Заседание Писателей

2015 год. 24 февраля. Рядом с шахтой и подземным рекой.
Рассвет над Гринфорестом был похож на запекшуюся кровь, тускло-оранжевая полоска на фоне свинцовых туч. Холодный утренний воздух щипал содранную кожу, а запах мокрого бетона и ржавчины казался вечным.
​Первое, что сделали выжившие, выбравшись на поверхность, потянулись к телефонам. Но экраны лишь равнодушно светились надписью: ,,Нет сети,,. Никаких сигналов, никакой связи с внешним миром. Гринфорест всё ещё держал их в информационном вакууме.
​Алексей Нефритов двигался так, словно каждый шаг стоил ему года жизни. Его лицо было серым, а губы приобрели синеватый оттенок. При каждом вдохе из его груди доносился свистящий, клокочущий звук, результат подарка Миры, который едва не превратил его легкие в кашу.
​— Алексей, обопрись на меня, — Тер Дейл подошла к нему, пытаясь подставить плечо, но Нефритов лишь слабо отмахнулся, едва не потеряв равновесие.
​— С-сам... — прохрипел он. Его голос напоминал скрежет металла по стеклу. — Пока... дышу... иду.
​Клинии Лэндис стояла рядом с Озобом Бозо.
​— Глянь, Озоб, — подала голос Клини, кивнув в сторону Нефритова. — Он звучит как мой старый ингалятор, который зажевал кота. Ставлю пять гавров, что до машины он дойдет уже в виде гербария.
​Озоб Бозо криво усмехнулся.
— Пять гавров? Мелко берешь, малявка. Я ставлю на то, что если он чихнет, его левое легкое вылетит и поздоровается с нами.
​— Зато какая экономия на похоронах, — парировала Клини. — Можно просто упаковать в конверт и отправить почтой. Адресат выбыл по причине отсутствия кислорода.
​— Вы оба... — Нефритов остановился, содрогаясь в приступе кашля. Он сплюнул густую красную слюну на иней. — ...заткнитесь. Или я... использую... ваш юмор... вместо бинта.
​Пока основная группа грузилась в машины, Алексей настоял на том, чтобы лично проверить узел на руках Миры. Она сидела на грязном гравии, всё еще в своем разорванном красном балахоне.
​— Ты... — Алексей привалился к капоту джипа, глядя на неё сверху вниз. Его дыхание прерывалось всхлипами. — Ты заплатишь... за каждого. За Эриха... за всё.
​Мира подняла на него глаза. В утреннем свете её лицо казалось еще более безумным.
— Слышишь этот свист в своей груди, Нефритов? — прошептала она с ядовитой нежностью. — Это не просто поврежденные ткани. Это голос бездны. Я оставила внутри тебя частицу тишины Гринфореста. Она будет расти. Ты умрешь от невозможности сделать вдох в этом проклятом мире.
​Алексей медленно наклонился к ней. Каждое движение причиняло ему адскую боль, но он хотел, чтобы она видела его глаза.
— Значит... я буду... дышать твоей... ненавистью... пока не... увижу тебя... в петле.
​— Ты слишком много на себя берешь для покойника, — Мира осклабилась, обнажая окровавленные зубы. — Ты даже не заметил, как ваш Эрих стал лишь главой в чужой книге. Его больше нет. А ты просто опечатка, которую скоро сотрут.
​Алексей хотел что-то ответить, но очередной приступ кашля согнул его пополам.
​— Хватит! — Тер Дейл подошла к ним и грубо толкнула Миру в сторону заднего сиденья. — Нефритов, в машину. Майя, Рина, проследите, чтобы он не задохнулся по дороге.
​Майя Астер и Рина Филис быстро переглянулись. В их взглядах была странная смесь сочувствия и чего-то еще... холодного, расчетливого. Они подхватили Алексея под руки и почти затащили в салон.
​— Не волнуйся, Алексей, — тихо сказала Рина, поправляя его воротник. — Мы профессионалы. Мы знаем, как поддерживать искру жизни... даже в самом разбитом сосуде.
​Ханна Трейт захлопнула дверь фургона, где сидели Лииса и Мими.
— Сети всё еще нет, — крикнул Подсень Юмифов, в сердцах убирая телефон. — Мы едем вслепую.
​— В Гринфоресте по-другому не бывает, — отозвался Фэйд Крис, заводя мотор.
​Колонна из трех машин медленно тронулась с разбитой промзоны. Раннее утро Гринфореста поглотило их, скрывая в тумане, который казался живым. На заднем сиденье одной из машин Мира продолжала тихо смеяться, глядя на свои связанные руки, а рядом с ней Клинии Лэндис продолжала ворчать:
​— Если мы врежемся из-за тумана, чур я первая мародерю аптечку. Озоб, ты слышишь? Никаких джентльменских соглашений.
Туман наползал со стороны леса, как живое существо... густой, белёсый, пахнущий сыростью и старым железом. Видимость упала до пяти метров.

​Фургон.
​В фургоне стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Тер Дейл вцепилась в руль так, что побелели костяшки. Она то и дело бросала взгляд в зеркало заднего вида на Лиису и Мими.
​— Он всегда говорил, что жизнь это не то, сколько ты продышал, а то, на что ты этот воздух потратил, — нарушила молчание Ханна Трейт, поправляя плед на плечах Мими. — Эрих потратил свой последний вздох на нас. Это самая высокая цена, которую можно заплатить.
​Лииса подняла затуманенный взгляд:
— Я всё думаю... о ценности этого... В книгах это называют самопожертвованием. Но в реальности это просто... дыра. Огромная, чёрная дыра в груди у тех, кто остался. Эрих не хотел быть героем. Он просто хотел, чтобы история Мими не закончилась там, в темноте.
​Мими молчала, её губы дрожали, но глаз она не отрывала от серой пелены за окном.
— Он просто знал, что я не смогу без него, и решил дать мне шанс... научиться. Но как можно ценить жизнь, которая стоит жизни брата?... — прошептала Мими с грустным тоном.
​— Живя её так, чтобы он не пожалел о своём выборе, — отрезала Тер Дейл, не оборачиваясь. — Это единственная валюта, которую он примет там, где он сейчас.

​Джип.
​В джипе атмосфера была иной. Здесь царила мужская усталость, смешанная с тревогой за периметр.
​— Чёртов туман, — проворчал Элио Ортис, щурясь за лобовым стеклом. — Ощущение, что мы едем в банке с молоком. Франсуа, видишь что-нибудь сзади?
​— Только габариты третьей машины, — отозвался Франсуа Вивьон. — И то, если моргну то они пропадают.
​Подсень Юмифов откинулся на сиденье, закрыв глаза. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени.
— Как же я устал... — выдохнул он. — Просто хочу, чтобы этот кошмар закончился. Знаете, о чём я думаю? О запахе яблочного пирога. Моя жена всегда печёт его по субботам. И о том, как дети бегут к двери, когда слышат ключ в замке.
​Фэйд Крис хмыкнул.
— Сентиментальность в Гринфоресте, какой роскошь, Подсень. Радуйся, что у тебя есть, к кому возвращаться.
​— Именно поэтому я ещё не сошёл с ума, — сказал одноглазый Подсень, в которых блеснула тоска. — Я просто хочу обнять их. Сказать, что папа дома. И забыть обо всём. Побыстрее бы...

​Седан.
​Здесь обстановка была самой напряжённой. Дмитрий Добряков вёл машину ровно, но его челюсти были сжаты до предела. С заднего сиденья доносился жуткий, свистящий кашель Алексея Нефритова.
​— Слушай, Нефритов, — подал голос Озоб Бозо, — если ты решишь окончательно выключиться, предупреди заранее. Я хочу успеть занять твоё место, здесь сиденье удобнее.
​— Озоб, это несмешно! — огрызнулась Клини Лэндис. — Хотя, Алексей, если твои лёгкие окончательно сдадут, можно использовать их как свисток для отпугивания культистов. Очень аутентично звучит.
​— Заткнитесь... оба... — прохрипел Алексей, судорожно хватая ртом воздух.
​— Клини, прекрати немедленно, — строго сказала Рина Филис, меняя повязку на его груди. — Ты ещё ребёнок, веди себя соответственно.
​Клини фыркнула, но послушно замолчала, уставившись в окно. Но Озоба было не остановить.
​— Ой, да брось, Рина! — Озоб хохотнул. — Мы в Гринфоресте. Здесь смерть это просто смена кадра. Если Алексей подохнет прямо сейчас, это будет отличный комедийный тайминг.
​— Озоб! — голос Майи Астер прозвучал как удар хлыста. Она подняла голову, и её глаза холодно сверкнули. — Ещё одно слово и я закрою ваши рты стерильными бинтами. И поверь, я сделаю это так плотно, что вы будете дышать через раз, пока мы не доедем до базы. Рина, подготовь фиксаторы.
​В машине воцарилась тишина. Озоб открыл рот, чтобы выдать ещё одну колкость, но, встретившись с ледяным взглядом Майи, лишь поднял руки в примирительном жесте и отвернулся к окну.
Туман перестал быть просто погодным явлением. Теперь он напоминал плотный, холодный кисель, который пожирал свет фар. Белизна стала такой абсолютной, что водители потеряли чувство пространства. Спидометры показывали 20 км/ч, но казалось, что машины стоят на месте, а мир вокруг растворяется.
​В первой машине, старом джипе, Элио Ортис вытирал пот со лба.
— Я не вижу разметки. Я не вижу края дороги. Я вообще ничего не вижу! — его голос сорвался на крик.
​Подсень Юмифов прильнул к боковому стеклу:
— Элио, притормози, мы оторвались от фургона! Я не вижу их огней!
​В этот момент джип въехал в полосу особенно густого, сизого дыма. Раздался странный, высокий звук, похожий на звон в ушах.
— Элио! Тормози! — закричал Фэйд Крис.
​Но тормозить было не в чем. Свет фар джипа просто погас, словно его выключили. Фургон в мгновение ока исчезла в белой стене. Ни звука удара, ни скрежета шин. Просто пустота.
​Тер Дейл, шедшая следом, резко ударила по тормозам, заметив, что габариты джипа пропали.
— Где они?! Куда они делись?! — Тер бешено закрутила рулем, пытаясь удержать машину на невидимом полотне дороги.
​Она снова нажала на педаль, но та с мягким, шипящим звуком провалилась до самого пола.
— У меня нет тормозов! — выдохнула Тер. — Тормоза сдохли!
​— Что?! — Ханна Трейт вцепилась в поручень. — Как это возможно?!
​Фургон начал набирать скорость на пологом спуске, который внезапно возник из ниоткуда. Лииса в ужасе прижала к себе Мими. Впереди, словно издевательство, из тумана выплыл силуэт огромного, мертвого дуба. Его ветви напоминали костлявые руки.
​— Держитесь! — закричала Тер.
​Металл смялся, как бумага. Стекло разлетелось в пыль. Фургон врезался в дерево, его капот превратился в гармошку. Двигатель заглох, и в лесу воцарилась противоестественная тишина, нарушаемая только шипением пара из разбитого радиатора.
​Дмитрий Добряков в третьей машине успел среагировать. Он вывернул руль, и седан, визжа покрышками, занесло. Машина остановилась в паре метров от разбитого фургона.
​Алексей Нефритов зашелся в мучительном кашле. Его лицо стало землистым.
— Достаньте... их... — прохрипел он, указывая на фургон.
​Рина Филис и Майя Астер уже открывали двери. Туман тут же хлынул в салон седана, принося с собой запах гнили и озона.
​— Клини, сиди в машине и следи за Мирой! — приказала Майя, выхватывая аптечку. — Если она дернется то коли ей транквилизатор. Озоб, живо за мной, нужно вытаскивать Тер и Лиису!
​Мира, связанная на заднем сиденье, внезапно начала тихо напевать какую-то монотонную мелодию на незнакомом языке. Её глаза были широко открыты, а на губах играла блаженная улыбка.
​— Слышите? — прошептала она. — Это Гринфорест закрывает страницы. Первая машина ушла в пролог. Вторая в эпилог. А вы... вы застряли в сносках.
​— Заткнись, — Клини приставила к её шее шприц. — Еще одно слово, и ты уснешь до самого Страшного суда.
Рина, Майя и Озоб Бозо подбежали к разбитому фургону. Пар из радиатора всё ещё шипел, смешиваясь с туманом. Озоб рванул на себя заклинившую дверь салона.
​— Эй! Вы там живы?! — крикнул он, заглядывая внутрь.
​Но внутри не было никого. Передние сиденья, где сидели Тер Дейл и Ханна, были пусты. Сзади, где должны были находиться Лииса и Мими, лежало лишь брошенное термоодеяло. Ни крови, ни следов борьбы,  только распахнутая с другой стороны дверь, ведущая в никуда.
​— Что за чертовщина?! — Озоб обернулся к медсестрам, его глаза расширились от недоумения. — Куда они делись? Они не могли просто испариться за две минуты! Рина, ты это ви...
​Он не успел договорить. Рина Филис, чьё лицо в тумане казалось абсолютно мёртвым и восковым, быстрым, профессиональным движением вонзила шприц-пистолет прямо в шею Озоба.
​— Спи, клоун, — холодным шепотом произнесла она. — Твои шутки больше не входят в сценарий.
​Озоб попытался схватить её за горло, но транквилизатор подействовал мгновенно. Его ноги подкосились, и он рухнул на руки Майи Астер. Майя, обладавшая неожиданной для её хрупкого телосложения силой, подхватила его обмякшее тело под мышки и начала тащить в другую сторону.
​В паре десятков метров от них, в самой гуще белого марева, пробирались четверо: Франсуа, Подсень, Фэйд и Элио. Они шли цепочкой, пытаясь нащупать дорогу.
​— Держитесь ближе! — крикнул Элио, но его голос прозвучал так, будто он был за стену от остальных.
​Франсуа Вивьон шел последним. Внезапно он замер. В десяти шагах впереди, прямо в тумане, проступил длинный, неестественно тонкий силуэт. Рост около двух метров. Фигура просто стояла, не двигаясь, а затем плавно, словно растворяясь в воздухе, исчезла.
​— Эй! Там кто-то есть! — крикнул Франсуа и сделал шаг вперед, в ту сторону, где только что была тень.
​Он обернулся, чтобы предупредить друзей, но... за его спиной не было никого. Только белая стена.
​— Подсень?! Фэйд?! Где вы?! — Франсуа закричал во всю глотку, его голос сорвался на хрип. — Это не смешно! Элио!
​Ответом ему была абсолютная тишина. А затем за его спиной раздался тихий, сухой звук, похожий на треск ломающихся веток. Франсуа резко развернулся.
​Из тумана медленно выплывало лицо Миллера. Высокий, болезненно тощий, он возвышался над Франсуа, как богомол. На его губах играла странная, пустая улыбка, а пальцы, длинные и острые, медленно потянулись к горлу Франсуа.
​— Потерялся, оленьюшка? — прошелестел Миллер.
Франсуа застыл, чувствуя, как ледяной пот стекает по позвоночнику.
​— Ты... кто ты такой? Где мои друзья?! — голос Франсуа сорвался на хрип.
​— Друзья? — Миллер наклонил голову под неестественным углом, и в его шее что-то отчетливо хрустнуло. — В этой главе они больше не числятся. Ты ведь знаешь, Франсуа, что в хорошем триллере лишние персонажи просто... стираются. Без шума и пафоса.
​Миллер сделал резкий шаг вперед. Франсуа попытался оттолкнуть его, но его руки упёрлись в грудную клетку, которая на ощупь была как обтянутый кожей скелет. Миллер даже не пошатнулся. Его длинные пальцы сомкнулись на горле Франсуа с силой стальных тисков, лишая его возможности даже вскрикнуть.
​— Несправедливо, правда? — Миллер приблизил своё бледное лицо почти вплотную.
​Франсуа захрипел, его глаза закатились. Свободной рукой Миллер извлек из-за пазухи тонкий медицинский шприц.
​— Не дергайся. Это всего лишь точка в конце твоего предложения, — прошептал Миллер прямо в ухо Франсуа.
​Игла вошла в шею. Мир перед глазами Франсуа начал стремительно бледнеть, растворяясь в белом тумане, пока не осталась лишь эта пустая, застывшая улыбка Миллера.
​В это время у седана Дмитрий Добряков вглядывался в туман. Из-за густой белизны он видел лишь неясные очертания разбитого фургона, который продолжал шипеть паром. Он не знал, что салон пуст, и не видел, как Рина вколола транквилизатор Озобу.
​— Почему они так долго? — прохрипел Алексей Нефритов, судорожно хватая ртом воздух. Его грудь ходила ходуном, издавая мучительный свист. — Рина... Майя... должны были уже... проверить их.
​— Расслабься, Изумруд, — бросила Клини Лэндис, меланхолично ковыряя пальцем обивку сиденья. — Наверное, там у них консилиум. Обсуждают, стоит ли Лиису латать или проще сдать в утиль вместе с машиной. В этом тумане вообще кажется, что мы все уже давно сдохли, просто забыли об этом договориться.
​В этот момент из белой пелены, шатаясь, вынырнули две фигуры. Это были Подсень Юмифов и Фэйд Крис. Они были безоружны, их одежда была пропитана сыростью, а лица искажены паникой.
​— Дмитрий! — Подсень ударил ладонью по крыше седана, заставив всех внутри вздрогнуть. — Элио и Франсуа пропали! Они шли прямо за нами! Мы только что слышали их дыхание, а теперь... их нет!
​Дмитрий Добряков вышел из машины, оглядываясь.
— Что значит пропали? 
​— Их будто стерло! — Фэйд Крис обернулся к туману. — Мы звали его, кричали... Но тишина. Ни шагов, ни ответа. Только этот проклятый белый кисель!
​Дмитрий нахмурился, глядя в сторону фургона, где так и не появились медсестры.
— Рина и Майя чето не видно. Озоб тоже...
Белая пелена тумана расступилась лишь на мгновение, чтобы выпустить Рину Филис. Её обычно стерильно-спокойное лицо теперь было искажено маской первобытного ужаса. Одежда была всклокочена, а дыхание прерывалось всхлипами.
​— Там... там в фургоне! — закричала она, хватаясь за боковое зеркало седана. — Майя... она застряла! Тер и Лииса... они не выходят! Мне нужна помощь, скорее! Подсень, Фэйд, умоляю!
​Подсень Юмифов и Фэйд Крис, уже доведенные до предела исчезновением друзей, не раздумывали ни секунды.
​— Идем! — рявкнул Фэйд. — Дмитрий, жди здесь!
​Рина, Подсень и Фэйд мгновенно растворились в тумане, направляясь к разбитому фургону.
​Как только их силуэты поглотила белизна, Дмитрий Добряков резко переключил передачу. Его глаза бешено вращались, а на лбу выступила крупная испарина.
​— Ты что творишь?! — взвизгнула Клини Лэндис, вцепляясь в спинку его сиденья. — Они же только что ушли!
​— Они уже покойники! — прорычал Дмитрий, с силой нажимая на педаль газа. — Все, кто заходит в этот туман, ярий не возвращаются! Я не собираюсь подыхать здесь ради них!
​Машина рванула вперед, обдавая грязью обочину.
​— Остановись... — Алексей Нефритов попытался схватить Дмитрия за плечо, но его пальцы были слишком слабы. — Ты... трус... Мы не можем... их оставить...
​— Заткнись, Нефритов! — Дмитрий ударил по руке Алексея, отбрасывая её. — Сиди и хрипи молча, пока я спасаю твою жалкую задницу! И ты, мелкая, закрой рот, если не хочешь вылететь на ходу!
Мира начала смеяться громко.
​Седан летел сквозь туман, и Дмитрий, тяжело дыша, уже видел впереди просвет, который он принял за спасение. Он вдавил педаль в пол, желая оставить Гринфорест и всех своих спутников позади.
​Внезапно раздался резкий, многократный звук — ПШШШШШШШШ!
​Машину сильно дернуло. На дороге, скрытые слоем серой пыли и тумана, лежали тяжелые стальные ленты с длинными полыми шипами. Колеса седана лопнули мгновенно. Дмитрий вскрикнул, пытаясь удержать руль, но машину повело юзом. Металлические диски со скрежетом вгрызлись в асфальт, высекая искры, и через несколько метров седан замер, завалившись на бок.
​В салоне воцарилась удушливая тишина, прерываемая лишь щелканьем остывающего двигателя.
​Дмитрий в панике дергал ручку двери, но её заклинило. Вдруг стекло водительской двери заслонила огромная тень. Грат Бранте возник из тумана беззвучно, как палач. Одним резким, сокрушительным ударом бронированного кулака он разбил стекло. Осколки осыпали Дмитрия, и прежде чем тот успел издать хоть звук, Грат схватил его за воротник и с силой вжал в подголовник.
​В другой руке Грата блеснул автоматический инъектор. Один короткий щелчок в шею, и глаза Дмитрия закатились, а тело обмякло.
​Грат медленно перевел взгляд на заднее сиденье. В тусклом свете салонной лампы он увидел троих.
​— Ты кто?!... — прохрипел Алексей Нефритов, судорожно хватаясь рукой за спинку сиденья. Его грудь издавала свистящий, булькающий звук. — Ты... зачем... зачем?... Давай... кончай с этим... всё равно... дышать нечем...
​Клини Лэндис сжалась в углу. Её глаза лихорадочно блестели, но голос оставался неестественно ровным:
— Знаешь, дядя, у тебя очень плохой вкус в плане эффектных появлений. Мог бы хоть постучать...
​Мира сидела между ними, абсолютно спокойная, несмотря на путы. Она подняла лицо к Грату, и на её губах расплылась блаженная, жуткая улыбка.
— Ну наконец-то, почему так долго было? — прошептала она.
Грат Бранте вколол Алексею и Клини.

2015 год. 24 февраля. Особняк. Подвал. Полдень.
Тяжёлый, липкий мрак начал отступать, сменяясь тупой пульсирующей болью в затылке. Фэйд Крис открыл глаза, но мир перед ним всё ещё плыл, как отражение в грязной луже. Воздух в помещении был спёртым, пахнущим плесенью, старой бумагой и чем-то металлическим, едким.
​Фэйд попытался пошевелиться, но резкий рывок в районе лодыжки заставил его вскрикнуть от неожиданности. Раздался тяжёлый лязг. Опустив взгляд, он увидел, что его левая нога намертво прикована толстой стальной цепью к массивной чугунной трубе, уходящей в бетонный пол.
​Это был подвал. Низкие своды, голые стены, покрытые подтёками, и единственная тусклая лампа, раскачивающаяся на оголённом проводе.
​— Очнулся... — раздался голос из угла, и Фэйд вздрогнул. — Наконец-то ты открыл глаза, чудовище.
​В круг света медленно вышел Подсень Юмифов. Его было почти не узнать. Всегда опрятный, мечтающий о доме и детях, теперь он выглядел как призрак. Его одежда была изорвана, а на левом глазу всё ещё белела, наспех наложенная повязка, сквозь которую проступало бурое пятно. Но страшнее всего был его единственный уцелевший глаз, в нём горел огонь абсолютного, кристально чистого безумия.
​В руках Подсень судорожно сжимал стопку пожелтевших папок с пометками ,,Архив,, и ,,Личное дело,,.
​— Подсень?.. — Фэйд попытался податься вперёд, но цепь снова натянулась. — Слава богу, ты жив. Что произошло? Где мы? Помоги мне отцепить это...
​— Заткнись! — внезапно взвизгнул Подсень, ударяя папками по ржавому столу, стоявшему между ними. — Не смей называть моё имя своими грязными губами! Я всё прочитал! Я всё нашёл в этих делах!
​Подсень начал лихорадочно перебирать бумаги, вырывая из них фотографии и швыряя их в сторону Фэйда.
​— Ты думал, ты нас обманешь? — Юмифов сорвался на крик, его лицо исказилось в гримасе ярости. — Ты думал, что мы просто группа выживших?! Я знаю, кто ты на самом деле, Фэйд! В каждой из этих папок кровь! В каждой твои жертвы! Ты не писатель, ты не спаситель... Ты серийный убийца, Фэйд Крис!
​Фэйд замер, его сердце пропустило удар. Он смотрел на безумного друга, на разбросанные по полу бумаги, на которых виднелись жуткие очертания тел, и не мог выдавить ни слова.
Потому что Фэйд Крис ивправду является серийным убийцей.