотрела в его голубые глаза, которые сейчас потемнели до цвета моря в грозовой шторм. И в этот момент, глядя в его душу, я сорвалась. Оргазм накрыл меня, вымывая из головы все мысли. Я закричала, заглушая крик поцелуем в его плечо. Я чувствовала, как моё тело пульсирует вокруг него, сжимая его, выжимая до последней капли. Минутами позже он тоже замер. Его лицо исказилось в гримасе чистого экстаза, он глубоко застонал и рухнул на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи.
Мы лежали долго. Тишина комнаты была наполнена лишь нашим тяжёлым дыханием. Я гладила его по мокрой спине, перебирала влажные волосы на затылке. Солнце уже уверенно пробивалось сквозь шторы, рисуя полосы света на стене. Город за окном начинал жить своей шумной жизнью – гудели машины, где-то лаяла собака. Но здесь, в этом коконе из смятого одеяла и запаха любви, время остановилось.
Альберт приподнялся на локтях, чтобы не давить на меня всем весом. Он посмотрел на меня с какой-то новой, незнакомой нежностью.
— Доброе утро, – прошептал он, убирая прядь волос с моего лица.
— Самое лучшее утро, – ответила я, и поняла, что это чистая правда.
Впервые в жизни я не хотела никуда бежать. Впервые мне не было стыдно или неловко. Впервые я знала, что этот мужчина не исчезнет, как только я отвернусь. Потому что мы оба были сломаны, но наши осколки идеально подходили друг к другу, создавая что-то новое. Что-то целое.
***
Блаженство – коварная штука. Оно убаюкивает, размывает границы реальности и заставляет поверить, что весь мир подождёт, пока ты нежишься в приятном тепле. Я лежала, прислушиваясь к ровному стуку сердца Альберта, и лениво перебирала пальцами волоски на его предплечье. Солнечный луч, пробившийся сквозь плотные шторы, медленно полз по стене, пока не упёрся в круглый циферблат висящих напротив часов. Сначала мой мозг просто зафиксировал положение стрелок как абстрактную геометрическую фигуру. Длинная стрелка на двенадцати, короткая уверенно перешагнула за десятку.
Десять. Десять ноль пять.
Секунду я просто смотрела на часы, моргая, пытаясь сопоставить эту информацию с моим внутренним расписанием. А потом меня словно ведром ледяной воды окатили. В ушах зазвенело, но не от удовольствия, а от ужаса.
— О боже! – выдохнула я, и этот шёпот прозвучал громче выстрела.
Я резко села, сбрасывая с себя тяжёлую, тёплую руку Альберта, которая ещё мгновение назад казалась лучшей защитой от всех невзгод. Одеяло сползло, открывая мою наготу прохладному воздуху, но мне было плевать.
— Десять часов! – взвизгнула я, поворачиваясь к тумбочке в поисках своего телефона. — Я должна была быть у Риверов два часа назад! Два! Сейчас же самый пик завтраков!
Я схватила смартфон трясущимися руками. Чёрный экран. Я нажала на кнопку разблокировки – ничего. Разрядился. Ну конечно. Закон подлости во всей красе!
— Пожалуйста, только не это, – простонала я, пытаясь включить его, но гаджет лишь мигнул красным значком батареи и снова умер.
Внутри всё похолодело. Я опаздывала не на пять минут. Я пропустила начало утренней смены в субботу. Это означало катастрофу. Я живо представила себе эту картину: закусочная забита до отказа, очередь стоит на улице, Гектор мечется между грилем и фритюрницей, весь в масле, а Роза, сбиваясь с ног, пытается обслужить двенадцать столиков одновременно, проклиная тот день, когда наняла меня.
Я подвела их. Риверы были не просто работодателями, они были хорошими людьми, семьей, которая дала мне работу, когда мне было трудно. И сейчас, когда там, наверняка, «полная посадка» после прошедшего праздника и ад на кухне, я валялась в постели. Но была одна крохотная, призрачная надежда. Если бы они искали меня с полицией или звонили по телефону, то, возможно, я бы узнала об этом? Если моя дурацкая мелодия – «Love You Like A Love Song» Селены Гомес – не трезвонила всё утро, пока батарея не была на нуле, значит... значит, есть шанс, что до меня никому дела нет.
— Чёрт, чёрт, чёрт! – я вскочила с дивана, чувствуя, как ноги слегка подгибаются.
Я начала метаться по комнате, как раненая лань. Где мои вещи? Где та футболка и штаны, которые я вчера так небрежно сбросила? Мне нужно в чём-то доехать до закусочной. Несколько минут поиска и я нашла пропажу в углу, за креслом. Правда, одежда выглядела так, будто её корова жевала.
— Мне конец, – пробормотала я в панике, натягивая трусики. – Миссис Ривер меня убьёт. Она скажет: «Селина, дорогая, мы тебя любим, но бизнес есть бизнес». И будет права!
Альберт не спал. Он лежал в той же позе, в которой я его оставила – раскинувшись на диване, одеяло едва прикрывало его бёдра, открывая вид на широкий торс. Он закинул руки за голову, сплетя пальцы на затылке, и наблюдал за мной с выражением абсолютного, невозмутимого спокойствия. В его глазах плясали весёлые искорки.
— Ты наслаждаешься, да? – рявкнула я, пытаясь запрыгнуть в штаны. — У меня рушится жизнь, я подставляю людей, которые ко мне добры, а ты лежишь и ухмыляешься!
— Мне нравится это зрелище, – лениво протянул он. Его голос был хриплым после сна, бархатистым и таким сексуальным, что мне захотелось кинуть в него его же подушкой. Или снова прыгнуть на него и забыть про всё и всех.
Он скользнул взглядом по моему телу – от босых ступней до футболки и растрёпанных волос.
— Ты очень мило паникуешь, Селина. В этом есть определённая... энергия. Как у маленького урагана.
— Я не ураган, я безответственный работник! Ты не понимаешь! Это не офис, где можно тихо проскользнуть за компьютер. Там конвейер! Если одно звено выпадает, всё рушится! Мистер Ривера сейчас, наверное, сжёг бекон из-за нервов!
Я подбежала к зеркалу, ужаснулась своему отражению. Глаза шальные, губы припухшие, на шее – красный след от его поцелуев.
— О нет... – я коснулась засоса пальцами. — Как я это объясню? Простите, я упала шеей на пылесос? Миссис Ривера сразу всё поймет. Она видит людей насквозь и поймёт, что я не просто проспала! Тебе то легко. Ты сам себе хозяин. Фокусники работают без графика. Захотел – исчез, захотел – появился. А у нормальных людей есть смены! Есть голодные клиенты, которые не прощают отсутствия кофеина в крови!
Я нашла одну туфлю и начала прыгать на одной ноге, пытаясь её надеть.
— Фокусники работают без графика, – повторил он, словно пробуя эту фразу на вкус. — Звучит неплохо. Но, к сожалению, у фокусников тоже есть свои обязательства. Просто я умею их... гибко интерпретировать.
Он наконец пошевелился. Одеяло окончательно сползло, и я, несмотря на панику, не смогла не бросить взгляд на его обнажённое тело.
— Где же вторая туфля? – спросила я, отводя взгляд, чтобы не отвлекаться.
— На комоде, – подсказал он. — Слушай, Селина. Дыши. Ты не опаздываешь на казнь. Ты всего лишь опаздываешь в закусочную. Мир не рухнет, если кто-то подождёт свой омлет лишние десять минут.
— Для Риверов это именно крах мира! Репутация заведения! – воскликнула я. — Мне нужно такси. Срочно.
— Я отвезу тебя.
Я замерла. Обернулась.
— Что? – переспросила я.
— Я отвезу тебя, – повторил он просто. — На моей машине быстрее. Я знаю короткие пути. И, поверь, я умею проезжать там, где таксисты боятся поцарапать бампер.
— Правда? – спросила я, чувствуя, как надежда поднимает голову. — Но тебе придётся встать. Одеться.
Он хмыкнул и одним текучим движением сел на кровати, спуская ноги на пол.
— Ради того, чтобы спасти тебя и мистера Ривера от сожжённого бекона? Пожалуй, я готов на эту жертву.
Он встал во весь рост.
— Это будет весьма кстати, – пробормотала я, чувствуя, как градус напряжения спадает. — Спасибо, Альберт. Только, пожалуйста, быстрее. Каждая минута – это один недовольный отзыв на Yelp.
— Пять минут, – бросил он, доставая чистые брюки. — Иди умойся. И попробуй замазать шею, если тебя так волнует мнение общественности. Хотя мне этот след нравится.
— Маньяк, – беззлобно бросила я, убегая в ванную.
Гонка по городу напоминала сцену из боевика. Альберт не врал – он действительно водил агрессивно, но виртуозно. Мы проскакивали на мигающий желтый, срезали углы через дворы.
— У нас рекордное время, – сказала я, глядя на часы на приборной панели. 10:30. — Если доедем за пять минут, я смогу ворваться через чёрный ход и притвориться, что я была на складе... Нет, бред.
— Скажи правду. Частично, – посоветовал он, обгоняя грузовик.
— Какую? Извините, миссис Ривера, я провела ночь с шикарным мужчиной и забыла, как меня зовут, не то что про работу?
Альберт рассмеялся.
— Скажи, что у тебя были обстоятельства непреодолимой силы.
— Ты слишком высокого мнения о своей «непреодолимости», – фыркнула я, хотя внутри всё сжалось от сладких воспоминаний.
Мы подлетели к знакомой вывеске. Даже через тонированное стекло я видела, что внутри полно народу. Очередь стояла даже у входа.
— О боже, – простонала я. — Там аншлаг.
Альберт остановился прямо у служебного входа, где обычно разгружали продукты.
— Беги, – сказал он. — И ничего не бойся. Если они тебя уволят – я найму тебя к себе.
— Кем? – я уже открыла дверь, впуская в прохладный салон запах жареного лука и кофе с улицы.
— Ассистенткой, – ответил он. — Забыла, что у меня нет помощника?
— Рассмотрю твоё предложение, как запасной вариант.
Я выскочила из машины, но Альберт поймал меня за запястье.
— Подожди секунду.
Он полез в бардачок, достал чёрную кожаную визитницу и вытащил карточку. На матовой чёрной бумаге серебром было вытиснено:
«Альберт Шоу. Фокусник и иллюзионист по найму.»
Ниже – только номер телефона и эмблема в виде маски с белыми рогами.
— Запиши мой номер, – сказал он.
Я почувствовала, как щёки заливает жар. Как же я могла быть такой дурой? Мы столько были знакомы, но я так и не спросила его номер. Словно школьница.
— Дай ручку, – быстро сказала я.
Он протянул серебряную авторучку. Я перевернула визитку и на обратной стороне крупно написала свой номер, добавив мелко: «Селина, которая не ураган, а просто катастрофа».
— Вот, – я вернула карточку. — Теперь мы квиты.
Альберт посмотрел на надпись, усмехнулся и аккуратно спрятал её во внутренний карман чёрной рубашки — прямо к сердцу, как мне показалось. Я наклонилась к нему через сиденье и быстро чмокнула в белую, загриммированную щёку.
— Обязательно позвоню, как освобожусь, – сказала я. — Спасибо, что спас мою задницу. Дважды за сутки.
— Беги, девочка моя, – произнёс он, явно довольный тем, что я поцеловала его. Он трепетно прикоснулся к щеке.
Я выскочила, захлопнула дверь и побежала к служебному входу, чувствуя, как визитка в кармане жжёт сильнее любого засоса. У меня был его номер. У меня был он. И весь мир вдруг стал ярче и громче. В раздевалке я за две минуты влезла в форму. Волосы заколола в небрежный пучок, на шею накинула тонкий шарфик. Зеркало отражало девушку с горящими глазами и глупой улыбкой, которую невозможно было стереть.
На кухне стоял привычный гул: шипение сковородок, звон посуды, Гектор матерился по-испански на сломанный блендер.
— Простите, простите, простите! – выпалила я, врываясь. — Я всё объясню...
Гектор обернулся, вытер руки о полотенце и окинул меня взглядом с ног до головы. Потом широко улыбнулся, показывая золотой зуб.
— Ох, niña, мы с Розой тебя сегодня даже не ждали. Хэллоуин же был! Молодёжь должна отрываться, а не страдать на работе. Но раз ты пришла – отлично, поможешь. У нас аншлаг, люди поедают блинчики, как в последний раз.
Я выдохнула с таким облегчением, что чуть не упала.
— Спасибо, мистер Ривера. Вы святой.
— Давай, бери подносы, – он подмигнул.
Я нырнула в работу, как в прохладную воду после пожара. Разносила тарелки, улыбалась, записывала заказы, подливала кофе. Руки сами знали, что делать, а голова кружилась от одной мысли: у меня есть его номер. Он будет ждать моего звонка.
— Ещё кофе? Конечно, сэр. Доброе утро! Извините за ожидание, у нас небольшая техническая заминка на кухне. Блинчики? Сию минуту!
Я обслуживала клиентов, улыбалась им, шутила с постоянными посетителями, но мыслями была далеко.
— Девушка, вы сияете, как новый доллар, – заметил старик за пятым столиком, когда я подливала ему кофе. — Выиграли в лотерею?
Я замерла с кофейником в руке.
— Вроде того, мистер Джонс, – улыбнулась я. — Вроде того.
Я как раз несла три порции «полного американского», когда почувствовала взгляд Розы на своей шее. Шарфик немного сполз, и красный след от поцелуев Альберта стал виден во всей красе.
Поставила тарелки, неловко подтянула ткань повыше.
— Селина, – мягко сказала Роза, подходя ближе. — Подойди-ка.
Я подошла, чувствуя себя школьницей перед директором.
— Это... – начала я, — это не то, что вы думаете...
Она посмотрела на засос, потом мне в глаза. И вдруг улыбнулась – тепло, по матерински.
— Надеюсь, он хороший парень, милая. Ты светишься. Давно я такой тебя не видела.
Я моргнула. Потом кивнула, не в силах сдержать улыбку.
— Очень хороший, – убеждённо ответила я.
— Тогда всё в порядке, – Роза похлопала меня по плечу. — И шарфик сними, душно же. Никто здесь в монастыре не работает.
Я сняла шарфик, и след от поцелуев остался на виду. Пусть. Мне было всё равно. Весь день я летала. Разливала кофе и думала о том, как он пьёт свой, чёрный, без сахара. Подавала бекон – вспоминала, как он кусал мне плечо. Улыбалась клиентам так широко, что некоторые просили сфотографироваться «с этой солнечной официанткой».
В три часа дня, когда поток немного спал, я улизнула в подсобку, достала телефон и набрала сообщение:
«Я жива. Спасла репутацию закусочной. Засос гордо ношу. Когда ты свободен сегодня?»
Ответ пришёл через двадцать секунд:
«Когда скажешь, и я приеду за тобой.»
Я прижала телефон к груди и чуть не взвизгнула от счастья. Перечитывала его сообщение, наверное, ещё несколько раз до конца смены. Простые слова. Никаких смайликов, никаких лишних украшений. Но в них была такая уверенность, такая надежность, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Как же это приятно... Боже, как же это чертовски приятно – знать, что ты не одна. Знать, что тебе не придется плестись на автобусную остановку, вызывать такси или просить мистера Ривера отвезти домой. Знать, что есть кто-то, кто бросит свои дела, заведет машину и приедет просто потому, что ты закончила работу. Это чувство защищенности было для меня в новинку. Я привыкла быть сильной, привыкла рассчитывать только на себя. А теперь? Теперь у меня был Альберт. Мой личный фокусник, который превратил мою серую жизнь в яркое, хоть и немного пугающее, шоу.
— Селина, ты там уснула с телефоном? – голос Гектора вывел меня из транса.
— Нет, мистер Ривера, я просто... проверяю сеансы кино на этой неделе, – соврала я, быстро пряча телефон в карман передника.
— Ага, конечно, – он подмигнул, протирая стойку. — Иди уже, переодевайся. Смена закончилась десять минут назад.
Я побежала в раздевалку. Сборы были быстрыми. Я стянула униформу, чувствуя облегчение, когда ткань перестала давить на плечи. Натянула джинсы и свитер, распустила пучок, позволив волосам упасть на плечи. В зеркале на меня смотрела девушка, которая совсем не выглядела уставшей после долгой смены на ногах. Глаза блестели, румянец играл на щеках. Любовь – лучший энергетик. Или это была страсть? Или одержимость? Я не знала, как это назвать, и мне было плевать на термины.
— До завтра, мистер и миссис Ривера! – крикнула я, вылетая через главный вход.
— Будь осторожна, девочка! – донеслось мне в след.
Вечерний воздух был прохладным и влажным. Ноябрь вступал в свои права, и ветер пах прелой листвой и приближающимся дождем. Парковка перед закусочной была полупустой. Тусклый фонарь мигал, отбрасывая длинные, пляшущие тени на асфальт. Я достала телефон и быстро набрала: «Я всё. Жду тебя на парковке». Ответ пришел мгновенно: «Буду через 15 минут».
Я начала мерить шагами асфальт, напевая под нос ту самую песню Селены Гомес, которая так не вовремя подвела меня утром. Вдруг яркий свет фар резанул по глазам. Я радостно обернулась, ожидая увидеть чёрный фургон Альберта, но улыбка сползла с моего лица. Это был не фургон. Это была патрульная машина с включенными габаритами, но без сирены. Бело-синяя раскраска, мигалка на крыше. Полиция.
Сердце пропустило удар. Старый страх, живущий где-то на подкорке, поднял голову. Что я сделала? Ничего. Я ничего не сделала. Так что и волноваться мне было не о чем.
Машина плавно подкатила ко мне и остановилась. Стекло со стороны водителя поползло вниз.
— Добрый вечер, Селина, – голос был знакомым. Усталым и немного натянутым.
Из машины вышел офицер Дэвис. Лицо его было серьёзным, а руки он держал на тактическом поясе, хоть и не касался оружия.
— Добрый вечер, офицер Дэвис, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что-то случилось? Вы не за пончиками? Мы уже закрыли кассу.
Он криво усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз.
— Нет, сегодня без пончиков. Я просто патрулировал район, увидел тебя одну на парковке. Решил проверить, всё ли в порядке. Времена сейчас неспокойные, сама знаешь.
Он начал издалека. Слишком издалека. Я чувствовала фальшь за версту. Офицеры полиции не останавливаются просто так поболтать с официантками после смены, если им что-то не нужно.
— Со мной всё в порядке, сэр, – сказала я, скрестив руки на груди – защитная поза. — Я жду... друга. Он сейчас меня заберёт.
— Друга? – Дэвис прищурился. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в моё личное пространство. — Это хорошо. Одной сейчас ходить опасно. Особенно после того, что было в городе.
Он замолчал, давая тишине повиснуть между нами. Я знала, о чем он говорит. Об убийствах и пропажах людей. Город жил в страхе уже несколько лет. Хотя в последнее время было всё, на удивление, спокойно.
— Я знаю, офицер. Поэтому меня и забирают на машине, – я начала терять терпение. — Вы что-то хотели конкретное? Или просто решили провести лекцию по безопасности?
Дэвис вздохнул, снял фуражку и провел рукой по лбу.
— Ладно, Селина. Давай начистоту. Я видел тебя вчера на празднике. И видел, с кем ты была на крыше.
Моё сердце сжалось. Альберт.
— И что? – холодно спросила я. — Это преступление? Мы ничего там не сделали.
— Нет, не преступление, – он понизил голос, словно боялся, что нас подслушают. — Но этот мужчина... Альберт Шоу. Мы проверили его по базе данных.
— Вы следите за ним? – я почувствовала, как внутри закипает злость.
— Мы проверяем всех новых людей в городе, Селина. Это наша работа. И вот что интересно... – Дэвис достал блокнот, хотя в темноте вряд ли мог что-то прочитать. — Мистер Шоу переехал сюда три года назад. Купил старый дом, который никто не брал годами, живёт один с братом наркоманом. Ездит на чёрном фургоне, в котором можно, образно выражаясь, спрятать слона. Работает сам на себя, никаких коллег, никаких друзей.
— Он фокусник! – выпалила я. — Ему нужен фургон для реквизита!
— Фокусник, – Дэвис хмыкнул, и в этом звуке было столько презрения, что мне захотелось его ударить. — Странная профессия для взрослого мужика, не находишь? Но дело не в этом. Дело в том, что первое убийство произошло ровно через две недели после того, как он здесь появился.
Я замерла. Слова офицера ударили меня, как пощёчина.
— Это совпадение, – твёрдо сказала я.
— Совпадение? – Дэвис подался вперёд. — Очень уж странное совпадение, не находишь?
— Вы бредите, – я отступила на шаг. — Вы просто не можете найти настоящего убийцу, у вас нет зацепок, начальство давит, и вы решили найти козла отпущения! Идеальная цель, да? Одинокий, странный приезжий, который ни с кем не общается. Давайте повесим всё на жуткого фокусника, и дело закрыто!
— Селина, послушай...
— Нет, это вы послушайте! – меня понесло. Злость, копившаяся от несправедливости, прорвала плотину. — Я знаю его! Он добрый человек. Он... он спасал меня не один раз. Он искренне заботится обо мне и своём брате. А вы? Вы судите такого человека только внешне и сразу решаете, что он монстр? Это ваша работа – профилировать людей по внешности?
— Убийцы часто выглядят добрыми и заботливыми, Селина, – голос Дэвиса стал жёстким. — Они умеют втираться в доверие. Особенно к одиноким девушкам. Очаровывают, заманивают... А потом их находят убитыми.
— Замолчите! – крикнула я. — Не смейте говорить про него гадости! Вы его не знаете! Вам просто нужно закрыть дело!
— Я пытаюсь тебя защитить! – рявкнул Дэвис, теряя самообладание. — Ты связалась с человеком, у которого в биографии сплошные белые пятна! Почему он переехал сюда? Почему живёт как отшельник? Ты задавала ему эти вопросы? Или ты просто растаяла от пары фокусов и комплиментов?
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Уезжайте, офицер Дэвис. Я не хочу больше слушать этот бред. Если у вас есть ордер на арест – арестовывайте. Если нет – оставьте его и меня в покое.
Дэвис покачал головой, глядя на меня с жалостью, смешанной с раздражением.
— Ты делаешь ошибку. Большую ошибку. Когда поймёшь это, может быть поздно. Будь осторожна. Я серьёзно.
— Я сказала – уезжайте!
Он уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но тут звук мотора разрезал ночную тишину. Низкий, рокочущий звук, похожий на рык проснувшегося зверя. На парковку, медленно и неотвратимо, въехал чёрный фургон. Он выглядел огромным в свете мигающего фонаря. Тонированные стекла, массивный бампер, хищные очертания. Он двигался плавно, как акула в воде, и остановился ровно между мной и полицейской машиной, отсекая меня от Дэвиса.
Дверь водителя открылась. Альберт вышел наружу. В этот момент я увидела его глазами Дэвиса. Высокий, широкоплечий, весь в чёрном – шляпа, рубашка, брюки, тяжёлые ботинки. Загриммированное лицо в тёмных очках было бесстрастным, но в движениях чувствовалась скрытая угроза. Он не спешил. Он двигался с пугающей уверенностью хозяина положения.
Альберт даже не посмотрел на полицейского сначала. Он обошёл капот своего фургона и направился прямо ко мне.
— Селина, – его голос был мягким, но в нём звенела сталь. Он подошёл вплотную, игнорируя присутствие представителя закона. Его глаза, голубые и внимательные, сканировали моё лицо, ища следы страха или слёз. — Всё в порядке? – спросил он негромко, но так, что Дэвис наверняка услышал.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, сменяясь волной тепла. Он здесь. Он приехал.
— Всё нормально, Альберт, – сказала я, и мой голос дрогнул, выдавая волнение. — Просто... беседуем.
Альберт медленно перевёл взгляд на офицера Дэвиса. Его лицо окаменело. Тепло исчезло из глаз, сменившись ледяным холодом. Он выпрямился во весь рост, и мне показалось, что он стал ещё выше, нависая над полицейским, хотя между ними было несколько метров.
— Офицер, – произнёс Альберт. Это не было приветствием. Это было требованием объяснений.
Дэвис положил руку на кобуру – рефлекторно, неосознанно. Он чувствовал эту угрозу. Животный инстинкт кричал ему, что перед ним хищник.
— Мистер Шоу, – кивнул Дэвис, стараясь сохранить лицо. — Я беседовал с гражданкой о безопасности. В городе комендантский час, как вы знаете, оставаться одной на улице небезопасно.
— Селина не одна, – отрезал Альберт.
Он сделал шаг и встал рядом со мной, так близко, что наши плечи соприкоснулись. А потом он сделал то, от чего у меня перехватило дыхание, а у Дэвиса сузились глаза. Он по-хозяйски положил тяжелую ладонь мне на спину, между лопаток. Это был не просто жест поддержки. Это была метка. Демонстрация собственности. Он словно говорил: «Моё. Не трогать». Его пальцы слегка сжались, и я почувствовала жар его ладони даже через плотную ткань свитера.
— Я спрашивал её, не замечала ли она чего подозрительного, – Дэвис решил идти ва-банк, сверля Альберта взглядом. — В поведении новых знакомых, например.
Альберт даже не моргнул. Его лицо оставалось маской спокойствия, но аура вокруг него сгустилась, стала почти осязаемо тяжёлой.
— Офицер, – голос Альберта стал приторно-вежливым, тягучим, как патока, но в этой сладости был яд. — Я ценю ваше рвение в защите правопорядка. Но, боюсь, вы тратите время не на того человека. Селина только что закончила тяжёлую смену. Она устала. И она хочет домой.
Он чуть подтолкнул меня к пассажирской двери фургона, не убирая руки с моей спины.
— А что касается её безопасности... – Альберт сделал паузу, и его губы тронула едва заметная, хищная усмешка. — Вас не должно это беспокоить. Потому что она под моей защитой.
Эта фраза повисла в воздухе, как брошенная перчатка. «Под моей защитой». Это звучало как обещание уничтожить любого, кто посмеет ко мне приблизиться. Это было первобытно. Дико. И чертовски возбуждающе.
Дэвис смотрел на него, и я видела, как в его глазах борется долг полицейского и инстинкт самосохранения. У него не было ничего на Альберта. Никаких улик, кроме совпадений и «чуйки». А перед ним стоял человек, который явно не боялся значка и пистолета.
— Под защитой, значит, – процедил Дэвис. — Ну-ну. Смотрите, Шоу. Я за вами наблюдаю. Один неверный шаг...
— Вы найдёте меня там же, где и всегда, офицер, – равнодушно ответил Альберт. — В моём доме. Я ни от кого не прячусь.
Они сверлили друг друга взглядами ещё несколько бесконечных секунд. Напряжение было таким сильным, что, казалось, лампочка в фонаре над нами сейчас лопнет, обрызгав стеклянным дождём. Наконец, Дэвис первым отвёл взгляд. Он понял, что проиграл этот раунд. Он натянул на лицо маску фальшивой дружелюбности и вежливости, которая выглядела на нём как плохо подогнанный костюм.
— Что ж, – он кашлянул. — Доброй ночи, Селина.
— Доброй ночи, офицер, – ответила я.
— Всего хорошего, – бросил Альберт, поджав губы, что прозвучало скорее как «пошёл вон».
Дэвис развернулся, сел в патрульную машину и, не включая мигалку, медленно выехал с парковки. Мы стояли и смотрели ему вслед, пока красные огни задних фар не растворились в темноте улицы. Только тогда Альберт убрал руку с моей спины, но не отошёл. Он повернулся ко мне, и маска ледяного спокойствия треснула.
— Он тебя напугал? Что-то сделал? – спросил он, и теперь в его голосе была только тревога.
Я посмотрела на него. На его тёмный силуэт, на жесткую линию челюсти, на глаза, которые только что метали молнии в полицейского, а теперь смотрели на меня с заботой. Дэвис сказал, что он может быть убийцей. Что он опасен. Что он притворяется. Вспомнила слова офицера: «Убийцы часто выглядят заботливыми». Но то, что было между нами, невозможно так просто подделать, изобразить все те эмоции. То, как он встал между мной и Дэвисом. То, как он сказал «Она под моей защитой». Я не боялась его. Наоборот. Рядом с ним я чувствовала себя в большей безопасности, чем в бронированном бункере.
— Нет, – я покачала головой, подходя к нему вплотную и кладя ладони ему на грудь, прямо поверх того места, где он спрятал мою визитку утром. – Он меня разозлил. Он говорил про тебя глупости.
Альберт накрыл мои руки своими.
— Какие глупости?
— Что ты странный. Что ты ездишь на подозрительном фургоне. Что ты... причастен к убийствам.
Я почувствовала, как под моими ладонями напряглись его мышцы. Он замер.
— И ты ему поверила? – спросил он от чего-то напряжённо.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Я сказала ему убираться к чёрту, – ответила я честно.
Альберт выдохнул, и напряжение ушло из его тела. Он улыбнулся – не той страшной усмешкой, что предназначалась Дэвису, а той, которая была только для меня.
— Моя девочка, – прошептал он и, наклонившись, поцеловал меня в макушку. — Поехали отсюда.
Он открыл передо мной дверь фургона, галантно подавая руку, чтобы помочь забраться в высокую кабину. Я села на пассажирское сиденье. Внутри пахло кожей и тем же сандалом. Это было логово зверя, но я забиралась в него добровольно. Когда Альберт сел за руль и завёл мотор, я посмотрела в боковое зеркало. Парковка была пуста. Тени исчезли, разогнанные светом его фар. Полиция могла думать что угодно. Город мог бояться. Но я сделала свой выбор. Я была под его защитой. И мне это нравилось больше, чем я смела признаться даже самой себе.