Заседание Писателей

Фэйд Крис.
История Фэйда Криса началась не с чернил, а со звука тормозящего поезда. Ему было двенадцать, когда мир раскололся. Старший брат, одурманенный дешевым алкоголем и безысходностью бедного пригорода, не заметил многотонный состав. Смерть была мгновенной, глупой и грязной.
​Отец не выдержал. Он не ушел к другой женщине или в запой, он просто ушел в свое горе, оставив шестнадцатилетнего Фэйда один на один с нищетой и прогрессирующей душевной пустотой. Фэйд рос в регионе, где эмоции считались слабостью, а его травма превратилась в невидимый панцирь.
​В школе его не задирали. Напротив, вокруг него всегда образовывался вакуум. Фэйд был отличником, но не из-за прилежания, а из-за чувства конца, которое он излучал. С ним боялись спорить. В его взгляде читалась такая готовность перейти черту, что даже самые отпетые хулиганы опускали глаза. Он просто хотел тишины. Хотел уехать туда, где никто не знает его имени, и лечить себя, выплескивая внутренних демонов на бумагу.
​Но реальность оказалась прозаичнее и подлее. Работа в офисе стала для него персональным адом. Коллеги мелкие, ядовитые люди видели в его молчании вызов. Они травили его медленно, по капле, превращая каждый рабочий день в пытку.
​Фэйд пытался сдерживаться. Он жил двуликой жизнью. Днем исполнительный сотрудник, вечером печальный писатель, пытающийся найти покой в словах. Но лист бумаги перестал впитывать яд. Невроз превратился в острую, пульсирующую потребность в очищении.
​И тогда Фэйд Крис перестал писать. Он начал действовать. За три месяца он избавился от четырех человек, которые мешали ему дышать.
​Первое тело он отвез в глухое село. Пока престарелая хозяйка дремала в доме, Фэйд в пустом сарае хладнокровно смешивал останки коллеги с помоями. Голодные свиньи не задавали вопросов. Животным было всё равно, что есть, а Фэйду было всё равно, что от его прошлого не осталось даже костей.
Второе тело исчезло в облаке едкого пара. Сероводородная кислота в арендованном гараже работала быстро. Фэйд наблюдал, как плоть превращается в жижу, которую он позже методично слил в канализацию. Один за другим нажатые рычаги унитаза смыли чью-то жизнь в небытие.
Третьего он унес в лес. Глубокая яма, три часа изнурительного труда под луной и два метра сырой земли сверху. Лес умеет хранить тайны лучше, чем люди.
​Речная очистка. Четвертого он отдал воде. Тщательно стер все следы своего ДНК, обработал кожу химикатами и сбросил сверток в реку. Рыбы и течение должны были завершить его редактуру.
​После четвертого убийства Фэйд обрел истинный покой. Неврозы ушли. Он наконец начал писать свою книгу, мрачное Дарк фэнтези, где монстры были честнее людей. Он жил так годами, пока в 2013 году река не решила вернуть долг. Точнее, начались нахождение улики и подозрения.

2015 год. 24 февраля. Подвал.
Подсень Юмифов рванул Фэйда за волосы, заставляя его смотреть прямо на фотографию молодого парня. Тот улыбался с карточки, еще не зная, что его жизнь закончится в грязном свинарнике.
​— Это мой брат, Фэйд! Мой родной, двоюродный брат Ростислав! — Подсень брызгал слюной, его единственный глаз бешено дергался. — Ты сожрал его карьеру в офисе, а потом скормил его тело свиньям! Ты хоть понимаешь, что я чувствовал, когда читал эти отчеты?!
​Фэйд пытался что-то сказать, но Подсень ударил его наотмашь, после чего выхватил из кармана сложенную вдвое бумагу, и прижал лист к лицу Фэйда.
— Читай блядина!
,,Приветствую, Подсень Юмифов.
Известный писатель который пишет про различные фэнтези. Лучше взгляни на реальность. Перед тобой лежит человек который убил твоего двоюродного брата. ​Ключ от единственной двери находится в его желудке.
​Используй скальпель на столе, чтобы вскрыть свежий шов, и достань ключ. Если​ через 5 минут дверь не будет открыта, в подвал будет подан газ зарин. Время пошло,,.
​Подсень рывком сорвал рубашку с Фэйда. На животе пленника, прямо под солнечным сплетением, багровел свежий, безупречно ровный разрез.
​Это была классическая верхняя срединная лапаротомия. Шов длиной около 12 сантиметров был выполнен с пугающей точностью. Края раны были стянуты плотными узловыми стежками из черного нейлона. Кожа вокруг разреза была натянута и имела характерный синюшный оттенок из-за подкожной гематомы.
​Под тонкими слоями дермы и фасции отчетливо проглядывал твердый контур. Тяжелый стальной предмет и судя по форме, бородка и кольцо ключа выпирал из передней стенки желудка, создавая уродливый бугор. Каждое тяжелое дыхание Фэйда заставляло этот предмет давить на свежие внутренние швы, вызывая у него невыносимые вспышки боли.
​Подсень взял со стола скальпель. Его рука дрожала, но не от страха, а от предвкушения.
​— Пять минут, Фэйд. Или я вспорю тебя и выйду, или мы оба задохнемся здесь, вдыхая запах твоей крови и этого газа.
​— Подсень, подожди... — выдохнул Фэйд, чувствуя, как холодная сталь касается первой нитки шва. — Ты же не убийца... ты хотел к семье...
​— Моя семья гниет в земле из-за таких, как ты! — взревел Подсень и первым движением перерезал верхний узел. — Чтобы выйти из Гринфореста, нужно перестать быть человеком. Я просто забираю то, что принадлежит мне по праву мести!
Над дверью вспыхнуло красное табло: 04:59. Вентиляция под потолком с тихим шипением начала всасывать воздух, готовясь к выбросу яда. Подсень с силой надавил на лезвие, и черный нейлон лопнул, обнажая еще влажную, не успевшую зажить плоть.
Подсень полоснул скальпелем по верхнему стежку. Чёрная нить лопнула с сухим звуком, и Фэйд почувствовал, как холодная сталь коснулась живой ткани. Боль была острой, как удар током, она прошила всё тело от паха до горла.
​— Стой! — прохрипел Фэйд.
​Времени на уговоры больше не было. На табло горело 04:12.
​Когда Подсень замахнулся для второго надреза, Фэйд резко рванул прикованную ногу на себя. Тяжёлая стальная цепь взметнулась с пола, как змея, и с глухим лязгом захлестнула лодыжку Подсеня. Фэйд дернул со всей силы, вкладывая в этот рывок всю свою ярость и страх.
​Подсень, не ожидавший такой прыти от раненого, потерял равновесие и с криком рухнул на бетонный пол. Скальпель со звоном отлетел в сторону, подкатившись к ржавому стеллажу.
​Фэйд, превозмогая режущую боль в животе, где свежая рана начала сочиться густой, тёмной кровью, рванулся вперёд, насколько позволяла длина цепи. Он навалился на Подсеня сверху, обхватывая его шею цепью, пытаясь задушить безумного Юмифова.
​— Ты... не получишь... ключ! — выдохнул Фэйд, чувствуя, как под пальцами лопаются узлы его собственного шва.
​Подсень отбивался с животной силой. Он вонзил пальцы в свежую рану на животе Фэйда, пытаясь буквально разорвать её шире. Фэйд взвыл, его глаза затуманились от болевого шока. В этот момент, откинув голову назад, он заметил на нижней полке стеллажа пыльную коробку. Из неё торчали тонкие стеклянные трубки, то есть ​ртутные градусники.
​Фэйд понимал что если Подсень сейчас не отпустит его живот, он просто умрёт от кровотечения или болевого шока ещё до того, как заполнится комната газом.
​Он дотянулся до полки, хватая сразу три градусника. Подсень уже почти вывернулся, его пальцы окровавленными когтями тянулись к глазам Фэйда.
​— Это за Ростислава! — прохрипел Юмифов, его единственный глаз вылезал из орбиты.
​Фэйд не стал бить его кулаком. Он с силой раздавил стеклянные трубки прямо в своей ладони, не обращая внимания на осколки, впившиеся в кожу, и резким движением втёр содержимое смесь битого стекла и тяжёлых, серебристых шариков ртути, прямо под повязку Подсеня, в его повреждённый глаз.
​Результат был мгновенным.
​Ртуть крайне токсичный металл, а в сочетании с острыми осколками стекла, попавшими на слизистую и в открытую рану, она вызвала невыносимый, обжигающий химический и физический шок. Подсень издал звук, который не был похож на человеческий крик. Это был утробный вопль раненого зверя.
​Он отпрянул от Фэйда, прижимая руки к лицу. Шарики ртути катились по его щекам, забиваясь в поры и смешиваясь с кровью.
​— Мой глаз! Мой глаз горит! — Подсень катался по полу, захлёбываясь в рыданиях и рвотных позывах. Его нервная система, и без того расшатанная безумием, начала давать сбой от резкого отравления и боли.
​На табло замигали последние цифры: 00:45.
​Шипение в вентиляции стало громче. Воздух потяжелел, наполняясь сладковатым ядом. Фэйд лежал на бетонном полу, его правая рука, изрезанная стеклом и пропитанная ртутью, судорожно дергалась в луже крови. Ключ поблескивал в его распоротом животе, прямо под ребрами, но пальцы не слушались.
​Подсень сидел напротив, прислонившись спиной к холодной стене. Его единственный глаз полностью заплыл кровью и серыми каплями ртути.
​— Эй, — хриплым, ломаным голосом позвал Фэйд. — Ты... ты достанешь его?...
— АААА ГЛАААЗААА!
​— Тупо, — выдохнул Фэйд, и изо рта выкатилась струйка розовой пены. — Мы сдохнем здесь из-за железяки, которую сами не можем вытащить.
​— Я УБЬЮ ТЕБЯ СУКИН ТЫ СЫН!
​— Да пошел ты, — Фэйд попытался улыбнуться, но вместо этого зашелся в кашле, который раздирал его рану еще сильнее. — Ты подохнешь рядом с убийцей своего брата. Мы в одной яме, Подсень.
​Подсень потерял сознание и упал.
​На табло вспыхнуло 00:05.
​Фэйд Крис широко открыл глаза, глядя на мигающую лампочку под потолком. Он хотел что-то добавить, может, выругаться или попросить прощения, но зарин парализовал его гортань. Но вдруг, он заметил на стене темно красный кубок с надписью:
,,Эдвард Херч,,
Последнее, что он почувствовал, это холод ключа внутри себя и едкий запах ртути.
​00:00.
​Свет в подвале мигнул и погас. В полной темноте слышалось только затихающее, рваное дыхание, которое вскоре сменилось абсолютной тишиной. Ключ так и остался в мертвом теле, запертый вместе с ними навсегда.

2015 год. 24 февраля. ???.
Голоса снаружи доносились словно через слой ваты, но каждое слово Ларуса больно ударяло по вискам Элио Ортиса. Он лежал на холодном полу, боясь даже вздохнуть.
​— По плану Мастер Ди, Фэйда и Подсеня я запер в подвале особняка, — ворчал Ларус, и слышно было, как он прислонился спиной к двери. — Едва ноги унёс. Копы нагрянули неожиданно, перекрыли весь периметр. Пришлось уходить через старые коллекторы.
​— Плевать на них, — отозвалась Лимей, её голос был ледяным. — Мастер Ди сказала, что сюжет должен очищаться от слабых звеньев. Главный актив здесь, за этой дверью. Проверь замки и идём, надо активировать следующие испытание.
​Звук удаляющихся шагов заставил Элио резко открыть глаза.
​Мир поплыл перед глазами, но Элио заставил себя сфокусироваться. Он находился в странном помещении. Стены были обиты мягким серым материалом, похожим на звукоизоляцию, а под потолком тускло горели лампы, закрытые стальными решетками. Комната напоминала не то психиатрическую палату, не то хранилище для живого реквизита.
​Вокруг него, вповалку, лежали люди. Элио похолодел, узнавая лица:
​Тер Дейл и Ханна Трейт лежали обнявшись, их одежда была испачкана лесной грязью.
​Франсуа Вивьон и Лииса Мортон находились чуть поодаль, Франсуа всё ещё сжимал во сне горло, словно пытался защититься от Миллера.
​Мими Грант свернулась калачиком в углу.
​Дмитрий Добряков и Алексей Нефритов выглядели хуже всех. Алексей дышал тяжело, со свистом.
​Элио рывком вскочил на ноги. Голова закружилась, но он успел добежать до двери и с силой провернуть засов, запирая их изнутри. Это не спасет их надолго, но даст хотя бы минуту форы.
​— Просыпайтесь... ну же! — прошептал Элио, оглядываясь.
​На небольшом столике в центре комнаты он заметил наполовину полную баклажку с водой. Схватив её, он бросился к остальным.
​Элио щедро плеснул ледяной водой в лицо Дмитрию Добрякову. Тот вздрогнул, резко сел и начал дико озираться, едва не сбив Элио с ног.
​— Где... где машина?! — выкрикнул Дмитрий, хватаясь за голову. — Шипы...
​— Тихо! — Элио прижал ладонь к его рту и обернулся к следующему.
​Он вылил остатки воды на Алексея Нефритова и Тер Дейл. Тер вскрикнула, отпрянув в сторону, а Алексей зашелся в кашле, приходя в сознание.
​— Элио? — Тер протерла глаза, глядя на него с недоверием. — Где мы?...
— Я не знаю...
— Все здесь?
— Фэйд и Подсень нету... — сказал Элио, помогая Ханне подняться. — Но я услышал розговор тех ребят с пушистыми масками, что бросили их в подвале особняка. Там полиция, а мы заперты здесь. Они только что ушли. Нам нужно уходить, пока они не вернулись за главным активом.
​Франсуа и Лииса тоже начали приходить в себя, испуганно озираясь по сторонам. В комнате повисла тяжелая атмосфера осознания что все они, из разных групп и разных машин, теперь собраны в одном месте как коллекция.
Ханна Трейт обхватила себя руками за плечи, её била мелкая дрожь.
— Зачем им всё это? Мы ведь... Кто эти люди?
​Озоб, который до этого сидел неподвижно, привалившись к стене, резко сплюнул на пол. Его лицо под слоем копоти было серым от ярости.
— Эти девки... Рина и Майя. Я им доверял. Думал, они реально медики, пытаются вас спасти. А Рина вколола мне какую-то дрянь прямо в шею, как только я отвернулся. Они предатели. Хуже того что они профессионалы.
Все ошарашенно отреагировали.
— Я так и знала! — ответила Ханна.
— Я тоже! — добавила Тер.
— Надоело! — произнёс Франсуа.
​— Не только они, — вклинился Дмитрий Добряков. Его голос дрожал от сдерживаемой истерики. — На нас напали ещё один педик... он наверняка действовал вместе с ними. Он будто знал, где я буду проезжать. Он ждал меня с этими шипами. Это западня, спланированная от и до. Мы для них словно расходный материал.
​Тер Дейл оглядела комнату, пересчитывая присутствующих. Её лицо внезапно осунулось.
— Клини тоже значит из этих...
​— Ей тоже вкололи, — прохрипел Алексей Нефритов. Он сидел на полу, прислонившись спиной к серой обивке. — Клини мелкая, но юркая. Она сопротивлялась к этому педику но Мира прижала её, я пытался помочь но лёгкие удерживали... Может, она ещё на свободе? Хотя, судя по тому, как нас всех здесь собрали... не верится...
​Мими Грант стояла в центре комнаты, и её голос, обычно тихий, теперь вибрировал от сдерживаемой ярости.
​— Я отомщу им за всё! — выплюнула она. — За Эриха! За Мету! За Гордона! За Пётра!
​— За Кая! — выкрикнул Дмитрий, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. — Они ответит за них!
​— За Элио Ортиса! — добавил сам Элио, горько усмехнувшись. — Точнее, за того парня, которым я был до того, как этот ад превратил меня в загнанного зверя.
​Озоб тяжело поднялся, его взгляд был прикован к двери.
— За парней из лесничества. За тех, кто просто хотел дожить до утра.
​— За тишину, которой нас лишили, — прохрипел Алексей Нефритов, вытирая кровь с губ. — И за правду, которую они пытаются переписать.
— За наши боли и страдания! — добавил Франсуа.
— За то что искупили меня в дерьме! — сказал Дмитрий.
​Комната наполнилась тяжелым, густым электричеством. Страх, который парализовал их последние часы, начал трансформироваться в чистую, первобытную ярость. Они больше не были жертвами. Они словно стали стаей.
​Тер Дейл вышла вперед. Она посмотрела на каждого из них, на слегка напуганную Ханну, на избитого Дмитрия, на решительного Озоба, плохо дышащего Алексея, на Лиису которая сжимала кулаки, Элио Ортиса без трости, уставшего Франсуа, и на злую Мими.  В её глазах было только холодная сталь.
​— Послушайте меня! — её голос зазвучал властно, перекрывая гул вентиляции. — Они думают, что поймали нас. Думают, что собрали коллекцию для своего безумного финала. Но они забыли одну важную вещь. Мы — писатели. —  Она сделала паузу, обводя комнату взглядом.
​— Мы те, кто создает миры из ничего. Мы те, кто знает цену каждому слову и каждому поступку. Мы веками придумывали, как герои выходят из самых безнадежных ситуаций. И если эти ублюдки хотят сценарий, они его получат. Но это будет наш финал. Мы не персонажи в их игре. Мы архитекторы этой чертовой бойни! Мы превратим этот зданию в их собственную могилу, потому что никто не знает, как убивать красиво и эффективно, лучше, чем тот, кто делал это на бумаге тысячи раз!
​Слова Тер подействовали как детонатор. Озоб, не дожидаясь команды, схватил тяжелый деревянный стол, стоявший в углу комнаты.
​— С дороги! — рыкнул он.
​С невероятной силой он перевернул его и сокрушительным ударом ноги обрушил на столешницу. Дерево треснуло с оглушительным звуком. Дмитрий и Франсуа бросились на помощь. Используя массу тела и ярость, они начали буквально вырывать ножки стола из креплений.
​Через минуту в руках у четверых из них Озоба, Элио, Дмитрия и Франсуа, оказались тяжелые, грубо обтесанные деревянные дубинки. Острые щепки на концах делали их похожими на средневековые палицы.
​— Не густо против меча или пушек, — произнес Озоб, взвешивая оружие в руке. — Но вполне достаточно, чтобы проломить череп тому, кто откроет эту дверь.
​Ханна подняла с пола длинную острую щепку, сжимая её как кинжал.
— Я не Ассасинка, но я очень хорошо умею ненавидеть.
​Группа выстроилась перед дверью. Тишина в комнате стала звенящей. Теперь они не ждали смерти, а ждали момента, чтобы её раздать.
Снаружи Ларус и Лимей возвращались, уверенные в своей полной власти над ними, не подозревая, что за дверью их ждет не толпа лежащих без сознания, а разъяренный отряд самоубийц.

2015 год. 24 февраля. Утро.
Белая стерильность потолка медленно сменилась пляшущими тенями. Александр Пономарёв открыл глаза, чувствуя, как затылок разрывается от тупой боли. Под спиной он ощущал вибрацию дороги и слышал мерный гул двигателя.
​— Очнулся... Слава богу, — раздался мужской голос где-то сбоку.
​Пономарёв с трудом повернул голову. Он лежал на носилках внутри медицинского фургона. Рядом сидел фельдшер, перебирая ампулы.
​— Где я? Как вы меня нашли? — голос следователя был хриплым, словно он наглотался песка.
​— Мы нашли вас внутри старой больницы, — ответил медик, поправляя капельницу. — Вы лежали без сознания в одном из коридоров. Состояние было пограничное, похоже на сильное истощение или воздействие какого-то устройства. Сейчас мы выезжаем из Гринфореста.
​— Вы едете в город? — Александр резко приподнялся, игнорируя вспышку боли в глазах.
​— Да, везём вас в центральную клинику. Вам нужен полный осмотр и...
​— Разворачивайтесь, — перебил его Пономарёв, вцепляясь в край носилок. — Немедленно поворачивайте обратно. Нам нужно в особняк на холме. Там совершается преступление, вы не понимаете!
​— Александр, успокойтесь, — фельдшер попытался мягко уложить его обратно. — У нас инструкции. Мы не можем рисковать пациентом. В особняк мы не поедем.
​Пономарёв понял, что спорить бесполезно. Его взгляд метнулся к задним дверям фургона. Он видел сквозь стёкла свет фар машины, которая ехала следом за ними.
​— Извините, — бросил он фельдшеру.
​Прежде чем медик успел среагировать, следователь рванул ручку задней двери. Поток холодного, туманного воздуха ворвался в салон. Александр, не раздумывая, выпрыгнул из движущейся машины, сгруппировался и покатился по обочине, обдирая локти об асфальт.
​Фургон затормозил не сразу, а ехавшая сзади патрульная машина резко вильнула и остановилась в паре метров от него. Пономарёв вскочил на ноги, превозмогая головокружение, и бросился к полицейскому автомобилю, перекрывая ему путь.
​Стекло патрульной машины опустилось. Из окна выглянул озадаченный офицер.
— Пономарёв? Ты с ума сошел?! Живо в скорую, ты в плохом состоянии!
​— К чёрту скорую, — Александр тяжело дышал, опираясь на капот. — Разворачивай машину. Мы едем в особняк. Сейчас же!
​— Александр, послушай, — коп нахмурился, его лицо в свете приборной панели казалось восковым. — Туда уже выехали наши ребята. Пару часов назад на окраине подобрали двоих пострадавших... Это было жутко. Женщина абсолютно глухая, а у второй женщины... Александр, у неё глаза, веки были буквально сшиты грубыми нитками. Они указали на тот особняк. Сказали, что там безумие.
​Пономарёв почувствовал, как по спине пробежал мороз.
​— Тем более мы должны быть там! — закричал он, срываясь на хрип. — Если те двое смогли выбраться, значит, остальные есть и сейчас могут проходят через этот ад. Поехали со мной! Если мы опоздаем, спасать будет некого.
​Полицейский заколебался, глядя на окровавленного, но решительного следователя. Наконец, он щелкнул замком двери.
— Садись. Но если нас там прихлопнут, я сам тебя засужу.
​Патрульная машина сорвалась с места, разворачиваясь на узкой дороге. Сирена была выключена, но Пономарёв настоял на том, чтобы они подобрались к особняку максимально тихо.