Заседание Писателей

2015 год. 21 февраля. Странная пещера
,,Нижний архив,,.
​В комнате, где стены плакали холодным конденсатом, пахло старой бумагой и чем-то приторным, напоминающим гниющие фрукты. Единственным источником света была тусклая керосиновая лампа, стоявшая на полу. В её дрожащем свете фигура в фиолетовом балахоне казалась застывшим изваянием из тёмного камня.
​Дверь скрипнула, впуская в помещение Грата Бранте. Он вошёл медленно, не снимая  своих кожаных перчаток, и остановился в центре, глядя на сидящего перед ним культиста.
​— Я знаю твою репутацию, Грегор, — голос Грата разрезал тишину, как скальпель. — Ты не просто палач. Ты... точка в конце предложения. Говорят, ты способен оборвать человеческую жизнь одним ударом, не дав душе даже осознать, что плоть уже мертва. Это эффективное искусство, но сегодня нам не нужна эффективность.
​Грегор медленно поднял голову. Из-под капюшона блеснули глаза, в которых не осталось ничего человеческого, а только фанатичный голод и готовность убивать.
​— У Мастера Ди свои планы на этот сценарий, — продолжил Грат, заложив руки за спину и начиная мерить комнату шагами. — Он передал строгий приказ. Если Эрих Грант придёт сюда... а он придёт, такова гравитация его глупого героизма. Ты не должен его убивать.
​Грегор издал низкий, гортанный звук, похожий на недовольное рычание пса, которому запретили вцепиться в горло добыче.
​— Смерть... это слишком лёгкий выход, мой друг, — Грат остановился и посмотрел на свои ладони, словно читал невидимую книгу. — Смерть... это отсутствие текста. Пустое поле. Но Мастер Ди хочет, чтобы Грант прочёл свою трагедию до конца. Ты должен мучить его. Не сталью, не огнём... а взглядом. Пусть он смотрит, как ты ломаешь его сестрёнку. Пусть его зрачки впитывают страдание сестры, пока его разум не превратится в кашу из сожалений. Он должен выйти отсюда повреждённым, и физически, и духовно. Сломанное перо больше не пишет сказок.
​Грат подошёл к Грегору вплотную и наклонился к его уху.
​— Исполнишь это, и получишь свои 150 тысяч гавра по договору. Этих денег хватит, чтобы купить себе целый пентхаус или утонуть в самых дорогих порошках Гринфореста. А потом... — Грат сделал паузу, его губы растянулись в тонкой, безжалостной усмешке. — Мими останется тебе. Можешь забирать её, делать с ней всё что захочешь.
​Грегор кивнул, и в этом жесте было нечто омерзительно-покорное. Он уже представлял, как будет звенеть золото и как будет кричать Мими Грант.
​— Философия боли проста, Грегор, — добавил Грат, направляясь к выходу. — Мы не убиваем протагониста в середине главы. Мы заставляем его завидовать мертвым. Иди, готовь свои инструменты. Время большой корректуры близится.

Лииса Мортон.
Черная вода подземной реки Гринфореста билась о борта катера, и этот ритмичный звук медленно превращался в другой. В шум ливня, который Лииса слышала шесть лет назад.
​Ей было всего тринадцать. Тот возраст, когда мир должен казаться огромным и полным возможностей, но для Лиисы он сузился до размеров маленькой, душной комнаты, пропитанной запахом лекарств и безнадежности. Она смотрела на свои руки, вцепившиеся в штурвал, и видела их тогдашними... маленькими, дрожащими, не знающими, как удержать ускользающую жизнь.
​— Ты опять надела эти дурацкие кеды с дырками? — голос сестры звучал в памяти так ясно, что Лииса невольно обернулась.
​Но за спиной была только пустота пещеры с Эрихом и Мими.
​Лииса выросла в бедности. В их доме деньги всегда были чем-то призрачным, а одежда чем-то, что донашивали друг за другом. Но старшая сестра была для неё порталом в другой мир. Редкие выходные, когда она забирала тринадцатилетнюю Лиису в аквапарк или в пиццерию, где работала, были для девочки священными.
​— Ешь, малявка, я сегодня получила чаевые, — говорила сестра, пододвигая к ней тарелку с самой дешевой, но самой вкусной пиццей в мире.
​Она дарила подарки. Нечасто, но всегда с таким видом, будто это корона для принцессы. Она критиковала Лиису за её подростковый стиль, за эти вечные толстовки, скрывающие фигуру, и в этом ворчании было больше защиты, чем в любом ,,я тебя люблю,,. Она была щитом. Она была той самой Старшей Сестрой, которая знала ответы на все вопросы.
​А потом щит начал трескаться.
​Болезнь не пришла внезапно. Она вгрызалась в их жизнь пять лет. Лииса видела, как стареет и иссыхает её идеал. Те самые поездки на море, когда они, уже повзрослевшие, сидели на берегу втроем с другой старшей сестрой, пили кофе и пытались делать вид, что всё нормально. Но кофе горчил сильнее обычного, а море казалось серым. Сестра всё еще ворчала на её одежду, но голос становился всё тише.
​Лииса уехала работать в другой город, пытаясь убежать от этого медленного распада. Пока однажды вечером телефон не завибрировал на столе. Голос отца был сухим, как осенний лист:
— Лииса... Приезжай... Пора прощаться....
​Те два дня, которых не должно быть
​Когда Лииса вошла в ту комнату через месяц разлуки, она не узнала человека на кровати. Это не была её сестра. Это была оболочка, наполненная чистой, дистиллированной болью.
​— Она... она даже не поняла, что мы пришли? — прошептала Лииса, глядя на другую сестру.
​Она уже не говорила. Она не смотрела. Она просто кричала два дня... без остановки. Это был звук, который не имеет отношения к человеческой речи. Это был крик самой плоти, которая отказывалась умирать, но уже не могла жить. Лииса сидела в углу, зажимая уши, но крик просачивался сквозь пальцы, сквозь кожу, прямо в сердце.
​Потом наступила тишина. Самая страшная тишина в мире.
​Она ушла из жизни ночью... Когда крик стих, в комнате стало так холодно, что иней, казалось, выступил на стенах. Они сидели рядом с её телом три часа. Три часа Лииса смотрела на её руки... те самые руки, которые когда-то покупали ей подарки. Теперь они были неподвижны.
​— Мы просто ждали, — прошептала Лииса в пустоту подземной реки. — Ждали, когда её заберут. Как будто она была посылкой, которую отправили не по адресу...
​А потом приехали медики. Грубые, уставшие люди в синей форме. Они не знали, что на этих носилках лежит целая вселенная тринадцатилетней девочки.
​В ту секунду, когда они вынесли её из дома, небо раскололось. Начался ливень... яростный, ледяной, смывающий всё на своем пути. Лииса вышла на улицу босиком, вслед за ними. Она стояла под дождем, глядя, как закрываются двери машины. Вода заливала глаза, смешиваясь со слезами, и ей казалось, что сам мир оплакивает эту несправедливость.
​— Прощай... — прошептала она тогда под раскаты грома.
​И именно в тот момент тринадцатилетняя девочка в мокрой подростковой толстовке умерла. Родилась Лииса Мортон... та, что пишет темные романы. Та, что ищет справедливость в жестокости, потому что жизнь не дала ей этой справедливости тогда, под дождем.

​Лииса почувствовала, что её щеки мокрые. Но это был не дождь. Это были слезы, которые она не позволяла себе долгие годы.
​— Лииса... — Эрих, превозмогая боль в парализованном плече, дотянулся здоровой стороной до её руки на штурвале. — Почему ты так на меня смотришь?
​— Потому что ты живой, Грант, — она быстро смахнула слезы и снова уставилась в темноту туннеля. — И пока ты жив, я не позволю этому сюжету закончиться дождем.
​Мими тихо прижалась к плечу Лиисы. Она ничего не сказала, но её ладонь, накрывшая руку Лиисы, была громче любых слов.
,,​В память о старшей сестре Лиисы Мортон. Её крик затих, но её имя навсегда останется в каждой строчке этой истории. Она всегда будет той самой Старшей Сестрой,,.

Катер скользил по зеркальной глади, и звук мотора в этой части пещеры стал тише, переходя в монотонное урчание. Эрих, бледный, с выступившей на лбу испариной, смотрел на Лиису. Боль в плече больше не была острой. Она превратилась в тяжёлый, пульсирующий свинец, который медленно отравлял всё тело.
​— Значит, ты пишешь о боли, чтобы дать ей голос? — тихо спросил Эрих. Его голос звучал слабо, но в нём была странная теплота. — Моя сестра... она ведь тоже была моим голосом. Пока я писал свои рассказы, она была единственной реальностью, ради которой стоило возвращаться домой.
​Лииса горько усмехнулась, не отрывая взгляда от темноты впереди.
​— Знаешь, Эрих... в тринадцать лет я думала, что если буду достаточно сильно плакать, то Бог сделает откат системы. Но в жизни нет кнопки ,,Undo,,. Теперь, глядя на вас двоих, я вижу то, что пыталась похоронить под тоннами своих мрачных текстов. Ваша привязанность... она пугает меня. Потому что чем сильнее любишь, тем громче потом будет крик.
​Мими, сидевшая между ними, вдруг коснулась здоровой руки Эриха и одновременно Лиисы.
​— Ты теперь тоже наша сестра? — прошептала она. В её глазах, ещё недавно полных безумия, отразился крохотный огонек надежды. — Раз ты тоже знаешь, как это... когда больно внутри?
​Лииса замерла. Её сердце, годами закованное в броню цинизма, пропустило удар. Она хотела ответить, хотела сказать что-то едкое или успокаивающее, но в этот момент тишину разорвал скрежет металла о металл.
​Впереди, из тумана, вынырнула массивная стальная решетка, точнее аварийный шлюз фильтрации, перекрывающий реку. Но он не был закрыт полностью. Одна из створок была сорвана и висела на перекошенных цепях, создавая узкое, смертельно опасное горлышко.
​— Лииса, тормози! — выкрикнул Эрих, пытаясь приподняться, но его парализованная рука безвольно мотнулась, лишая его равновесия.
​— Не могу! Трос управления заклинило! — Лииса рванула рычаг, но катер, подхваченный усилившимся течением перед шлюзом, только прибавил скорость.
​Внезапно раздался оглушительный удар. Дно катера напоролось на скрытую под водой арматуру. Судно резко подбросило и накренило на левый борт.
​— Хватайся! — закричала Лииса, но было поздно.
​Катер врезался в полуоткрытую створку шлюза. Тяжёлые ящики с порошком сорвались со своих мест, превращаясь в смертоносные снаряды. Судно начало стремительно заполняться ледяной водой, заваливаясь на бок прямо под многотонную стальную плиту, которая медленно оседала вниз из-за поврежденных тросов.
​Всё произошло за секунды, которые в сознании Лиисы растянулись в вечность.
​Справа Эрих, из-за парализованных рук он не смог удержаться. Его придавило тяжелым контейнером с надписью ,,Гавр,,. Он лежал наполовину в воде, и тяжесть ящика медленно вдавливала его в пробоину. Если его не вытащить сейчас, катер уйдет на дно вместе с ним, или ящик раздробит ему грудную клетку.
​Слева Мими, при ударе её выбросило на край борта. Она зацепилась платьем за ржавый крюк сорванной створки шлюза. Она висела над бушующим водоворотом, а прямо над ней дрожала многотонная стальная плита шлюза. Цепь вот-вот должна была лопнуть, и тогда металл раздавит её, сбросив остатки в бездну фильтров.
​Лииса стояла на скользкой палубе. Расстояние между ними было слишком велико. Она могла дотянуться только до одного. Либо, одной рукой спасти того, кто стал ей дорог как соавтор и мужчина. Либо, спасти отражение своей сестры, которую она не успела защитить шесть лет назад.
​— Лииса! Спасай её! — прохрипел Эрих, захлебываясь ледяной водой. Ящик над ним скрипнул, погружаясь глубже.
​— Эрих, нет! — закричала Мими, её тонкие пальцы соскальзывали с ржавого крюка. — Помоги ему! Пожалуйста!
​Лииса смотрела на них, и в её ушах снова зазвучал тот самый крик сестры. Крик, который она не смогла остановить. Сейчас история повторялась.
​Она видела глаза Эриха, полные жертвенности.
Она видела глаза Мими, полные чистой любви к брату.
​Её пальцы судорожно сжались. Времени на раздумья не осталось. Один рывок, одна жизнь, одно вечное проклятие за того, кого она оставит в этой воде.
​— Господи, только не снова... — прошептала Лииса, бросаясь вперед.
Грохот рвущегося металла заглушил крики. Стальная плита шлюза, сорвавшись с одного из тросов, замерла под углом, дрожа всем своим многотонным весом прямо над головой Мими. Секунды превратились в вязкий мёд. Лииса стояла на коленях в ледяной воде, и её взгляд метался между двумя безднами.
​Эриха придавило ящиком так сильно, что он едва мог дышать. Вода уже доходила ему до подбородка. Его парализованные руки, которые ещё недавно создавали целые миры, теперь безвольно плавали в грязной пене.
​— Лииса! — голос Эриха прозвучал неожиданно чётко. В нём больше не было боли, а только стальная воля. — Смотри на меня!
​Лииса обернулась. Её лицо было серым от ужаса. Она видела в его глазах не страх, а нечто величественное. Взгляд автора, который перехватил перо у самой судьбы.
​— Ты не спасёшь двоих, — спокойно сказал он, хотя ледяная река уже коснулась его губ. — Если ты останешься, мы все станем пеплом. Спаси Мими! Это не просьба, Лиса. Это мой последний авторский надзор. Закончи эту историю ради неё!
​— Я не могу... Эрих, я не оставлю тебя в этом аду! — закричала Лииса, задыхаясь от рыданий. Образ сестры под дождём вспыхнул перед глазами с новой силой.
​— Ты сильнее той девочки, которой была шесть лет назад! — Эрих на мгновение улыбнулся. — Ты Лииса Мортон! И ты выведешь её к свету. Уходи!
​В этот миг время остановилось. Мими сорвалась и её пальцы соскользнули с ржавого крюка, и она полетела в ревущий водоворот прямо под оседающую плиту.
​Лииса поняла что если она сейчас не прыгнет, она предаст всё. Она предаст ту самую справедливость, ради которой жила. Лииса в последний раз посмотрела на Эриха. Он кивнул ей, и коротко, благословляя на этот прыжок.
​— Я найду тебя!... Слышишь!? Я переверну этот мир, но найду тебя! — выдохнула она и, оттолкнувшись от тонущего борта, бросилась в бездну за Мими.
​Эрих остался один. Вода заливала палубу, ящики с порошком ,,Гавр,, всплывали вокруг него, окутывая катер призрачным белым туманом. Он видел, как Лииса в последний момент перехватила руку Мими и, прижав её к себе, скрылась в безопасном проходе.
​Они были спасены. Его персонажи выжили.
​Эрих почувствовал, как холодная бездна полностью скрыла его плечи. Он посмотрел на приближающуюся стальную плиту шлюза, которая вот-вот должна была раздавить всё, что ему дорого. Он не закрыл глаза. Он приподнял голову, и его голос, прозвучавший над ревущей водой:
— Прощай... И прости меня... Моя маленькая Мими...
С этими словами он позволил воде забрать себя. Он не тонул, а уходил в глубину своего самого великого произведения.
​Стальной шлюз сорвался окончательно. Многотонная плита с чудовищным грохотом рухнула вниз, поднимая гигантский столб брызг и пены. В ту же секунду всё исчезло... катер, ящики, и... Эрих Грант.