Заседание Писателей

2015 год. 22 февраля. ​Гарваласк. Аэропорт. Раннее утро.
​Холодный ветер срывал остатки сухого снега с бетонной взлётки. Из терминала вышел мужчина в длинном чёрном плаще, воротник которого был поднят так высоко, что были видны только внимательные, усталые глаза. Кай Карсон поправил кожаную сумку и остановился у края тротуара.
​Перед ним плавно притормозил начищенный до блеска чёрный седан. Дверь открылась, и навстречу ему вышел водитель.
​Это был Миллер. Безупречный тёмно-синий костюм таксиста, фуражка, вежливая, почти раболепная улыбка.
​— Доброе утро, сэр, — Миллер слегка поклонился, перехватывая багаж Кая. — Рад приветствовать вас в Гарваласке. Погода сегодня суровая, но в машине тепло.
​— Спасибо, — коротко бросил Кай, усаживаясь на заднее сиденье. — Мне нужно в ГринФорест 2, особняк Тер Дейл. Знаете дорогу?
​— Разумеется, господин Карсон, — Миллер мягко закрыл дверь и сел за руль. — Особняк Тер Дейл, жемчужина нашего края. Мы доберемся туда кратчайшим путем, пока утренние туманы не перекрыли трассу.
​Машина бесшумно скользила по шоссе. Кай Карсон смотрел в окно на пролетающие мимо серые сосны. В салоне играл тихий джаз, пахло дорогим парфюмом и свежей кожей.
​— Дальний путь, сэр, — подал голос Миллер, поглядывая на пассажира через зеркало заднего вида. Его глаза в зеркале казались добрыми и услужливыми. — Позвольте предложить вам кое-что?
​Миллер достал из подстаканника запечатанную бутылку воды с яркой этикеткой.
​— Это новая линейка от компании ,,Гарсаг,,. Слышали о них? Они выпустили воду с уникальным комплексом витаминов и минералов. Снимает усталость после перелёта, восстанавливает тонус. Я вот сам только ею и спасаюсь на сменах.
​Чтобы развеять любые подозрения, Миллер достал вторую такую же бутылку, демонстративно щелкнул крышкой и сделал несколько глубоких глотков.
​— Действительно помогает, — добавил он, улыбаясь Каю в зеркало. — Чистая энергия в каждой капле. Берите, сэр, это подарок от нашей службы.
​Кай Карсон, измотанный перелётом и бесконечными мыслями о Тер Дейле, помедлил секунду, а затем взял бутылку.
​— Благодарю. Горло совсем пересохло.
​Он открутил пробку и сделал несколько больших глотков. Вода была прохладной, с едва заметным сладковатым привкусом.
​— Вкусно, — заметил Кай, закрывая глаза и откидываясь на подголовник.
​Миллер промолчал. Он продолжал смотреть на дорогу, но его губы медленно, почти незаметно растянулись в тонкой, хищной улыбке.

2015 год. 23-24 февраля. Ночь.
Миллер медленно, почти торжественно вышагивал по обломкам стеллажей, смакуя каждый свой шаг.
​— Посмотрите на себя, — прохрипел он, не сводя взгляда с дрожащего Максима и замершей Антонии. — Великие творцы, мастера слова... А в итоге просто мясо, зажатое в угол. Вы так красиво наложили в штаны, что мне даже жаль ставить финальную точку. Зайка и кабанчик наконец-то поняли своё место в пищевой цепочке...
​В этот момент тяжёлая дверь библиотеки со скрипом отворилась. В зал вошла фигура в мешковатом комбинезоне, лицо которой полностью скрывала причудливая, пушистая маска.
​Миллер остановился и расплылся в улыбке, не оборачиваясь.
​— Лимей? Это ты, дорогая? Ты как раз вовремя! — воскликнул он, раскинув руки. — Взгляни на этот триумф! Посмотри, как они дрожат. Сегодня у нас на ужин дичь, приготовленная по всем правилам классической драмы!
​Но фигура не ответила. Вместо приветствия она молниеносно выхватила пистолет из-под широкой куртки.
И выстрелил.
​Гром выстрела разорвал тишину. Пуля вошла точно в бедро Миллера. Охотник взвыл, его колено подкосилось, и он с грохотом рухнул на кучу разбросанных книг, хватаясь за окровавленную ногу.
​Фигура медленно стянула с головы пушистую маску. Под ней оказался Ларус. В его голове бандана с изображением черепа, а взгляд был холодным, как лед.
​— Уходите. Живо, — бросил он Максиму, даже не глядя на раненого Миллера.
​Антония, не слыша ни звука, в ужасе прижалась к полу, но Максим схватил её за руку. Он судорожно закивал, указывая жестами на дверь.
​Миллер, корчась от боли на полу, поднял голову. Его лицо исказилось от ярости и непонимания.
​— Ларус... ты?! Предатель! — прошипел Миллер, выплевывая кровь. — Я с самого начала чувствовал в тебе эту гниль. Ты никогда не вписывался в наш коллектив. Ты всегда был... чужеродным элементом. Что, решил поиграть в героя? В этом сюжете нет места спасителям, ты, жалкий любитель!
​Ларус даже не дрогнул под психологическим давлением Миллера. Он перехватил пистолет поудобнее, держа Миллера на мушке.
​— Ты слишком много болтаешь для человека с дыркой в ноге, — спокойно ответил Ларус. Он бросил взгляд на Максима:
— На улице мой мотоцикл. Ключи в замке. Гоните в город, не оборачивайтесь.
​Оба еле встали. Антония Аллен всё ещё сжимала в руках ключ. Поняв, что это их единственный шанс, она рванулась назад, в ту самую комнату, где осталась Гай Селфарк.
​Добежав до стальной двери, Антония трясущимися руками вставила ключ. Щелчок  и дверь распахнулась. В углу, свернувшись калачиком, сидела Гай. Её глаза были всё так же плотно зашиты грубыми нитками, и она мелко дрожала от каждого звука, который не могла видеть.
​Антония подлетела к ней и крепко обняла. Гай вскрикнула, но почувствовав знакомые руки, вцепилась в Антонию, как в спасительный круг.
​Максим, превозмогая адскую боль в ноге и плече, подхватил Гай с другой стороны. Трое писателей, бывший немой, глухая и слепая теперь были вместе. Они начали быстро подниматься по лестнице, ведущей из подвала на первый этаж дома, оставляя позади руины библиотеки и безумный смех Миллера, который всё ещё доносился снизу.

Миллер сплюнул густую кровь и опёрся спиной о сломанную полку.
​— Ты ведь думаешь, что этот выстрел сделал тебя героем, верно, Ларус? — голос Миллера звучал тихо, с издевательской хрипотцой. — Но мы оба знаем правду. Герои не пахнут дешёвым виски в семь утра.
​Ларус сильнее сжал рукоять пистолета. Его глаза сузились.
​— Заткнись, Миллер. Ты уже проиграл.
​— Проиграл? — Миллер издал короткий, лающий смешок, продолжая незаметно подтягивать своё тело ближе к тени стеллажа. — Я всего лишь перевернул страницу. А ты... ты всё тот же неудачник, которого Мастер Ди вытащил из сточной канавы. Помнишь 2014-й? Мастер Ди сказал мне что, когда ты пришёл к нему, облысевший от стресса в свои тридцать, с трясущимися руками и пустым кошельком...
​Миллер сделал паузу, ловя взгляд Ларуса, пронзая его воспоминаниями.
​— Твоя жена... как её звали? Марта? Она ведь ушла не потому, что ты был занят на секретной работе. Она ушла, потому что не могла больше смотреть на то, как её муж превращается в лысое, вечно пьяное ничтожество, которое не способно заработать даже на аренду их жалкой конуры. Ты не смог её удержать, Ларус. Ты не смог удержать свою жизнь.
​Ларус сделал шаг вперёд, его палец на спусковом крючке побелел. В воздухе буквально искрило от его ярости.
​— Я сказал молчи! Ты ничего не знаешь о моей жизни!
​— Я знаю всё, — отрезал Миллер, его рука уже почти коснулась края упавшей полки, под которой, судя по его взгляду, что-то было спрятано. — Мастер Ди купил твою верность за бутылку и обещание новой жизни. Ты был его лучшим проектом по деградации. И сейчас, прикрывая этих писателей, ты просто пытаешься выкупить свою никчёмную душу. Но знай, Ларус... цена слишком высока.
Ларус почувствовал, как ярость, накопленная годами унижений и пьяного забытья, превращается в ледяной свинец в его указательном пальце. Миллер почти коснулся пальцами холодного металла под стеллажом.
​И в этот момент Ларус снова выстрелил.
​Пуля ударила Миллера в правое плечо, разворачивая его худощавое тело. Охотник глухо вскрикнул, отлетая назад. Его пальцы сорвались, так и не достав оружие.
​— Вы все бессердечные ублюдки, жалкие твари, которые наслаждаются чужой болью! — холодно бросил Ларус, не опуская пистолета. — А теперь лежи и слушай, как твои герои уходят со страниц.
​
​Троица вырвалась из дома Миллера. После душного подвала и запаха книжной пыли ледяной ливень ударил по лицу, как пощёчина. Небо над Гарваласком разрывали молнии, а гром гремел так сильно, что Максим чувствовал вибрацию даже сквозь подошвы своих израненных ног.
​Они добежали туда, где стоял старый, промокший мотоцикл Ларуса. Маленький ,,эндуро,, явно не рассчитанный на троих.
​Антония, удерживая Гай, посмотрела на Максима, а затем на сиденье. Она сразу всё поняла. Её глаза расширились от ужаса. Она замотала головой, прижимая ладонь к груди.
​Максим, превозмогая адскую боль в разорванном плече и горящем рту, схватил её за плечи. Его лицо, залитое дождем и кровью, выглядело страшно в свете молний.
​— Двое! — прохрипел он, и звук его голоса, вырывающийся сквозь свежие разрезы, заставил Гай вздрогнуть. — Только двое... доедут.
​Антония яростно замахала руками, показывая на него, на себя, на Гай. Она не хотела его оставлять. Она пыталась жестами объяснить, что они могут втиснуться, что они не бросят его здесь.
​— Нет! — Максим схватил её за руки, заставляя смотреть на свои губы. — Гай слепая... ты её глаза. Мотоцикл... не потянет троих... заглохнет. Езжайте в город. Привезите помощь.
​Гай, ничего не видя, но слыша его мучительный хрип, вцепилась в куртку Максима.
— Максим, нет! Ты умрёшь там! — закричала она, перекрывая шум грозы.
​Максим мягко, но решительно отцепил её пальцы. Он посмотрел на Антонию долгим, прощальным взглядом. В этом взгляде было всё... и признание в том, что он неудачный компьютерщик, и решимость автора, который готов пожертвовать собой ради счастливого финала для других.
​Он буквально затолкнул Антонию на место водителя, а Гай прижал к её спине.
​— Жми на газ, — приказал он. — Я дойду. Я крепче... чем кажется этому ублюдку.
​Антония плакала. Крупные слезы смешивались с каплями дождя на её щеках. Она нажала на стартер. Мотоцикл недовольно зарычал, выплевывая сизый дым. В последний раз взглянув на Максима, она крутанула ручку газа.
​Мотоцикл сорвался с места, обдав Максима грязными брызгами. Красный огонек задней фары быстро растворялся в стене ливня и мгле лесного шоссе.

2015 год. 23-24 февраля. Больница. Ночь.
Свет фар медицинского грузовика разрезал ночную мглу, превращая капли дождя в летящие искры. Тяжёлая машина замерла, обдав стоящих писателей запахом жжёной резины и антисептика. Двери распахнулись, и из кабины вышли две женщины.
​Рина Филис и Майя Астер. Их белые халаты под прозрачными дождевиками казались неестественно чистыми в этом царстве грязи и крови.
​Рина, едва взглянув на изуродованную Клини Лэндис, лежащую на сырой земле, буквально преобразилась. Её лицо, обычно холодное и маскообразное, исказилось от ярости. Она бросилась к девочке, отталкивая стоящего на пути Эриха.
​— Что вы с ней сделали?! — выкрикнула Рина, и её голос перекрыл раскат грома. — Вы что, обезумели? Клини! Клини!
​Майя Астер следовала за ней с медицинским чемоданом, и обернулась к группе, её глаза бегали от одного окровавленного лица к другому. — Что устроили?
​— Подождите... — Дмитрий сделал шаг вперёд, указывая грязным пальцем на медсестёр. — Это же вы. Те самые... Вы забрали тело Кая Карсона, в особняке.
​Тер Дейл медленно кивнула, её взгляд был тяжёлым и пронзительным.
— Именно так, Дмитрий.
— Что случилось?
​— Пётр Захарович сошёл с ума! — выкрикнул Франсуа Вивьон, пытаясь перехватить инициативу. — Он напал на Клини, он хотел убить её! Мы просто защищали её понимаете?
​— Защищали? — Подсень Юмифов, прижимая окровавленную повязку к пустой глазнице, горько усмехнулся. — Защищались так, что я теперь вижу мир наполовину?
​Эрих Грант, не выдержав, резко ткнул пальцем в сторону Добрякова:
— Это всё из-за Дмитрия! Если бы этот рыжий трус не нажал на чёртово Колесо Фортуны, взрывов бы не было! Он выбрал свою руку вместо нашей безопасности!
​— Да пошёл ты в жопу, Эрих! — сорвался Дмитрий, его лицо пошло пятнами. — Ты бы сам отдал руку? Ты, со своими умными книжками о морали? Не смеши меня!
​Лииса Мортон и Ханна Трейт, видя, что медсёстры уже готовы развернуться и уехать, бросились к Рине Филис, буквально хватая её за рукава.
​— Послушайте! — Лииса сорвалась на хрип. — Нам плевать, кто вы и на кого работаете. Просто заберите нас отсюда! Мы в аду. Нас пытаются убить по какому-то безумному сценарию. Мы устали... мы просто хотим дожить до утра в городе. Пожалуйста!
​— Нас будто преследуют! — добавила Ханна.
​Рина Филис замерла, её рука потянулась к шприцу в кармане, но она остановилась. В этот момент Клини, лежащая на носилках, слабо застонала и приоткрыла здоровый глаз.
​— Это... правда... — прошептала девочка, её голос был похож на шелест сухой травы. — Они не врали. Пётр стал чудовищем. Рина... помоги...
Рина и Майя переглянулись. После того как Клини едва слышным шепотом подтвердила безумие Петра, медсестры больше не задавали вопросов.
​— Ладно, — отрезала Рина, поправляя медицинскую сумку. — Мы забираем вас в город. Но грузовик не резиновый. Майя, займись ароматным джентльменом.
​Майя Астер сделала шаг к Дмитрию Добрякову, и её лицо тут же исказилось от брезгливости. Запах из канализационной ямы, пропитавший его одежду, был настолько густым, что казалось, его можно резать ножом.
​— Так, счастливчик, стой на месте! — крикнула Майя, выхватывая из спецотсека баллон с промышленным дезинфектором и мощный нейтрализатор запаха. — Ты в салон в таком виде не зайдешь. Либо мы тебя стерилизуем, либо ты идешь до города пешком и отпугиваешь медведей.
​Дмитрий, ворча и дрожа от холода, поднял руки. Майя безжалостно окатила его густой химической пеной.
— Сними одежду, живо! — скомандовала она. — Эрих, подержи его.
Эрих Грант, морщась, помог стащить с Дмитрия зловонную одежду, пока Майя заливала его антисептиком. Теперь Добряков пах не фекалиями, а едкой смесью хлорки и медицинского спирта, что было лишь немногим лучше. Его завернули в оранжевое спасательное одеяло из фольги.
Но ​возникла одна проблема. В медицинском грузовике не хватало места для всех. Внутри уже лежала Клини.
​— Все не поместимся, — констатировала Рина, глядя на толпу писателей. — Кто-то должен остаться и ждать подмоги.
​Взгляды упали на Либу Кэхлера. Пожилой критик всё еще лежал в отключке после удара Лиисы, его усы смешно дергались во сне, а на виске наливалась огромная шишка.
​— Я останусь, — неожиданно спокойно произнес Зетрукс Качовски. — Кто-то должен присмотреть за этим усатым ворчуном. Бросать его здесь нельзя, либо хищники съедят, либо он окончательно впадет в маразм. Пришлете за нами машину, когда доберетесь до связи.
​— Зетрукс, это опасно, — подала голос Ханна Трейт.
— Опасно, это сидеть вдесятером в фургоне, где Добряков пахнет как химзавод, — отшутился Качовски, хотя в его глазах читалась стальная решимость. — Езжайте.
​Погрузка началась под аккомпанемент грозы и яростных споров.
​За руль села Майя Астер. Рядом с ней, на пассажирском месте, устроилась Тер Дейл. Она сидела молча, сложив руки на коленях, её взгляд был прикован к лесной дороге.
​В центре на носилках закрепили Клини Лэндис. Рина Филис села рядом, сразу начав ставить девочке капельницу.
​В заднюю часть грузовика, буквально на головы друг другу, втиснулись:
​Эрих Грант и его сестра Мими.
​Ханна Трейт и Лииса Мортон, обессиленно прислонившиеся друг к другу.
​Подсень Юмифов, который прикрывал ладонью пустую глазницу и тихо стонал.
​Озоб Бозо, Тёмный Шут, забившийся в самый угол с непроницаемым лицом.
​Элио Ортис, старый патриарх, тяжело опиравшийся на свою трость.
​Алексей Нефритов и Франсуа Вивьон, пытавшиеся распределить вес так, чтобы не раздавить медицинские шкафы.
​Фэйд Крис, молодой и злой, прижатый к задней двери.
​И конечно, стерильный Дмитрий Добряков, от которого все старались держаться подальше.
​— Всё, закрывай! — крикнула Рина.
​Двери захлопнулись с гулким металлическим звуком. Майя нажала на газ, и грузовик, буксуя в грязи, медленно двинулся прочь. Через заднее стекло писатели видели одинокую фигуру Зетрукса Качовски, который сидел на бревне рядом с Либу и медленно поднимал руку в прощальном жесте.
​— Как думаете, мы вырвались? — тихо спросил Франсуа Вивьон, когда машина подпрыгнула на очередной кочке.
— Мы просто сменили одну главу на другую, — прохрипел Озоб Бозо из своего угла. — Надейтесь, что у этого издательства не закончилась бумага.
​Грузовик скрылся в пелене дождя, направляясь к городу...