Заседание Писателей

2015 год. 24 февраля. ???.
Грат Бранте стоял над ними, сжимая рукоять меча. Его глаза лихорадочно бегали от Лимей к мучениям Дмитрия.
​— Чего ты ждёшь, Эйфлер?! — прорычал Грат. — Его сопротивление — это ошибка! Исправь её!
​Лимей не ответила. Она видела, как капля пота скатилась по лбу Дмитрия, смешиваясь с кровью. В этот момент из-за тяжёлых стальных дверей комнаты, раздался пронзительный, полный чистого ужаса крик.
​— АААААААААА! — голос Миры эхом ударил в стены.
​Грат резко обернулся. Его лицо исказилось. На мгновение он забыл о протоколах.
— Мира?.. — он сделал шаг к выходу.
​Лимей среагировала мгновенно. Её рука, не глядя, ударила по скрытой панели управления безопасностью сектора.
​— Сиди лучше здесь! — чётко произнесла она.
​Массивные титановые перегородки, предназначенные для изоляции вышедших из-под контроля субъектов, со свистом вылетели из пазов. Грат не успел даже вскрикнуть, как оказался зажат в узком техническом шлюзе между комнатой и коридором. Прозрачное бронестекло толщиной в десять сантиметров отделило его от комнаты.
​— Эйфлер! Ты что творишь?! Открой! — Грат с яростью ударил кулаком в стекло, но звук донёсся до Лимей лишь глухим стуком. Он был заперт. Магнитные замки заблокировали выход.
​Лимей медленно повернулась к Дмитрию. Он сидел на полу, с аппаратом в носу. Его глаза были расширены от шока. Он видел, как она только что предала Грата, но не понимал, зачем.
​— Смотри на меня, Дмитрий, — Лимей подошла вплотную, игнорируя беснующегося за стеклом Бранте. — Ты всё ещё думаешь о себе! О своей боли. О том, как несправедлив этот металл, впившийся в твой нос.
​— Твоё эго, это твоя главная поломка, — Лимей наклонилась к самому его уху, её голос звучал тише шелеста страниц. — Но у тебя есть шанс. Уплотнители этого аппарата сделаны из термочувствительного полимера.
​— Если температура внутри клапанов поднимется выше восьмидесяти градусов, сработает экстренный сброс давления. Датчики сочтут это пожаром и отключат гидравлику. Тебе нужна горячая вода, Дмитрий. Или любая жидкость такой температуры.
​Дмитрий в недоумении посмотрел на неё.
— Только так, ты сможешь освободить свой нос. — сказала Лимей.
​Она развернулась и направилась к выходу, даже не взглянув на Грата, который продолжал неистово биться в бронированное стекло.
​— Почему?.. — прохрипел Дмитрий ей вдогонку.
​Лимей остановилась в дверях. На мгновение она коснулась своей щеки и там, где в её воспоминаниях когда-то была слеза.
— Неважно. — говоря это, она ушла.

Комната где затащили Тер Дейл, Мими Грант и Элио Ортиса.
Комната был залит мертвенно-желтым светом факелов. В центре, окруженные фигурами в тяжелых желтых балахонах, на коленях стояли Тер Дейл, Мими Грант и Элио Ортис. Их руки были стянуты за спиной, а тени от культистов ложились на них, словно прутья клетки.
​Перед ними, как судьи в чистилище, стояли Рина Филис, Майя Астэр и Ларус.
​Тер Дейл подняла голову. Её лицо было испачкано сажей, а в глазах горел огонь, который не имел отношения к факелам. Она смотрела прямо на Рину.
​— Я верила тебе, Рина... — голос Тер дрожал от ярости. — И тебе, Майя. Вы предатели!...
​Рина Филис равнодушно поправила воротник, даже не глядя на Тер. Её голос был сухим и колючим:
— Не надо было быть такой жалкой, Тер. Твоё  доверие это дефект конструкции. Мы просто отсекаем слабые звенья.
​— Отпустите нас суки! Слышите?! — выкрикнула Мими Грант, пытаясь дернуться вперед, но культист в желтом грубо прижал её плечо к полу. — Это безумие! Вы не имеете права!
​— Пожалуйста... — Элио Ортис тяжело дышал, его лоб был разбит. — Зачем вам это?
​Ларус сделал шаг вперед. Его фигура в полумраке казалась монументальной.
​— Мы не терпим статики, — произнес Ларус. — Вы должны пройти испытание. Либо вы станете частью системы, либо она перетрет вас в пыль. Это не личное, это эволюция.
​В этот момент тяжелые дубовые двери зала разлетелись с таким грохотом, будто в них врезался грузовик. В облаке щепок и пыли в зал ворвались двое.
​Озоб и Лииса.
​Озоб не тратил время на разговоры. Его фигура влетела в ряды желтых балахонов подобно живому тарану. Первым же ударом он снес голову культисту, буквально впечатав его в каменную колонну.
​Лииса двигалась как тень. В её руках сверкнуло лезвие. Она не шла в лобовую атаку, а просачивалась сквозь ряды врагов, нанося точные удары под колено и в сочленения брони.
​— Устроим вечеринку, ублюдки! — прорычал Озоб, хватая одного из культистов за шею и используя его как живой щит против набегающих врагов.
​Лииса сделала кувырок, увернулась от тяжелого топора культиста и, вскочив на ноги, вогнала нож в горло следующему. Битва превратилась в кровавый танец. Озоб крушил черепа голыми руками, а Лииса зачищала пространство вокруг пленников.
​— Мими, Тер! К выходу! — крикнула Лииса, полосуя балахон очередного фанатика.
​Зал наполнился криками, звоном стали и хрустом костей. Культисты напирали числом, но Озоб был неудержим, и его ярость будто сожрал его.
​В разгар самой острой схватки, когда Озоб уже занес кулак над последним из ближайших стражей, раздался звук, перекрывший весь шум битвы.
​Ларус стоял, вытянув руку. В его ладони был черный револьвер, направленный точно в голову Озоба. Рина и Майя синхронно отступили в тень, готовые к любому исходу.
​— ВСЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ! — прогремел голос Ларуса.
​Движение в зале замерло. Озоб застыл с окровавленным культистом в руках. Лииса замерла в полуприседе, её клинок был в дюйме от шеи противника. Пленники на полу перестали дышать.
​Ларус медленно перевел ствол с Озоба на Лиису, а затем на Тер Дейл. Его палец лежал на спусковом крючке.
​— Еще один шаг, — тихо, но отчетливо произнес Ларус, — и это помещение станет братской могилой. Озоб, отпусти его. Сейчас же.

Комната где Грат Бранте.
​С оглушительным скрежетом стекло лопнуло, рассыпаясь на тысячи острых, как бритвы, алмазных крошек. Грат вывалился наружу, тяжело дыша, его кожа была изрезана осколками, но он не чувствовал боли. В его ушах всё ещё звенел тот крик. Крик, который он узнал бы из миллионов.
​— Мира... — прохрипел он, срываясь на бег.
​Впереди, в коридоре, в луже густой, чернеющей крови, виднелось что-то желтое. Грат затормозил, его подошвы проскользили по липкому полу.
​Она лежала прямо посреди прохода. Мира. Его единственная слабость. Его единственная причина не превратиться в окончательный механизм.
​Грат упал на колени так резко, что кости глухо ударились о бетон. Его руки потянулись к ней, но замерли в воздухе. Зрелище было за гранью человеческого понимания. Плечи Миры заканчивались рваными, багровыми ранами, обе её руки были вырваны с корнем.
​— Нет... нет, нет, нет, — шептал Грат. Его лицо, обычно каменное и грозное, теперь поплыло, исказилось в гримасе первобытного ужаса.
​Он прижал её голову к своей груди, пачкая свой парадный мундир её остывающей кровью. Её глаза были открыты, в них застыло отражение того самого момента, когда жизнь покинула её тело.
​— Моя маленькая... Моя жизнь... — Грат зарылся лицом в её спутанные волосы, и из его горла вырвался звук, больше похожий на рык раненого зверя, чем на человеческий плач. — Я должен был быть рядом. Я должен был разнести эти стены раньше!
​Он раскачивался из стороны в сторону, прижимая её к себе так сильно, будто пытался передать ей собственное тепло, собственную силу.
​— Ты была единственным светлым пятном в этом грёбаном бетонном аду... Мира, — его голос сорвался на хрип. — Единственной правдой среди всей этой лжи про высшую цель.... Я не смог тебя спасти... Я должен был быть рядом.... с тобой....
​Грат поднял голову. Его глаза, мокрые от слёз, внезапно стали сухими и пугающе прозрачными. В них больше не было горя. Там родилось нечто гораздо более страшное. Возмездие.
​Он осторожно опустил тело Миры на пол и медленно поднялся. Каждый его сустав хрустнул, словно перенапряженная пружина. Он не вытер кровь с лица, он позволил ей засохнуть багровой маской.
​Грат посмотрел в сторону комнаты, откуда доносились звуки битвы Озоба и Ларуса. Он медленно вытащил свой меч. Сталь зловеще блеснула в красном свете.
​— Вы все... — прошептал он, и этот шепот был громче любого крика. — Писатели, Ларус, Лимей, Мастер Ди... Все, кто приложил к этому руку. Все, кто позволил этому случиться.
​Он сжал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.
​— Вы хотели увидеть идеального солдата? Вы хотели увидеть, на что способен человек, которому нечего терять? — Грат сделал первый шаг, и с каждым шагом его аура становилась всё более тяжёлой, подавляющей. — Гринфорест сгорит сегодня. И я буду тем, кто зажжёт спичку.
Он шел вперед, и каждый его шаг оставлял на полу тяжелый, влажный отпечаток. Когда из боковой двери, ведущей в технический отсек, вышла Лимей, он не затормозил. Он даже не сменил темп.
​— ТЫ! — этот рык не был похож на человеческий голос.
​Грат мгновенно сократил дистанцию. Его меч описал широкую, свистящую дугу, нацеленную точно в шею Лимей. Удар был такой силы, что должен был перерубить не только плоть, но и стальной косяк двери за её спиной.
​Лимей даже не вздрогнула.
​В ту долю секунды, когда лезвие должно было коснуться её кожи, Лимей резко выбросила вперед левую руку. На её запястье блеснул тонкий, почти невидимый браслет из вольфрамовой нити, соединенный с миниатюрным электромагнитом в рукаве.
​Вместо того чтобы увернуться, она схватила лезвие меча голыми руками.
​Точнее, она использовала закон электромагнитной индукции. Вспышка синеватого разряда ослепила Грата. Меч, попав в мощнейшее магнитное поле, созданное Лимей, не просто остановился, а его вывернуло из рук Грата. Из-за колоссального момента инерции и собственной силы Грата, его же собственный меч ударил его плашмя в грудь, отбрасывая назад на три метра.
​Лимей стояла неподвижно, её белая перчатка дымилась.
​— Грат, — холодно произнесла она. — Я так и думала, твоя кинетическая энергия прямо пропорциональна твоей ярости. А ярость это плохая переменная для боя.
​Грат вскочил на ноги. Его лицо было залито кровью из разбитого носа, но глаза горели фанатичным огнем. Он бросился в новую атаку, теперь более осторожно, нанося серию коротких, колющих ударов.
​Лимей двигалась как ртуть. Но она вычисляла.
​Шаг влево, меч проходит в миллиметре от плеча.
​Наклон головы, сталь срезает прядь волос.
​Удар ладонью в локоть Грата, его рука немеет на секунду, сбивая темп.
​Битва была похожа на схватку медведя с призраком. Грат крушил стены, вырывая куски бетона, а Лимей использовала всё. От огнетушителей, которые она подрывала точными ударами, до оголенных проводов, создавая вокруг себя зону смерти.
​Сверху, на втором этаже, за этим безумием наблюдал Алексей Нефритов. Он тяжело дышал, вытирая пот со лба.
​Алексей посмотрел вниз, на то, как Грат пытается разрубить Лимей пополам, а та в ответ выпускает облако ледяного азота из трубы.
​— Пизд.., — прохрипел Алексей, поправляя сползающий ремень.
​Он перевел взгляд в противоположную сторону коридора и его лицо вытянулось.
​Там, в тени колонн, шатался Дмитрий. Зрелище было жутким. В носу всё еще была закреплена массивная железная конструкция. Один гвоздь уже глубоко вошел в плоть, и Дмитрий выглядел как человек, восставший из могилы. Его движения были лихорадочными, отрывистыми. Он не смотрел на битву Грата и Лимей, а искал что-то другое.
​— Где... где она... — хрипел Дмитрий, задыхаясь от боли.
​Он забрел в зону кухни. Его глаза лихорадочно бегали по столам. Ему не нужно было оружие. Ему не нужна была помощь. Ему нужна была смертельная температура.
​Алексей увидел, как Дмитрий схватил огромный промышленный чайник, из которого всё еще шел пар.
​— Дмитрий... — прошептал Алексей, содрогнувшись. — Что ты делаешь?!...
Дрожащими руками Дмитрий обхватил рукоять промышленного чайника. Пар обжигал ладони, но это было ничто по сравнению с холодной тяжестью гвоздя, уже вошедшего в кость. Он знал, что либо сейчас он превратит свое лицо в кусок обожженного мяса, либо второй гвоздь превратит его нос в кашу.
​Он зажмурился и опрокинул чайник.
​— ААААААААААА!!!
​Крик разорвал тишину здания. Это был звук ломающейся человеческой психики. Кипяток хлынул на металл и кожу. Раздался резкий, шипящий звук, как будто раскаленное железо опустили в ледяную воду. Полимерные уплотнители внутри аппарата, среагировав на критическую температуру, мгновенно расширились.
​Гидравлика выдохнула облако пара, и тяжелая железная рама с лязгом отскочила от лица Дмитрия, ударившись о кафельный пол. Но торжества не случилось. Один гвоздь, первый, так и остался торчать глубоко в переносице, поблескивая сталью среди красных ожогов. Теперь он выглядел как жуткий, варварский пирсинг.
​В коридоре Грат и Лимей замерли на долю секунды. Этот крик подействовал на Грата как электрический разряд.
​Воспользовавшись тем, что Лимей на мгновение отвлеклась на звук, Грат нанес сокрушительный удар щитом в область её груди. Лимей отлетела в сторону, врезавшись в стеллаж с химикатами. Стеклянные колбы посыпались вниз, окутывая её облаком едкого дыма. Она не стала преследовать его, её расчёт подсказывал, что сейчас лучше исчезнуть в тенях вентиляции.
​Грат, не оборачиваясь, бросился к лестнице. Его тяжелые сапоги выбивали искры из ступеней, когда он взлетал на второй этаж, ведомый лишь яростью и звуком упавшего металла.
​Алексей Нефритов спрыгнул с мостика, приземлившись на согнутые ноги прямо рядом с Дмитрием. Тот лежал на полу, извиваясь от боли, его лицо было ярко-красным, покрытым волдырями, а из носа торчал проклятый гвоздь.
​— Ох, матерь божья... — Алексей поморщился, глядя на новый имидж Дмитрия. — Ну и прикид, Дима. В клубах Тель-Авива тебя бы приняли за икону стиля, но здесь ты выглядишь как жертва неудачного похода к пьяному косметологу.
​Алексей услышал, как наверху с грохотом распахнулись двери. Шаги Грата приближались.
​— Так! Держись!
​Алексей подхватил Дмитрия под мышки. Тот был тяжелым, обмякшим, но всё еще в сознании.
— Терпи, железный человек, — пропыхтел Алексей, затаскивая Дмитрия в узкую дверь кладовой для белья.
​Он захлопнул дверь и задвинул её тяжелым засовом изнутри как раз в тот момент, когда Грат Бранте ворвался в кухонный блок.
​Он влетел в помещение, выставив меч перед собой. Его глаза лихорадочно обшаривали комнату.
​На полу валялся дымящийся аппарат, раскрытый, побежденный кипятком. Рядом темнела лужа воды, смешанной с кровью. Но самого Дмитрия не было. Грат подошел к аппарату и пнул его со всей силы, вмяв железо в стену.
​— ВЫХОДИ! — его голос сорвался на хрип. — ДМИТРИЙ! ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! НИКТО ИЗ ВАС НЕ УЙДЕТ!
​Он начал крушить всё вокруг. Столы летели в щепки, шкафы падали, посуда разлеталась вдребезги. Грат был похож на запертый в клетке ураган. Он знал, что они где-то рядом. Он чувствовал запах их страха и ожогов.
​В кладовой, за тонкой перегородкой, Алексей прижал ладонь ко рту Дмитрия, чтобы тот не закричал от боли. Снаружи, за дверью, Грат тяжело дышал, и кончик его огромного меча пронзил деревянную панель двери всего в паре сантиметров от головы Алексея.
Дмитрий внезапно перехватил руку Алексея. Его пальцы, покрытые копотью, впились в запястье Нефритова с неожиданной силой. Он поднял голову, и Алексей вздрогнул. Один глаз Дмитрия заплыл от ожога, а стальной гвоздь, торчащий из переносицы, придавал ему вид механического демона.
​Дмитрий посмотрел Алексею прямо в глаза. В этом взгляде не было благодарности. В нём было холодное, как лезвие Лимей, осознание.
​— Алексей... — прохрипел Дмитрий, и голос его звучал так, будто он глотал битое стекло. — Приятно было с тобой проводить время! Бронза!
​Алексей не успел даже набрать воздуха для вопроса. Дмитрий резко вскинул ногу и со всей силы ударил Алексея в грудь, вышибая его спиной прямо в хлипкую дверь кладовой.
​Засов не выдержал. Алексей вылетел в коридор, прямо под ноги Грату Бранте.
​— ПОПАЛСЯ! — взревел Грат.
​Вспышка стали. Огромный меч Грата с хрустом пронзил грудную клетку Алексея, пригвоздив его к полу. Нефритов лишь судорожно дернулся, глядя на вырвавшуюся из раны сталь, и его глаза начали медленно гаснуть, отражая безумную ярость охотника.
​Воспользовавшись этой секундой, Дмитрий, как ошпаренный зверь, выскочил из кладовой с другой стороны. Он не оборачивался на хрипы Алексея. Он бежал. Спускаясь по лестнице на первый этаж, перепрыгивая через ступени, он вылетел из парадных дверей особняка в холодные объятия леса.
​Дмитрий бежал сквозь ветки, которые хлестали его по обожженному лицу. Кровь из-под гвоздя заливала рот, но он не чувствовал боли. Он начал смеяться. Сначала тихо, а затем всё громче, и это был надрывный, отчаянный хохот человека, который потерял рассудок, чтобы сохранить жизнь.
​— Я вышел... я вышел из системы! — кричал он, захлебываясь смехом.
​Но, смех оборвался резким, захлебывающимся криком. Дмитрий не заметил в высокой траве стальной челюсти старого медвежьего капкана. Зубья с хрустом сомкнулись на его лодыжке, дробя кость. Он рухнул лицом в грязь, и лес снова наполнился тишиной, нарушаемой лишь его прерывистым дыханием.
—ААААААААА!

​2015 год. 24 февраля. Утро. Лес.
​В лесу Гринфореста медленно ехал фургон скорой помощи. В кабине двое медиков, пожилой Стас и молодой Игорь. Они курили, глядя на темные верхушки сосен.
​— Слышал новости? — Стас выпустил струю дыма. — Следователь этот, Александр Пономарёв, доложил в штаб. Нашли двоих. Говорят, трупы такие, что даже патологоанатомы крестились. Обоим по двадцать с небольшим. Известные писатели!
​— Да уж, — поежился Игорь. —  Вечно какая-то чертовщина. Слушай, Стас, останови на минуту. Живот прихватило, не дотерплю до поста.
​Стас ворчливо ударил по тормозам.
— Давай быстрее, и так из графика выбились.
​Игорь выскочил из фургона и углубился в заросли. Отойдя метров на двадцать, он замер. Среди корней огромного дуба, наполовину засыпанный прелой листвой, лежал человек.
​— Эй... вы живы? — Игорь осторожно подошел ближе.
​На земле лежал мужчина в разорванной одежде. Это был Максим Борисов. Его лицо было мертвенно-бледным, дыхание едва заметным, чешуйчатым. Он был на самой грани, словно его душа уже начала отделяться от тела, но что-то крепко удерживало её в этом кошмаре.