Заседание Писателей

2015 год. 23-24 февраля. Больница. Ночь.
Прошло ровно пятнадцать минут с того момента, как задние огни медицинского грузовика растворились в пелене ледяного дождя. Для Зетрукса Качовски эти пятнадцать минут показались вечностью, проведенной в чистилище.
​Шум мотора сменился монотонным гулом бури и зловещим скрипом старых деревьев, которые гнулись под порывами ветра, словно пытаясь дотянуться до старой больницы.
​Зетрукс, стиснув зубы от натуги, затащил Либу Кэхлера в холл. Здесь царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком капель о разбитые стекла. Он уложил бесчувственного критика на старую деревянную скамью в приемном покое. Либу выглядел бледным, его дыхание было едва заметным, но он был жив.
​— Лежи здесь, старик. Я только проверю Захаровича и вернусь, — выдохнул Зетрукс, вытирая пот и дождевую воду со лба.
​Несмотря на всё, что сделал Пётр, Зетрукс не мог оставить его умирать под дождем, как бродячую собаку. В нем всё еще теплилась надежда затащить старика внутрь и, возможно, выведать больше о том безумии, что творится в лесу.
​Зетрукс выбежал обратно на крыльцо. Взяв  фонарик из кабины охранника, начал светить тёмный лес.
​— Пётр! — крикнул он, спрыгивая со ступеней. — Пётр, я сейчас...
​Он подбежал к тому самому старому дубу, где всего пятнадцать минут назад лежал изувеченный Пётр. Свет фонарика скользнул по мокрым корням, по развороченной взрывом земле, по грязным лужам...
​Зетрукс замер, и его сердце пропустило удар.
​Там никого не было.
​У подножия дуба зияла пустая, залитая водой яма. Ни тела, ни стонов, ни следов. Даже кровь, которая должна была хлестать из разорванных ног Захаровича, казалось, была либо мгновенно смыта ливнем, либо... её там и не было в таком количестве.
​Зетрукс ошарашенно водил лучом фонаря по сторонам. Человек с такими ранениями не мог уползти. Он не мог встать и уйти. Даже если бы его кто-то унес, на раскисшей от дождя земле остались бы глубокие борозды или отпечатки ног. Но вокруг дерева была только вязкая, девственно чистая грязь, иссеченная каплями дождя.
​— Пётр? — голос Зетрукса сорвался на шепот. — Это... это не смешно. Захарович!
​В ответ только гром расколол небо над Гринфорестом.
​Зетрукса охватил первобытный ужас. Он понял, что стоит один посреди леса, рядом с мертвой больницей, а человек, который только что умирал у него на руках, просто растворился в воздухе, словно его никогда и не существовало. Или, что еще хуже, кто-то или что-то забрал его так быстро и бесшумно, что Зетрукс, находясь в тридцати метрах за дверью больницы, ничего не услышал.
​Он медленно начал отступать назад, к дверям больницы, не выключая фонарик.
​— Либу... — прошептал он, чувствуя, как волосы на затылке шевелятся.
​Но когда он заскочил в холл и посветил на скамью, где оставил Кэхлера, его дыхание перехватило. Либу всё еще лежал там, но теперь на его груди, прямо поверх мокрой куртки, лежал свежий, сухой лист бумаги.
​На листе было выведено аккуратным, каллиграфическим почерком:
​,,Перед тобой лежит человек, который устроил всё это. А я всего лишь его помощник. Его полное имя:
Дивориан Либу Кэхлер,,
​Зетрукс медленно опустил лист. Его взгляд, обычно острый и аналитический, затуманился. Он посмотрел на Либу. Старик выглядел жалко. Намокшие усы, глубокие морщины, старческие пятна на руках. Мог ли этот человек, которого он считал ворчливым, но безобидным критиком, быть архитектором этого кровавого кошмара?
​— Дивориан... — прошептал Зетрукс. — Это имя... оно звучит как из старого романа.
​В интеллектуальных триллерах Зетрукса злодей всегда был на виду. Он всегда был тем, кому герой доверял больше всего. И сейчас реальность насмешливо копировала его собственные сюжетные ходы.
​Если Либу кукловод, то всё, что произошло в Гринфоресте... всё было частью его грандиозной пьесы. А они, молодые авторы, были лишь чернилами.
​Зетрукс почувствовал прилив ярости. Он схватил Кэхлера за лацканы куртки и резко встряхнул.
​— Проснись! Слышишь меня, Дивориан?! Хватит ломать комедию! — закричал он, и эхо его голоса улетело в пустые коридоры больницы.
​Либу никак не отреагировал. Его голова бессильно мотнулась в сторону. В этот момент Зетрукс заметил, что из кармана Кэхлера выпал старый, потертый блокнот. Он поднял его и перелистнул несколько страниц.
​Там не было критики. Там были чертежи.
Схемы шахт. План особняка. Фотографии каждого из писателей с пометками на полях:
​,, Алексей Нефритов — слишком предсказуем. Нужна внешняя правка,,.
​ ,, Эрих Грант — слабая точка сестра. Использовать для кульминации,,.
​,, Зетрукс Качовски — потенциальный наследник. Испытать интеллектуальным стрессом,,
​Зетрукс отбросил блокнот, словно тот был раскаленным.
​— Ты... ты всё это время писал нас, — прохрипел он.

2015 год. 23-24 февраля. Шахта. Ночь.
Пока в центральном зале разыгрывалась кровавая драма, группа ,,Лево,, продолжала свой изнурительный подъем. Они не знали о ,,РИФ,, не знали о Мире и не имели понятия, что их друзья находятся в нескольких метрах над ними, прижатые к грани жизни и смерти.
​Ханна Трейт первой достигла верха лестницы. Её ладони горели от ржавого металла, а дыхание сбилось. Она уперлась плечом в тяжелый стальной люк.
​— Помогите мне, — прошептала она Франсуа и Фэйду, которые стояли на перекладинах чуть ниже. — Он застрял.
​Втроем, напружинив мышцы, они надавили на крышку. Та со стоном поддалась, открывая узкую щель. В лицо Ханне ударил не свежий воздух леса, а тяжелый, спертый запах типографской краски, гари и старого машинного масла.
​— Странно... — Ханна нахмурилась. — Слышите? Какой-то скрежет. И... кто-то плачет?
​— Может, это ветер в вентиляции? — с надеждой предположил Франсуа, вытирая пот.
​— Нет, — отрезала Ханна, прислушиваясь к ритмичному скрипу винтов. — Это механика. И она работает прямо сейчас. Всем тихо. Выходим по одному, без света.
​Они еще не знали, что этот люк ведет в техническую нишу прямо за массивным алтарем Миры, занавешенным тяжелыми алыми полотнами. Для них это был просто путь наверх, но на самом деле они входили в самое сердце ада.

​Центральный зал.
​А в это время под сводами зала крик Алексея Нефритова превратился в булькающий хрип. Верхняя плита пресса опустилась еще ниже.
​— Мира... — Алексей судорожно глотал воздух, его лицо стало багровым. — Умоляю... останови...
​Мира лишь слегка наклонила голову, наблюдая за тем, как на его рубашке расплывается первое пятно крови. Ребра, не выдержав давления, начали повреждать мягкие ткани.
​— Ты чувствуешь этот вес, Алексей? — её голос был полон ледяного спокойствия. — А ведь я была влюблена в тебя... Это вес десяти страниц, которые ты назвал диагнозом. Это вес моей жизни, которую ты стер. А теперь я стираю твою. Медленно. Чтобы ты успел прочитать каждый абзац этой боли.
​Она обернулась к адептам, которые с фанатичным блеском в глазах крутили рукояти.
— Ещё пол-оборота. Я хочу услышать, как лопается его гордыня.
​Скрежет металла. Плита дернулась вниз.
​— ААААА! — Нефритов выгнулся, насколько позволяли путы, и его глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит. Хруст костей был слышен даже в самых дальних углах шахты.
​Эрих Грант закрыл глаза и забился в веревках, его крики сливались с криками Алексея.
— ТЫ УБЬЕШЬ ЕГО! МИРА, ОСТАНОВИСЬ!
​— Убийство... это когда обрывают сюжет, — возразила Мира, не глядя на него. — А я лишь вношу правки. Лишние символы должны быть удалены.
​
​В этот момент крышка люка за её спиной бесшумно откинулась. Ханна осторожно высунула голову, прикрывая лицо рукой. Она ожидала увидеть лесную поляну или заброшенный цех, но увидела... кошмар.
​Сквозь щель в тяжелых шторах алтаря ей открылся вид на освещенный факелами зал.
​Желтые балахоны, изуродованное татуировками лицо женщины в красном, ​и Алексей, распятый под каменным прессом, чья грудная клетка медленно превращалась в месиво.
​Ханна замерла, её сердце едва не выпрыгнуло из груди. Она увидела связанных Лиису, Эриха, Дмитрия, и Подсеня... Она увидела, как культисты в жёлтом стоят кругом, словно на черной мессе.
​— О Боже... — выдохнула она, быстро ныряя обратно в люк к своим.
​— Что там? — прошептала Тер Дейл, видя ужас в глазах Ханны.
​— Там не выход, — голос Ханны дрожал. — Там бойня. Они пытают Алексея. Все наши там... в заложниках.
​Фэйд Крис потянулся к своему карману, но там не было оружия, только перочинный нож.
— Их там толпа. Если мы просто выскочим, то нас всех положат под этот пресс.
​— Нам нужен план, — Ханна судорожно соображала. — Они сосредоточены на Алексее. Они нас не видят. Если мы сможем отвлечь их... или обрушить эти шторы...
​В зале раздался еще один сокрушительный хруст. Алексей Нефритов затих, его голова бессильно упала на бок, а изо рта потекла густая, темная струя крови.
​— Первый абзац готов, — прошептала Мира, касаясь окровавленной плиты. — Поднимите пресс. Мы должны перевернуть страницу и начать следующую главу. Где там наш Лииса?
​Скрежет металла о металл заполнил пространство, когда два культиста начали вращать рукояти в обратную сторону. Тяжелая каменная плита, пропитанная машинным маслом и теперь кровью, медленно поползла вверх.
​Алексей Нефритов, лишившись опоры, нелепо соскользнул с нижней платформы. Его тело ударилось о холодный пол шахты с глухим, влажным звуком. Он лежал в пыли, скорчившись, из его рта толчками выходила темная, густая кровь, окрашивая подбородок и воротник когда-то дорогой рубашки. Каждый его вдох сопровождался свистом и клокотанием, сломанные ребра пробили легкое. Изумруд больше не сиял... он превратился в разбитый кусок угля.
​— Боже... посмотрите на него! — взвизгнул Дмитрий Добряков, вжимаясь в стену, насколько позволяли путы. Его лицо, всё еще покрытое белой химической пеной, исказилось от первобытного ужаса. — У него грудь...! Мира, остановись! Я напишу для тебя что угодно! Я признаю, что все мои книги это мусор! Только не это!
​— Заткнись, Дмитрий! — прохрипел Подсень Юмифов, прижимая ладонь к повязке на глазу. Его голос дрожал, но в нем еще оставалась ядовитая гордость. — Твои сопли только пачкают бумагу. Нефритов... он всегда хотел стать частью системы. Вот он и стал... частью механизма.
Озоб Бозо молчал.
​— Лииса, беги! — закричал Эрих Грант, отчаянно дергаясь в руках удерживающих его адептов. — Мира, ты сумасшедшая! Отпусти её! Она здесь ни при чём!
​Мира медленно повернулась к Эриху, и на её татуированном лице промелькнула тень усталости.
— В хорошем романе, Эрих, ни при чём не бывает. Все персонажи связаны. Лииса писала о любви, которая преодолевает всё. Посмотрим, преодолеет ли она давление реальности.
​Она кивнула культистам. Двое рослых мужчин в желтом грубо подхватили Лиису Мортон. Несмотря на её крики и сопротивление, они потащили её к прессу. Лииса извивалась, кусалась, её длинные острые ногти оставляли кровавые борозды на руках захватчиков, но силы были не равны.
​Её швырнули на ту самую плиту, где секунду назад страдал Нефритов. Холодный камень, еще хранящий тепло его тела, обжег её кожу.
​— Вы не сделаете этого... — выдохнула Лииса, глядя в глаза Мире. — Вы не авторы... вы просто опечатки!
​— Начните вторую главу, — приказала Мира.
​Винты снова начали свое медленное, неумолимое вращение. Плита дрогнула и пошла вниз.
​Но Лииса не просто так размахивала факелом несколько минут назад. Когда она сорвала его с настенного крепления, её пальцы наткнулись на нечто, что не должно было там быть. Это был массивный стальной стопорный болт, точнее чека, который выпал из механизма старого шахтного подъемника и застрял в пазах факельного держателя.
​Это был тяжелый, десятисантиметровый штырь из закаленной стали. Пока её тащили, она, используя ловкость своих пальцев и длину ногтей, сумела незаметно протолкнуть его в рукав своего платья.
​Теперь, лежа на спине и глядя на опускающийся камень, Лииса действовала молниеносно. Пока адепты были сосредоточены на рукоятках, а Мира наслаждалась моментом, Лииса выхватила болт и, выбрав момент, когда плита была всего в двадцати сантиметрах от её груди, с силой вогнала его вертикально прямо в резьбу одного из ведущих винтов пресса.
​Это был гениальный расчет что штырь, попав между витками резьбы, должен был либо заклинить механизм, либо превратить вращательную силу в разрушительную.
​— ЧТО ЭТО?! — вскрикнул один из культистов, когда рукоятка внезапно замерла и его едва не перебросило через неё от отдачи.
​Раздался оглушительный металлический скрежет. Пресс не остановился, но его перекосило. Плита пошла под углом, один из винтов начал с диким воем крошить стальную чеку, высекая снопы искр. Зал на мгновение осветился ярко-белым светом, как от вспышки.
​— СЕЙЧАС! — закричала Ханна, наблюдавшая за этим из-за алтаря. Она поняла, что Лииса создала единственную возможность для атаки. — Вперед!
​В этот момент за спиной Миры, прямо сквозь тяжелые алые шторы, группа Ханны ворвалась в зал.
​Фэйд Крис на лету сбил с ног ближайшего культиста, а Франсуа и Элио бросились к Эриху и Подсеню.
​Мира резко обернулась, её глаза расширились от ярости.
— Гарнитура... откуда?! Предатели!
​Но Лииса, воспользовавшись тем, что плиту заклинило в нескольких сантиметрах от её тела из-за перекоса, сумела выскользнуть из-под камня. В её руке всё еще был зажат окровавленный стальной штырь, который она теперь сжимала как кинжал.
​— Твой финал откладывается, Мира! — крикнула Лииса, вскакивая на ноги.
​В зале начался хаос. Свет факелов метался по стенам, тени смешивались с криками. Но самое страшное было в другом. Из Зала Редактуры донесся не просто крик Мими, а громкий механический звук, будто там запустили еще один, более мощный станок.
​Ханна Трейт с трубой, врезалась в ряды желтых страниц. Первый же удар трубы пришелся по плечу культиста, замахнувшегося киркой. Раздался сухой хруст, и кирка вылетела из его рук.
— Сюжет меняется, ублюдки! — выкрикнула Ханна Трейт.
​Рядом с ней, словно тень, двигалась Тер Дейл. Её движения были пугающе точными. Она не кричала. Она просто уклонялась от размашистых ударов кирок и наносила короткие, выверенные удары по суставам и шеям противников. В её руках мелькнул хирургический скальпель, который она, видимо, забрала у Рины.
​Майя и Рина, привыкшие к виду крови, работали в паре, как отлаженный механизм. Они использовали свои медицинские сумки как щиты, отбиваясь от нападавших и одновременно пытаясь оттащить раненых в сторону. Клини, несмотря на раны, вцепилась зубами в руку культиста, который пытался схватить Рину, давая той возможность ударить врага тяжелым фонарем.
​Франсуа Вивьон и старик Элио Ортис стояли спина к спине. Элио, тяжело дыша, орудовал своей тростью со стальным набалдашником, а Франсуа, отбросив имидж интеллектуала, яростно размахивал куском тяжелого кабеля. Фэйд Крис, молодой и злой, повалил одного из адептов и методично вбивал его голову в каменный пол.
​Даже Дмитрий Добряков, подгоняемый ужасом, нашел в себе силы что он схватил пустую канистру из-под масла и обрушил её на голову адепта, прижимая того к земле. Подсень Юмифов, видя мир наполовину своим единственным глазом, действовал как берсерк. Его ярость за потерянный глаз придавала ему сил валить врагов вдвое крупнее себя. Озоб Бозо, Тёмный Шут, смеялся безумным, захлебывающимся смехом, уворачиваясь от кирок так, будто он участвовал в цирковом представлении.
​В центре этого хаоса, на окровавленном постаменте пресса, сошлись две женщины.
Мира Корсакова перехватила тяжелую строительную лопату, валявшуюся у кучи угля. Её лицо, испещренное татуировками, исказилось в гримасе, которую можно было принять за улыбку.
​— Ты! Всего лишь дешевый роман в мягкой обложке, Лииса! — прошипела Мира, замахиваясь лопатой.
​Металлический лист лопаты с гулом рассек воздух. Лииса Мортон пригнулась, чувствуя, как холодный ветер от удара обдал её лицо. В её руке был зажат стальной болт.
​— Зато меня читают живые, а не мертвецы в подземельях! — выплюнула Лииса.
​Она сделала выпад, пытаясь достать Миру штырем, но та ловко блокировала удар черенком лопаты. Раздался резкий звон. Мира ударила Лиису наотмашь плоской стороной лопаты, сбивая ту с ног. Лииса покатилась по камням, но в последний момент успела выставить ногу, подсекая Миру. Красный Лидер рухнула рядом, и они сцепились в яростном клубке, катаясь в пыли и крови. Лопата отлетела в сторону, и теперь это была схватка на выживание. Ногти против пальцев, зубы против кожи.
​Эрих Грант видел только одно. Темный зев тоннеля, куда утащили Мими. На его пути встал рослый культист, чья кирка была еще чистой от крови.
​— Уйди... — прохрипел Эрих. — УЙДИ С ДОРОГИ!
​Культист замахнулся, но Эрих, не заботясь о собственной безопасности, просто бросился вперед, принимая удар рукоятью по ребрам. Боль ослепила его, но ярость была сильнее. Он вцепился в горло адепта, валя его на землю. Они покатились по полу, Эрих хватал врага за лицо, вжимая большие пальцы в глазницы, пока тот не ослабил хватку. Вырвавшись, Эрих, пошатываясь и прижимая руку к сломанным ребрам, бросился в темноту коридора, выкрикивая имя сестры.
​На полу, в луже собственной крови, лежал Алексей Нефритов. Его легкие работали со свистом, каждый вдох был пыткой. Но он видел всё.
Он видел, как рушится его идеальная система. Как люди, которых он презирал за слабость и отсутствие структуры, сражаются за свою жизнь с первобытной страстью.
Он видел, как Мира, то есть его творение и его проклятие, дерется в грязи с Лиисой.
Он видел, как кровь заливает страницы его ,,Лимонной заразы,, выбитые на стенах.
Лииса Мортон, чьи платья всегда были символом элегантности, теперь напоминала растерзанную фурию. Её лицо было в саже и крови, но глаза горели холодным огнём. Воспользовавшись моментом, когда Мира пошатнулась, Лииса мертвой хваткой вцепилась в её огненно-красные волосы.
​— Ты хотела финала, Мира?! — закричала Лииса, с силой вращая Красного Лидера вокруг себя.
​С глухим стоном Мира отлетела в сторону, врезавшись спиной в борт ржавой грузовой вагонетки, стоявшей на путях. Лииса, не давая ей опомниться, бросилась следом, намереваясь нанести решающий удар стальным болтом. Но Мира, несмотря на боль, среагировала как загнанный зверь. Она рухнула на спину и, когда Лииса была в метре от неё, резко выбросила обе ноги вверх.
​Мощный удар в живот подбросил Лиису. Она, потеряв равновесие, буквально влетела внутрь вагонетки. Мира мгновенно вскочила на ноги. Лицо её было искажено гримасой ярости.
— Твой персонаж отправляется в архив! — прорычала она и со всей силы пнула вагонетку.
​Старые колеса взвизгнули, срывая ржавчину с рельсов. Вагонетка вместе с ошеломленной Лиисой сорвалась с места и с грохотом покатилась в темный зев бокового тоннеля, исчезая в глубине шахты.
​В это же время на другой стороне зала битва продолжалась с переменным успехом.
​Высокий культист занес тяжелую кирку над головой Ханны Трейт, которая на мгновение замешкалась, отбиваясь от другого врага. Смерть казалась неизбежной, но из тени выросла Тер Дейл. С невероятной точностью она перехватила руку нападавшего, нанося резкий удар в локоть. Кирка со свистом рассекла воздух в сантиметре от плеча Ханны, а культист рухнул, прижимая вывернутую руку к груди.
​Озоб Бозо, забравшийся на груду шахтной крепи, с безумным оскалом наблюдал за сражением сверху.
— Сюрприз от издателя! — выкрикнул он, сбрасывая вниз массивный булыжник. Камень попал точно в кисть адепту, собиравшемуся ударить Фэйда. Кирка выпала из раздробленных пальцев и обрушилась обухом прямо на голову.
​Видя, что её адепты начинают проигрывать, а Лииса исчезла, Мира поняла, что теряет контроль над сценой. Она метнулась в сторону и мертвой хваткой вцепилась в Клини Лэндис, которая пыталась оттащить раненого Нефритова.
​Мира прижала девочку к себе, выставив перед её горлом окровавленное острие кирки.
— ОТПУСТИ СУЧКА! — крикнула Клини Лэндис.
— ВСЕ НАЗАД! — её голос сорвался на визг, перекрывая гул битвы. — Бросьте оружие, или я вычеркну эту девчонку из сюжета прямо сейчас!
​Писатели замерли. Даже яростный Подсень опустил обломок трубы. Клини замерла, её здоровый глаз был полон слез.
— Вы думали, что вы герои? — тяжело дыша, произнесла Мира. — Вы просто мясо. Алексей, смотри! Твоя система пала, остался только мой нож!
​Один из культистов в желтом балахоне, стоявший ближе всех к Мире, медленно подошел к ней сзади, словно собираясь поддержать своего лидера. Мира, не оборачиваясь, одобрительно кивнула:
— Встань здесь. Если кто-то дернется, то убей первого, кто сделает шаг.
​Но вместо того чтобы занять позицию, желтый адепт внезапно размахнулся и со всей силы обрушил тяжелый фонарь на затылок Миры.
​Удар был таким мощным, что Мира мгновенно обмякла, выпуская Клини из рук и падая на колени. Культист сорвал с лица желтую маску-платок, и под ней оказалось потное, красное и до смерти напуганное лицо... Дмитрия Добрякова.
​— Твою мать... я сделал это... — прохрипел Дмитрий, отбрасывая окровавленный фонарь. Его руки тряслись так, что он едва стоял на ногах. — Я же говорил... я мастер перевоплощений... Черт, я сейчас в обморок упаду...
​Он стоял посреди зала в нелепом желтом балахоне, который был ему явно велик, выглядя самым странным героем в истории литературы.
Тем временем, Эрих ворвался в малый погрузочный узел как раз в тот момент, когда реальность нанесла ему очередной удар.
​— МИМИ! — его голос сорвался на хрип.
​В тусклом свете одинокого факела он увидел свою сестру. Она была крепко связана, рот заклеен тяжелым серым скотчем, а глаза... в них застыл такой первобытный ужас, который не под силу описать ни одному автору хорроров. Двое культистов в желтых балахонах заканчивали крепить её тело к стальным распоркам внутри тяжелой вагонетки.
​Один из них, не оборачиваясь, с силой нажал на пусковой рычаг и пнул колесо.
— Иди к началу, массовка, — прохрипел он.
​Вагонетка вздрогнула и, набирая скорость на наклонных рельсах, с грохотом покатилась в зев узкого, уходящего круто вниз тоннеля.
​Культисты наконец заметили Эриха. Они преградили ему путь, вскидывая свои кирки, но они не учли одного что перед ними был больше не писатель. Это был зверь, у которого отняли единственное, что связывало его с человечностью.
​Эрих издал утробный рык и бросился на первого адепта. Он не уклонялся. Когда кирка опустилась, он просто принял удар на плечо, чувствуя, как сталь рвет плоть, и в ту же секунду вцепился пальцами в горло культиста. С дикой силой он впечатал его голову в острый выступ скалы. Раздался звук лопнувшего арбуза. Тело в желтом обмякло, но Эрих продолжал бить его о камень, пока лицо противника не превратилось в бесформенное красное пятно.
​Второй адепт, дрогнув, попытался ударить его в спину, но Эрих развернулся с невероятной быстротой. Он перехватил рукоять кирки, вывернул её вместе с суставами врага и, повалив того на землю, начал наносить удары тяжелым ботинком по грудной клетке. Хруст костей сливался с тяжелым дыханием Гранта. Он бил снова и снова, редактируя этого человека до тех пор, пока тот не перестал подавать признаки жизни.
​Тяжело дыша, с окровавленными руками, Эрих посмотрел вслед ушедшей вагонетке. Рельсы всё еще гудели от вибрации. Не раздумывая ни секунды, он бросился в черную пустоту тоннеля, исчезая во тьме.
​
​Для Мими мир превратился в безумный калейдоскоп из мелькающих теней и грохота колес. Ветер бил в лицо, раздувая её волосы, а веревки впивались в запястья до крови. Вагонетка летела всё быстрее, подпрыгивая на неровных стыках.
​Она пыталась закричать, но звук умирал в горле. Вспышки редких ламп на стенах становились всё реже, пока не исчезли вовсе.
​Внезапно тоннель резко расширился. Грохот колес стал глухим и объемным. Мими, превозмогая страх, подняла голову.
​Перед ней не было стен. Не было потолка. Вагонетка вылетела на узкую эстакаду, подвешенную в центре гигантской естественной каверны. Это пространство было настолько огромным, что свет фонаря на борту вагонетки не мог достать до стен.
​Впереди, там, куда неслись рельсы, не было ничего. Только абсолютная, плотная и липкая тьма, которая казалась живой. И из этой тьмы доносился тихий, ритмичный звук, будто тысячи невидимых печатных машинок одновременно ударяли по бумаге.
​Вагонетка начала замедляться, плавно въезжая в самую гущу этого мрака.
​Мими закрыла глаза, понимая, что следующая страница её жизни может оказаться чистой... навсегда....