Заседание Писателей

2015 год. 23-24 февраля. Дом Миллера. Ночь.
Воздух в особняке Миллера был тяжёлым, пропитанным запахом старой бумаги и химических реагентов. Лимей и Ларус вошли в прихожую, стряхивая капли дождя с одежды.
​— Надеюсь все в курсе что должны собираться в запускание тумана. — Лимей взглянула на часы.
​Ларус нахмурился, возиясь с панелью управления у входа.
— Ты говорила, что этот состав будет поглощать звук. Я всё ещё не понимаю... как? Они же всё равно услышат крики или выстрелы, разве нет?
​Лимей остановилась и посмотрела на него как на нерадивого ученика.
— Это не просто испарения воды, Ларус. Это синтетическая аэрозольная суспензия с высокой вязкостью.
— Чё?!
— Частицы нашего тумана имеют специфическую плотность и покрыты тонким слоем полимера, который создаёт эффект вязкого трения. Когда звуковая волна проходит через такую среду, она вызывает колебания микрокапель. Энергия волны преобразуется в тепловую энергию за счёт молекулярной диффузии.
— Ничего не понятно...
— Проще говоря звук вязнет в этом тумане. Крик человека затухает уже через десять метров, превращаясь в неразличимый шелест.
— Ладно, убедила, — буркнул Ларус. — Главное, чтобы эта химия не растворила наши собственные мозги.
​Лимей прошла вглубь дома, оглядывая беспорядок.
— Миллер! Ты где? — крикнула она. — Нам пора делать туман!
​Из-за закрытой двери туалета раздался глухой, слегка натужный голос Миллера:
— Да слышу я, слышу! Дайте человеку закончить важные дела... Слушайте, пока вы там стоите, сделайте одолжение. Сверху на полке, в коробке из-под шляпы, лежит голова Петра Захаровича. Будьте людьми, переложите её в холодильник. Здесь отопление жарит, он к вечеру начнёт рассказывать лишнее по запаху.
​Ларус и Лимей переглянулись. Обыденность, с которой Миллер раздавал такие поручения, вызывала тошноту даже у них.
​Ларус, ворча, достал коробку. Пётр Захарович выглядел бледным, но спокойным. Лимей открыла дверцу холодильника, готовясь освободить место между пакетами с кровью и контейнерами. Но она замерла. Её рука, державшая дверцу, начала мелко дрожать.
​Внутри, на средней полке, аккуратно выставленные в ряд, находились голова Кая Карсона и... Ларуса...
​Лимей резко обернулась на живого Ларуса, стоявшего рядом с коробкой, а затем снова посмотрела на голову в холодильнике. Лицо в камере было идентичным, тот же шрам над бровью, та же форма носа, такая же бандана с изображением черепа.
​— Ларус... — голос Лимей сорвался на шепот. — Что это, черт возьми, такое? Почему ты... там?
​Ларус подошел ближе. Его лицо моментально побелело. Он смотрел на свою точную копию, лежащую на полке рядом с Каем Карсоном. Секунды тишины тянулись как вечность.
​— Это... — Ларус сглотнул, его голос стал хриплым. — Неужели... мой брат... Близнец... Мы не общались десять лет. Я думал, он уехал из страны...
​Он медленно протянул руку и коснулся холодного стекла полки.
— Миллер... этот ублюдок... он нашел его раньше меня.
Дверь туалета открылась, и Миллер вышел, вытирая руки полотенцем. Он взглянул на их ошарашенные лица, затем на открытый холодильник и невинно улыбнулся.
​— Брат-близнец, значит, — Миллер выдержал театральную паузу, потирая правое плечо, которое явно доставляло ему дискомфорт. — А я-то думал, Ларус, что у тебя окончательно кукуха поехала и ты начал практиковать астральные путешествия. Видел тебя с пушкой в руках.
​Ларус медленно повернулся. Его лицо налилось багровым цветом, а вены на шее вздулись, как жгуты.
​— Ты... ты его убил, — прохрипел Ларус, делая шаг к Миллеру.
​— Убил? — Миллер вскинул брови в притворном удивлении. — Друг мой, я совершил акт возмездия! Твой драгоценный братец решил поиграть в героя. Пока ты трудился на благо Мастера Ди, этот выродок помогал Антонии, Гаю и Максиму сбежать. Посмотри! Это твой братец влепил мне пулю, когда я пытался их перехватить! Мало того, он запер меня в комнате испытаний, который предназначено Максиму! Я еле выбирался из этой ловушки, пока он выводил твоих подопечных наружу!
​Ларус не выдержал. Он кинулся на Миллера, хватая его за грудки и вжимая в стену рядом с холодильником.
— Тебе стоило просто поймать его и отдать мне! Это была моя семья, ты, урод!
​— Семья?! — Миллер рассмеялся прямо в лицо Ларусу, несмотря на то, что тот его душил. — Он попал в мой капкан. И знаешь, что самое забавное? Когда я его разделывал, я понял, что в нём гораздо больше пользы, чем в тебе. У него была отличная вырезка. Я его съел, Ларус. Буквально. Часть его сейчас во мне, а часть вон там, на полке, присматривает за твоим йогуртом.
​Ларус замахнулся для сокрушительного удара, но в этот момент между ними, словно молния, возникла Лимей. Она перехватила руку Ларуса, надавив на болевую точку так сильно, что тот невольно разжал хватку.
​— ХВАТИТ! — её ледяной голос хлестнул по ушам обоих, как плеть. — Оба замолчали! Сейчас же!
​Она оттолкнула Ларуса и встала перед Миллером, не давая им сойтись снова.
​— Нам плевать на ваши гастрономические вкусы и семейные драмы, — процедила Лимей, глядя Ларусу прямо в глаза. — Ларус, твой брат был предателем. Он поставил под удар весь план. Миллер устранил угрозу своим методом. Здесь нет места для слез по родственникам.
​Она повернулась к Миллеру, который всё ещё довольно скалился.
— А ты, Миллер, закрой рот и марш к пультам. Туман не запустится сам собой. Если план провалится из-за ваших разборок, я сама упакую ваши головы в этот холодильник, и мне будет плевать, близнецы вы или нет!
​Ларус тяжело дышал, глядя на голову брата. Его руки всё ещё дрожали от ярости, но холодный расчет Лимей подействовал. Он захлопнул дверцу холодильника с такой силой, что зазвенели стёкла.
​— Я этого не забуду, Миллер, — глухо бросил Ларус, направляясь к выходу.
​Миллер лишь равнодушно пожал плечами и направился в туалет помыть руки ещё раз.

2015 год. 24 февраля. ???.
Металлический засов лязгнул, и тяжёлая стальная дверь медленно поползла внутрь. Группа замерла, вжимаясь в тени по бокам от прохода. В проёме показался Ларус. Он даже не успел поднять взгляд, как воздух рассек свист тяжёлого дерева.
​Озоб, вложив в удар всю свою ярость и мощь огромных плеч, обрушил ножку стола прямо на голову Ларуса. Глухой удар кости о дерево эхом разнёсся по коридору. Ларус рухнул на колени, из рассечённого лба мгновенно хлынула кровь.
​— Твари! — взвизгнул он, перекатываясь в сторону и чудом избегая второго удара, который в щепки разнёс бетонный пол рядом с его головой.
​Лимей, стоявшая на шаг позади, среагировала мгновенно. Она не стала вступать в бой, оценив ярость в их глазах, она резко развернулась и исчезла в боковом коридоре. Ларус, зажимая рану рукой, из последних сил рванулся за ней, петляя и хрипя от боли.
​— За ними! — крикнула Тер, выбегая из комнаты.
​Группа высыпала на широкую галерею второго этажа, окаймлявшую огромный центральный зал. Внизу, в свете тусклых люстр, их ждало зрелище из ночных кошмаров.
​В центре зала стояла Мира. Вокруг неё, словно тени, застыли много культистов в жёлтом балахоне.
​— Мои дорогие авторы решили снова  сменить жанр на боевик? — её голос, усиленный акустикой зала, пробирал до костей. — Поймать их! Живыми! Но не обязательно целыми.
​Жёлтая волна пришла в движение. Культисты, не издавая ни звука, бросились к широким лестницам, ведущим на второй этаж. Они собирались взять группу числом и голыми руками.
Битва на лестнице превратилась в хаотичный танец смерти. Узкое пространство второго этажа не давало культистам задавить группу числом сразу, заставляя их лезть узкой цепочкой прямо под удары.
​Озоб превратился в живой таран. Его дубинка самая массивная из всех, свистела в воздухе с пугающим звуком. Он не фехтовал, он просто вбивал культистов обратно в лестничный пролет. Один размашистый удар сломал грудную клетку первому нападавшему, и тот, отлетев, сбил еще троих за собой. Озоб дышал как загнанный зверь, но его позиция была непоколебима.
​Дмитрий Добряков дрался на чистом адреналине и ненависти. Его стиль был рваным и яростным. Он бил сверху вниз, целясь в головы и плечи. Когда один из культистов вцепился в его дубинку, Дмитрий просто протаранил его лбом в лицо и, не дожидаясь, пока тот упадет, сбросил его за перила.
​Элио Ортис не смотря на свой возраст, действовал как профессиональный боец. Его движения были экономичными. Он использовал свою дубинку для блокировки рук нападающих, а затем наносил короткие, дробящие удары в коленные чашечки или челюсти. Элио постоянно перемещался, не давая себя окружить, и прикрывал Озоба, когда тот замахивался для тяжелого удара.
​Франсуа Вивьон сохранял пугающее спокойствие. Он держал дубинку двумя руками, как короткое копье, нанося тычковые удары в живот и горло. Франсуа использовал инерцию лестницы. Он ждал, когда культист замахнется, уходил с линии атаки и точным ударом в бок отправлял врага в полет вниз головой.
​Тер Дейл взяла на себя роль координатора. Она стояла в центре, хватая культистов, которые пытались перелезть через перила, и с силой впечатывала их лицами в балясины. Она выкрикивала команды, указывая, где прорывается оборона, и сама работала ногами, выбивая колена тем, кто подбирался слишком близко к раненым.
​Ханна Трейт, вооруженная лишь длинной острой щепкой от того же стола, напоминала разъяренную кошку. Она не шла в лобовую, а выныривала из-за спин мужчин, нанося быстрые, жалящие удары в открытые ладони или шеи культистов. Её движения были быстрыми и отчаянными и она защищала свое право дышать.
​Мими Грант была самой жестокой. У неё не было дубинки, но она нашла кусок разбитого декоративного зеркала со стены. С именами погибших друзей на устах, она наносила удары по глазам и лицам культистов, прорывающихся к ней. В её взгляде не было страха, только холодная жажда расплаты. Она дралась так, словно уже была мертва и ей нечего терять.
​Лииса Мортон использовала свою гибкость. Она перехватывала руки нападающих, используя их собственный вес, чтобы перекидывать их через плечо прямо в бездну первого этажа. Когда один из желтых балахонов обхватил её сзади, она со всей силы ударила затылком ему в нос, а затем добавила локтем в солнечное сплетение.
​Алексей Нефритов, едва стоящий на ногах, стал артиллерией. Он не мог участвовать в ближнем бою, поэтому хватал тяжелые подсвечники, книги в массивных окладах и даже элементы балюстрады, которые отлетали в ходе драки, и прицельно швырял их в головы поднимающихся. Его точные броски несколько раз спасали Дмитрия от захвата со спины.
Его точные броски несколько раз спасали Дмитрия от захвата со спины, но численный перевес культистов начал давать свои плоды.
​Один из фанатиков, крупнее остальных, прорвался сквозь замах Дмитрия и мертвой хваткой вцепился в Ханну Трейт. Она вскрикнула, пытаясь ударить его щепкой, но он рывком потянул её на себя и швырнул в открытую дверь одной из боковых комнат.
​— Ханна! — взревел Франсуа Вивьон.
​Не раздумывая ни секунды, он бросился следом за ней в темноту дверного проёма. Как только его подошвы коснулись паркета внутри, двое культистов снаружи с силой захлопнули тяжёлую дубовую дверь. Послышался щелчок проворачиваемого ключа. Франсуа и Ханна оказались отрезаны от остальных.
​На лестнице хаос только усиливался. Озоб как раз заносил свою дубинку для очередного сокрушительного удара, когда один из культистов, не жалея собственных костей, прыгнул вперед и обеими руками вцепился в дерево. Фанатик резко дернул дубинку вниз и на себя.
​Озоб Бозо не удержал равновесие на узкой ступеньке, споткнулся и с глухим рыком полетел кубарем вниз, прямо в толпу врагов на первом этаже.
​Лииса Мортон, увидев падение своего товарища, не стала раздумывать.
​Она буквально скатилась по перилам, на ходу нанося удары ногами по головам культистов. Приземлившись рядом с Озобом внизу, она мгновенно перешла в атаку, пытаясь расчистить пространство вокруг него, пока тот пытался подняться.
​Наверху положение стало безнадёжным. Толпа жёлтых хлынула на балкон, подавляя сопротивление. Несколько пар рук вцепились в Тера Дейла, выкручивая ей локти. Мими Грант отбивалась до последнего, но её повалили на пол и потащили за волосы по ковровой дорожке.
​Элио Ортиса зажали у самой стены. Пятеро культистов навалились на него одновременно, вырывая дубинку и заламывая руки так сильно, что в суставах что-то хрустнуло. Боль была ослепляющей. Всех троих, Тера, Мими и Элио, грубо и жадно потащили вглубь коридора, подальше от зала.
​Алексей Нефритов, понимая, что его сил не хватит даже на один прямой удар, воспользовался секундным замешательством. Пока фанатики вязали остальных, он рванулся назад и скрылся в той самой комнате с мягкой обивкой, из которой они только что вышли. Он захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной и слушая, как снаружи затихают крики его друзей.
Дмитрий Добряков отбивался до последнего. Его дубинка уже давно треснула, превратившись в бесполезный обрубок, но он продолжал наносить удары кулаками. Когда его облепили сразу четверо культистов, он закричал, пытаясь вырваться, но тяжелые желтые балахоны накрыли его, словно лавина.
Дмитрия, волочащего ноги по полу, затащили в одну из дальних комнат восточного крыла. Тяжелая дверь захлопнулась, отрезая его от общего безумия.
​В центре зала, прямо под гигантской люстрой, культисты с пугающей скоростью расставили декорации для нового акта. Озоба и Лиису Мортон не просто схватили, их буквально пригвоздили к тяжелым дубовым стульям, стянув запястья и лодыжки толстыми кожаными ремнями.
​Между ними поставили небольшой круглый стол, покрытый зеленом сукном. На его поверхности, зловеще поблескивая в свете ламп, лежал старый вороненый револьвер.
​Мира медленно подошла к столу, поглаживая пальцем холодную сталь оружия. Она выглядела вдохновленной, словно художник перед чистым холстом.
​— Вы так отчаянно сражались, — пропела она, глядя то на разбитое лицо Озоба, то на тяжело дышащую Лиису. — Столько экспрессии, столько первобытной силы. Но автор любит баланс. Чтобы финал был честным, нужно довериться случаю.
​Озоб попытался рвануться, отчего стул жалобно скрипнул.
— Кончай этот цирк, — прорычал он. — Просто пристрели нас и дело с концом.
​— Разве не ты в этом цирке должен быть, клоун! — Мира улыбнулась, и эта улыбка была холоднее льда. — Просто это так скучно, и не наш стиль. Сегодня ваша судьба решится сама собой.
​Она взяла револьвер, откинула барабан и с характерным звоном высыпала из него патроны на стол. Все, кроме одного.
​— Один заряд. Шесть камор, — Мира легким движением защелкнула барабан и с силой крутанула его. Механический треск заполнил зал, отражаясь от стен, где всё еще затихало эхо битвы. — Мастер Ди говорит, что случайность это единственный объективный судья.
​Она положила револьвер в центр стола и резко крутанула его уже на сукне, словно бутылочку. Ствол бешено вращался, постепенно замедляя ход, пока наконец не замер, указывая точно на Лиису.
​— Первый выстрел за тобой, дорогая, — Мира подняла оружие и приставила дуло к виску девушки.
​Лииса замерла. Она видела свое отражение в зрачках Миры.
— Ты трусиха, — тихо произнесла Лииса, глядя ей прямо в глаза. — Ты боишься закончить это сама, поэтому прячешься за игрушками.
​— Я не прячусь, — Мира прищурилась. — Я наблюдаю. Судьба решит, кому сегодня влетит пуля, а кто останется смотреть, как умирают остальные.
​Озоб задергался в путах, его глаза налились кровью.
— Оставь её! Крути еще раз! На меня наставь!
​— Тише, тише, — Мира положила палец на спусковой крючок. — Не мешай вдохновению.

2015 год. 24 февраль. Особняк. Утро.
Синие и красные блики полицейских мигалок разрезали густой туман Гринфореста, превращая фасад особняка в декорацию к фильму ужасов. Внутри работа кипела что вспышки фотоаппаратов судмедэкспертов слепили глаза, санитары выносили тяжёлые пакеты, а по паркету, где недавно шла битва, теперь шагали люди в казённой форме.
​Александр Пономарёв стоял в центре зала, прижимая ладонь к саднящему локтю. Вид работающих экспертов немного приводил его в чувство, но тяжесть в груди не исчезала.
​— Сколько? — коротко бросил он подошедшему патологоанатому.
​Старший эксперт снял очки и устало протёр переносицу.
— Пока двое, Александр. Первая Мета Ашес. Второй... — он заглянул в планшет, — судя по всему, это вероятно Гордон Стрикс. Обоим не повезло...
​Пономарёв сжал челюсти.
— Здесь должно быть больше людей. Ищите следы крови, которые уходят вглубь стен. Этот дом словно сплошная ловушка.
​Александр отошёл от суеты. Его интуиция следователя кричала, что ответы не лежат на поверхности. Он наткнулся на встроенный сейф. Дверца была едва приоткрыта.
​Александр вытащил фонарик, и залез внутрь. Там было почти пусто, кроме одной полки.
​На полке лежали несколько пухлых папок, перевязанных грубой бечёвкой. Александр взял верхнюю папку. Кожаная обложка была потёртой, но буквы, выведенные золотым тиснением, всё ещё отчетливо читались.
​Он провёл пальцем по имени, которое, казалось, объясняло всё и одновременно путало ещё сильнее.
​,,Эдвард Херч,,
​Ниже, более мелким шрифтом, была приписка:
,,Первый владелец и Архитектор-Автор особняка,,
,,Виновен за пытки нескольких человек,,
— Эдвард Херч...