Заседание Писателей

2013 год. 15 августа. ​Литературный конвент ,,Слово и Тень,,. Центральный холл.
​Свет сотен ламп отражался в лакированных обложках книг. Воздух, пропитанный запахом типографской краски, кофе и дорогого парфюма, казался густым от восторженного гула толпы. Здесь, под прицелом фотокамер, мир казался правильным, понятным и бесконечно добрым.
​Эрих Грант сидел за длинным столом, инкрустированным тёмным деревом. Рядом с ним, слева, расположился Гордон Стрикс.
​— Посмотри на эту очередь, Эрих, — Гордон небрежно расчеркнулся в очередной книге и придвинул её читателю. — Иногда мне кажется, что если я вместо автографа напишу рецепт яичницы, они всё равно будут беречь эту страницу как святыню.
​Эрих усмехнулся, не отрываясь от подписи. Его движения были уверенными, а на лице играла лёгкая, чуть усталая, но искренняя улыбка.
​— Главное, Гордон, чтобы яичница была вкусной. Читатель не прощает только одного. Если автор начинает его кормить пластмассой вместо жизни.
​Мими, сидевшая по правую руку от брата, тихо фыркнула, поправляя стопку своих экземпляров.
​— Не слушай его, Гордон, — вставила она, бросив на брата лукавый взгляд. — Он просто пытается казаться скромным, хотя вчера весь вечер пересчитывал тиражи в интернете.
​— Эй, я просто следил за динамикой рынка! — шутливо возмутился Эрих, легонько подтолкнув сестру локтем. — И вообще, кто бы говорил. Твои читатели сегодня подозрительно активны.
​Мими улыбнулась. В 2013-м она выглядела иначе. Её глаза ещё не знали тени подземелий, а в каждом движении чувствовалась та самая энергия начинающего творца, который верит, что может изменить мир.
​К их столу подошла молодая девушка. Её руки заметно дрожали, когда она протягивала сразу три книги.
​— Мистер Грант... я... я прочитала всё, — пролепетала она, краснея. — ,,Доктор Калаххан,, заставил меня плакать всю ночь, а ,,Мой последний выпускной,, я перечитывала трижды. Но ,,Седьмая звезда,,... это просто нечто. Она изменила моё отношение к одиночеству. Спасибо вам за то, что вы пишете.
​Эрих замер на секунду, глядя на девушку с глубоким уважением. Он аккуратно взял книги и начал подписывать каждую.
​— Спасибо вам. Без таких читателей, как вы, эти буквы остались бы просто чернилами на бумаге.
​Закончив с автографами, Эрих не спешил отдавать книги. Он мягко кивнул в сторону стопки книг, стоявшей перед сестрой.
​— Но если вам по душе глубокие эмоции и по-настоящему светлые истории, — Эрих улыбнулся и посмотрел на Мими, — я настоятельно советую обратить внимание на ,,Путешествие Яо Яо,,. Эту книгу написала моя сестра, и, честно говоря, я ей немного завидую. У неё получилось передать ту искренность, которую я в своих триллерах иногда упускаю.
​Мими затаила дыхание. Она не ожидала такой прямой поддержки в такой момент. Девушка-фанатка с интересом посмотрела на книгу Мими, а затем на саму писательницу.
​— О, я обязательно возьму её! Если сам Эрих Грант советует... — она улыбнулась Мими и протянула ей экземпляр для подписи.
​Эрих повернул голову к сестре. Его взгляд был полон гордости и тепла, того самого, которое через два года станет единственным светом во тьме Гринфореста. Мими ответила ему самой искренней улыбкой, на которую была способна. В этот момент они были не просто авторами, они были одной командой против всего мира.
​— Мне тоже улыбнитесь! Я тоже хочу тепла. — сказал Гордон.
​Идиллию нарушил резкий, деловой голос. К столу подошёл Ян Ярик, тот самый редактор Эриха, человек, у которого вместо сердца, казалось, был встроенный секундомер. Он постучал по циферблату своих часов.
​— Так, Гранты, закругляемся, — бросил Ян, махнув охране, чтобы те вежливо притормозили очередь. — Началось обеденное время. Если мы опоздаем в ресторан, наш издатель съест меня вместо стейка. Эрих, у тебя ещё интервью через час, так что шевелись.
​Эрих вздохнул, закрывая колпачок ручки.
​— Ян, ты как всегда разрушаешь магию своим прагматизмом.
​— Моя работа следить, чтобы магия не умерла от голода, — парировал Ярик. — Вставайте, автографы продолжатся через сорок минут.
​Эрих поднялся, подавая руку Мими.
​— Идём, сестрёнка? — спросил он. — Кажется, наш редактор сегодня особенно голоден до графиков и планов.
​— Идём, — рассмеялась Мими, чувствуя себя абсолютно счастливой.

2015 год. 24 февраля. Подземная река.
Лииса, тяжело дыша, пыталась подняться на скользком бетонном выступе. Её одежда прилипла к телу, а каждый вдох отдавался болью в легких. Рядом, скорчившись на мокром бетоне, сидела Мими.
​— Эриииих! Эрииих! — этот крик не был похож на человеческий голос. Это был звук рвущейся живой ткани. — Вернись! Слышишь?! Ты не можешь просто уйти!!! Эрих!!!
​Мими рванулась к краю платформы, туда, где бурлила чёрная пена, скрывшая под собой шлюз. Она готова была прыгнуть следом, в этот стальной капкан, лишь бы не оставаться в мире, где его больше нет.
​— Мими, стой! — Лииса перехватила её поперек талии, силой оттаскивая от края.
​Мими забилась в её руках, как раненая птица. Она не просто плакала, она вырывалась с такой силой, что Лииса едва удерживала её. Девушка развернулась и со всей силы ударила Лиису кулаками в грудь.
​— Пусти меня! Зачем ты это сделала?! — Мими вцепилась в Лиису, её лицо было искажено гримасой ненависти и невыносимого страдания. — Зачем!?... Зачем ты выбрала меня?!...
​Лииса замерла, её руки задрожали. Слова Мими ударили больнее, чем любой из ударов фиолетового культиста Грегора.
​— Он сам... он приказал мне, Мими... — прошептала Лииса, и слёзы, которые она пыталась сдержать, наконец покатились по её щекам. — Он хотел, чтобы ты жила.
​— Мне не нужна жизнь без него! — Мими сорвалась на визг, толкая Лиису в стену. — Ты ведь автор тёмных романов, верно? Тебе нравится жестокость? Тебе нужна была драма для финала?! Ты убила его! Ты убила моего брата, Лииса!
​Мими осела на пол, закрывая лицо руками, и её плечи затряслись от рыданий, которые больше походили на судороги.
​— Ты должна была оставить меня там. Под плитой. В воде. Ему было больно, его руки не работали... а ты просто бросила его! Ты смотрела ему в глаза и бросила!
​Лииса стояла перед ней, прижавшись спиной к холодному бетону. Каждое слово Мими впивалось в неё раскалённой иглой. Она вспомнила последний взгляд Эриха. Его спокойствие. Его легендарную полуулыбку.
​— Ты думаешь, мне легко?... — голос Лиисы надломился, переходя в глухой хрип. — Ты думаешь, я не хочу сейчас оказаться там, с ним? Но он доверил мне тебя. Он отдал свою жизнь, чтобы твоя история продолжалась. И если ты сейчас сдашься, если ты будешь винить меня вместо того, чтобы бороться... тогда его смерть действительно станет бессмысленной.
​Лииса опустилась на колени перед Мими, пытаясь коснуться её плеча, но та резко отпрянула, глядя на неё глазами, в которых больше не было тепла, а только холодный пепел.
​— Не трогай меня, — прошептала Мими. — Ты спасла моё тело, Лииса Мортон. Но ты навсегда уничтожила всё, что было у меня внутри...
Лииса не шелохнулась под градом обвинений. Она смотрела на Мими... разбитую, яростную, тонущую в собственной боли, и видела в ней себя. Ту самую тринадцатилетнюю девочку, которая стояла босиком на холодном асфальте, глядя вслед уезжающей машине с телом сестры.
​— Ты думаешь, я выбрала красивый финал? — голос Лиисы был тихим, но в нём звенела сталь, закалённая в огне настоящей потери. — Мими, посмотри на меня. Внимательно посмотри.
​Она придвинулась ближе, игнорируя холодный взгляд девушки.
​— Шесть лет назад я стояла так же. Моя сестра кричала два дня, прежде чем замолкнуть навсегда. Я ненавидела врачей, я ненавидела отца, я ненавидела само небо за то, что оно продолжало существовать, когда её мир рухнул. Я знаю этот вкус, Мими. Вкус пепла на губах, когда кажется, что выживший... это просто предатель, который не успел запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.
​Лииса коснулась дрожащих пальцев Мими. На этот раз та не отпрянула, лишь судорожно вздохнула.
​— Эрих не героически утонул для моей книги. Он вложил свою жизнь в твои руки, как самую ценную рукопись. Он доверил мне тебя, потому что знал что я не дам этому огню погаснуть. Если ты сейчас уничтожишь себя ненавистью ко мне, ты просто сожжёшь его последний подарок. Ты хочешь, чтобы его последним воспоминанием была твоя гибель? Или ты хочешь, чтобы его история продолжалась в каждом твоём вдохе?
​Мими подняла глаза. В них всё ещё была боль, но ядовитая ярость начала сменяться горьким осознанием. Она медленно выдохнула, и её плечи опустились.
​— Он всегда... всегда думал о финалах больше, чем о себе, — прошептала Мими, вытирая лицо грязным рукавом. — Дурак. Какой же он дурак...
​Лииса помогла Мими подняться. Они шли по узкому техническому коридору, опираясь друг на друга. Две надломленные женщины, ставшие единственной опорой в этом бетонном лабиринте.
​Впереди забрезжил серый, холодный свет. Воздух стал свежее, в него ворвался запах мокрой земли и асфальта. Когда они перешагнули порог массивного бетонного портала, Лииса невольно зажмурилась.
​Дождь прекратился. Небо над Гринфорестом висело тяжёлым свинцовым одеялом, но сквозь тучи уже пробивались первые бледные лучи, окрашивая лужи в стальной цвет.
​На пустой промышленной площадке перед архивом их ждали. Это не была засада. Это был строй, молчаливое оцепление тех, кто прошёл через свой собственный ад.
​В центре стояла Тер Дейл, её лицо казалось высеченным из камня. Рядом с ней Ханна Трейт. Чуть поодаль, оперевшись на старую арматуру стоял Алексей Нефритов, его взгляд был тяжёлым и непроницаемым. Рина Филис и Майя Астер стояли плечом к плечу, их лица выражали смесь облегчения и глубокой тревоги.
​Клини Лэндис что-то тихо обсуждала с Озобом Бозо, чьи яркие элементы одежды казались неуместными пятнами на этом сером фоне. Франсуа Вивьон и Элио Ортис держались в стороне, внимательно наблюдая за периметром. Подсень Юмифов и Фэйд Крис проверяли снаряжение, а Дмитрий Добряков просто молча смотрел на выходящих из пещеры женщин.
​Но центром этого живого круга была она.
​На коленях, со связанными за спиной руками, сидела Мира. Её красный балахон был разорван и испачкан в грязи. Она тяжело дышала, а на её лице застыла маска высокомерного презрения, смешанного со страхом.
​Мими остановилась, глядя на это собрание. Её взгляд замер на связанной Мире. Вся та боль, которую она только что изливала на Лиису, начала трансформироваться во что-то новое. В нечто холодное и целенаправленное.
​— Мими! Лииса!.. Рад что вы целы... А где Эрих? — коротко спросила Тер Дейл, делая шаг вперёд. Её голос эхом отразился от стен архива.
Все смотрели. ​Лииса промолчала. Она только крепче сжала плечо Мими. Ответ был написан в их глазах, в их промокшей одежде и в той тишине, которую они принесли с собой из глубин реки.

2015 год. 23-24 февраля. Больница. Ночь.
В холле старой больницы пахло сыростью и забвением. Зетрукс Качовски сидел на спинке соседней скамьи, вертя в пальцах фонарик, словно это был не осветительный прибор, а нож. Его взгляд был направлен на Либу Кэхлера, который начал издавать первые признаки жизни.
​— О, глядите-ка, наш главный ценитель прекрасного решил вернуться в реальность, — подал голос Зетрукс, когда Либу болезненно поморщился. — Как самочувствие, Дивориан? Или мне лучше называть вас архитектором? В этой записке, которую я нашел на вашей груди, почерк просто каллиграфический. Сразу видно что человек со вкусом.
​Либу открыл глаза. Его взгляд был мутным, он медленно сфокусировался на Зетруксе, а затем на записке и своем блокноте, лежащем на полу.
​— Зетрукс?.. — голос критика был сухим, как старый пергамент. — Моя голова... Меня кто-то ударил? Где остальные? Где Эрих, где эти Тер? Мы... мы всё еще в этом лесу?
​— Бросили они тебя. — Зетрукс усмехнулся, но его глаза оставались холодными. — А тот кто ударил тебя, я считаю заслуженным.
​Он швырнул блокнот Кэхлеру на колени.
​— Знаешь, я всегда подозревал, что критики это люди скрытные, но чертежи особняка и досье на каждого из нас? Это уже не критика, это полноценный сценарий. Эрих Грант — слабая точка сестра. Зетрукс Качовски — испытать стрессом. Вы что, решили написать роман нашими костями?
​Либу медленно взял блокнот. Его руки дрожали, но когда он открыл страницу со своим почерком, выражение его лица изменилось. Исчезла старческая растерянность. Появилась та самая сосредоточенность, с которой он обычно разносил в пух и прах неудачные метафоры.
​— Это мои записи, кроме чертежей, — спокойно признал Либу. — И я не буду за них оправдываться.
​— Я и не сомневался, — Зетрукс спрыгнул со скамьи и сделал шаг ближе, нависая над стариком. — И как вам наш сюжетный поворот? Оценка пять за реализм или единица за излишнюю жестокость?
​— Прекрати паясничать, Качовски. Твой черный юмор просто плохая защита от страха, — Либу поднял на него глаза. — Да, я изучал вас на ходу. Я фиксировал каждый ваш шаг в литературе, пытался понять  каждую вашу психологическую трещину. Я хотел понять, на что вы способны, когда закроются ноутбуки и погаснет свет. Но я не устраивал это.
​— Понятно. — протянул Зетрукс.
​— Я писал это, чтобы изучить феномен творческого кризиса в экстремальных условиях! — сказал Либу Кэхлер.
Вдруг, тяжелый, грохочущий звук наверху заставил их замолчать. Где-то на втором этаже что-то с силой врезалось в стену, а затем по лестнице покатилось нечто тяжелое.
​Прямо к их ногам, пересчитав ступеньки спиной, вылетела фигура. Это была девушка в мешковатой одежде, точнее Лимей Эйфлер.
​Зетрукс и Либу застыли, как вкопанные. Этот силуэт, этот неопределенный крой одежды уже стал для них символом невидимой угрозы.
​Лимей, на удивление быстро для такого падения, вскочила на ноги. Она даже не посмотрела на мужчин и её взгляд был прикован к лестнице. Не сказав ни слова, она метнулась в боковой коридор, скрывшись в дверном проеме одной из палат.
​— Это... это был человек в мешковатой одежде? — прошептал Либу, чья маска хладнокровия наконец дала трещину. — Она настоящая?
​— Более чем, — Зетрукс уже рванулся было за ней. — Эй! Стой!
​Но не успели они сделать и шага, как на лестнице показалась вторая фигура. Еще один человек в такой же мешковатой одежде, но на его лице была повязана бандана с изображением человеческого черепа.
​— Стойте, вы двое! — крикнул он, спрыгивая на площадку первого этажа. — Я Ларус. И я не ваш враг.
​Зетрукс вскинул фонарик, ослепляя незнакомца.
— Очередной персонаж в мешковатом костюме? У вас там что, корпоративный дресс-код?
​— Слушайте меня! — Ларус поднял руки ладонями вперед, но его глаза под банданой лихорадочно блестели. — Я на вашей стороне. Я тоже хочу остановить этот кошмар. Я знаю, что здесь происходит, я знаю, кто за этим стоит...
​— Как свежо, — хмыкнул Зетрукс, не опуская фонарик. — Злодей с банданой-черепом утверждает, что он добрый самаритянин. Где-то я это уже читал. Кажется, у себя в черновиках, которые я выкинул в корзину.
​— У нас нет времени на ваш сарказм, Качовски! — рявкнул Ларус. — Лимей не в себе, она...
​Он не успел договорить. Из темноты комнаты, куда минуту назад вбежала Лимей, она вылетела как пуля. В её руке что-то сухо треснуло. Синеватая электрическая дуга на мгновение осветила холл.
​Лимей с разбега вогнала электрошокер прямо в бок Ларусу. Раздался резкий звук разряда, и тело мужчины выгнулось в судороге. Он даже не успел вскрикнуть и просто рухнул на гнилой паркет, парализованный мощным током.
​Лимей тяжело дышала, стоя над поверженным Ларусом. Она медленно повернула голову к Зетруксу и Либу, крепко сжимая рукоять шокера. Между электродами всё ещё проскакивали крохотные искры.
​Зетрукс замер, подняв руки в примирительном жесте. Либу за его спиной постарался стать как можно незаметнее.
​— Так, — тихо произнес Зетрукс, глядя на прибор в руках девушки. — Я так понимаю, конструктивный диалог только что закончился, не успев начаться?
​Лимей молчала. Её взгляд был диким, загнанным, но шокер она держала профессионально, не давая им ни шанса сократить дистанцию.
​— Вы... — прохрипела она, глядя на Либу. — Вы не знаете, кому верите.
​— Мы вообще мало кому верим в последнее время, — заметил Зетрукс, медленно переводя взгляд с парализованного Ларуса на Лимей. — Но тезис про электричество то что надо, очень убедительный аргумент. Может, опустите игрушку, и мы обсудим, почему ваш коллега в бандане так внезапно прилег отдохнуть?
Либу Кэхлер молчал. Он стоял, прижавшись к стене, и внимательно изучал Лимей, словно она была внезапно ожившим параграфом из его секретного блокнота.
​— Она не слушает слова, Зетрукс, — тихо произнёс критик. — Она слушает только шум в своей голове.
​Лимей сделала шаг вперёд, угрожающе вскинув шокер.
— Замолчите! Вы оба! Если кто-то из вас шевельнётся...
​В этот момент тишину больничного холла, нарушаемую лишь треском искр, разорвал грохот. Входные двери, и без того едва державшиеся на петлях, с силой распахнулись, ударившись о каменные стены.
​Это следователь Александр Пономарёв. Он сжимал в руке старый табельный пистолет.
​Александр повёл лучом фонаря по холлу, и сцена, открывшаяся ему, заставила его застыть на месте. Его челюсть буквально поползла вниз.
— Доброго времени суток...