Исчезнувшая

 Вы где были? – скрестив руки на груди, мама встречает нас у двери.

– Я же тебе говорила, ходили гулять, – отвечает Сьюзан. Мы проходим в дом и разуваемся.

– У вас грязная обувь. Вы же не одни ходили по тропинке? Я тебе говорила, что там небезопасно.

– Конечно, не одни. – Сьюзан поворачивается к маме спиной и закатывает глаза.

– Родни? Это правда? – Мама смотрит на меня глазами рассерженного дракона.

– Да, – подтверждаю я. И действительно, с нами же был Майк. Правда, возвращались мы без него, но ведь мама не об этом спрашивала.

– Слушайте меня, обе. Вы знаете, что оставаться без сопровождающих вам небезопасно. Вы не способны защитить себя.

Сьюзан кивает, а я вспоминаю уроки личной безопасности в больнице. Это относится ко всем Очищенным. Ты не можешь защитить себя и не можешь напасть на другого, а значит, тебе нужно быть особенно внимательным и осторожным.

Но что такого там, на тропинке, кроме деревьев? 

- Отстань ты уже от них,- Из кухни доносится голос папы ,- Девочки , раздевайтесь и пойдемте ужинать.

- Я не голодна, спасибо,- Я и вправду не хотела есть, мне хотелось поскорее порисовать.

- Я тоже не хочу,- говорит Сьюзан.

Наконец то это превосходное чувство легкости - когда ты берешь карандаш и начинаешь рисовать все что тебе захочется . Именно так я могу выражать свои мысли и эмоции , а еще я могу четко изображать те картинки, которые засели у меня в памяти. Например , я помню абсолютно всех своих медсестер и могу изобразить их на бумаге . Но сегодня я хочу нарисовать лишь одного. доктор Макклаер - его лицо всегда перед моими глазами .

я взяла карандаш и начала рисовать . Когда осталось дорисовать последние штрихи , в комнату вошла Сьюзан .

– Сьюзан, это... – я поднимаю листок, – доктор Макклаер.
Эми берет у меня рисунок и пожимает плечами.

– Какой страшный!

– Бывает и страшный, а бывает и нормальный.

– Я бы с удовольствием поработала с ним, когда стану медсестрой, – он потрясающий .

– Почему?

– А ты не знаешь? Это ведь он все начал. Я имею в виду Очистку. Он ее изобрел. Нам про это в школе рассказывали, на уроке.

Я смотрю на рисунок, на глаза под тяжелыми веками, которые смотрят на меня. Того, о чем сказала Сьюзан, я не знала. Или знала? К доктору Макклаер все относились с почтением и боязнью, его избегали. В больнице у всех Очищенных был свой наблюдающий врач. Моим была оно. Но почему – раньше я и не думала об этом – в его приемной никогда не было никого, кроме меня? Никто из тех, кого я знала, его не видел. Если доктор Макклаер такая важная особа, с чего бы ему заниматься мной?

В больничной школе нас знакомили с основами Очистки. Мы все были преступниками, приговоренными к стиранию памяти и личности, чтобы начать все сначала. Дальнейший ход процесса закрепления обеспечивал специально установленный прибор в нашем мозгу, который снимали по достижении нами девятнадцати лет. Таким образом, Очистка – это второй шанс, избавивший нас от тюрьмы или снявший с электрического стула.

Но в тюрьме, по крайней мере, знаешь, кто ты такой. На электрическом стуле, если совершил что-то особенно плохое, времени ни на что уже нет.

Кусаю губу.

– У тебя никогда не возникало желания узнать?

– Узнать что?

– Почему тебя Очистили.

– Нет. Если прошлое невыносимо, зачем его ворошить?

Я пожимаю плечами. Затем, что оно мое.