Глава 15: Хаос
До того как Тер Дейл и остальные писатели пришли в больницу.
Лес гудел от ветра. Дождь лил стеной, будто небо разверзлось прямо над их головами. Вспышки молнии разрезали тьму, на секунду выхватывая из темноты мокрые стволы деревьев и лица идущих людей.
Франсуа шёл впереди, прикрывая лицо ладонью от дождя. Грязь хлюпала под ботинками, ветки цеплялись за одежду. За его спиной двигались остальные писатели, но сейчас он замедлил шаг, позволяя Ханне поравняться с ним.
— Думаю мало осталось до больницы, — сказала она, перекрикивая ветер. — Надеюсь, это стоит того.
Франсуа повернул голову, вода стекала по его волосам и щеке.
— Ханна, слушай... Если мы вдруг встретим Клини Лэндис… — начал он, и молния осветила его серьёзное лицо, — Давай не будем сразу показывать, что знаем её.
Ханна нахмурилась.
— То есть?
Гром раскатился так близко, что земля будто дрогнула.
— Будем вести себя как незнакомые. Спокойно, без намёков и без прямых вопросов.
Ханна на секунду задумалась, затем кивнула.
— Хорошо, думаю это отличная стратегия. Если она что-то будет скрывать, она расслабится. Затем и начнёт говорить свободнее.
Дождь усилился, превращая тропу в поток мутной воды.
— Думаешь, она действительно связана со всем этим?
Франсуа не ответил сразу. Молния снова вспыхнула.
— Я думаю, — тихо произнёс он, — Если она знает про Лимей, то мы не должны сразу говорит про неё.
— Тогда нужно предупредить остальных, — сказала Ханна. — Чтобы никто случайно не говорил про неё.
2015 год. 23-24 февраля. Больница. Ночь.
Когда лампы в коридоре лопнули, Подсень Юмифов закричал. Его крик был таким пронзительным, что у Мими Грант задрожали плечи.
— ААА! Мой глаз!
Он рухнул на колени, зажимая лицо. Между пальцами потекла кровь.
— Не двигайся! — рявкнул Алексей Нефритов, подбегая ближе.
Фейд Крис и Зетрукс Качовски схватили Подсеня под руки.
— Держи его крепче! — сказал Фейд.
— Осторожно, не дави на лицо! — добавил Зетрукс.
— Я ничего не вижу! — кричал Подсень. — Я не вижу!
— Боже… — прошептала Либу Кэхлер, прижимая ладонь к губам.
— Это не могло просто так взорваться, — быстро сказал Элио Ортис, глядя на потолок. — Не было ни искры, ни звука короткого замыкания.
— Кто-то это сделал, — мрачно произнёс Озоб Бозо.
В этот момент Клини Лэндис открыла дверь кабинета. Там горел ровный свет стоматологического кабинета. Белое кресло, металлические инструменты, чистые поверхности и резкий контраст с хаосом коридора.
— Сюда! К свету! — крикнула она.
Фейд и Зетрукс повели Подсеня внутрь.
— Дайте уже нормально отдохнуть... — бормотал Пётр Захарович, заходя следом.
Все сгрудились в кабинете. Подсень тяжело дышал, сидя в кресле, кровь капала на белый пол.
— Все целы?! — спросила Клини, оглядывая всех.
— Смотри на Юмифова! Во какой целый и здоровый! — сказал Либу Кэхлер с сарказмом.
— Тогда ты больной! — ответила Клини.
— Лампы просто взорвались, — ответил Озоб Бозо. — Без причины...
— Без причины ничего не происходит, — холодно сказала Тер Дейл.
Франсуа молчал. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за Клини.
— Это странно… — прошептала Лииса. — Почему в коридоре всё лопнуло, а именно здесь свет работает?
— Тоже такой вопрос. — тихо добавил Эрих.
— Думаете, те фигуры пришли за нами? — спросила Лииса Мортон.
— Нигде нет спасения, убийцы будто всю землю в районе 300 акров скупили! — добавил Эрих Грант.
Франсуа сделал шаг вперёд.
— Клини, — его голос был спокойным.
Она посмотрела на него.
— Да?
— Как зовут твою старшую сестру?
В кабинете повисла тишина.
— Что?.. — переспросил Либу.
Клини нахмурилась.
— При чём тут моя сестра?
— Когда придёт, тогда чтобы спросить у неё транпорт. — тихо сказал Франсуа.
Гроза глухо прогремела где-то за стенами. Свет в кабинете едва заметно дрогнул.
Клини медленно произнесла:
— Рина Филис.
Эрих переглянулся с Ханной. Все переглянулись. Подсень снова застонал от боли.
— Глаз... Аааа....
— Нужна срочная помощь! — сказала Ханна Трейт.
— Здесь должны быть стерильные салфетки! — крикнул Алексей Нефритов, открывая ящики.
— Хоть что-нибудь чистое! — добавила Ханна Трейт, оглядывая полки.
— Вы только вспомнили?... — сказал Подсень судорожно.
Пока все искали перевязочные материалы и пытались остановить кровь, в глубине кабинета раздался тяжёлый, оглушительный хлопок, будто внутри деревянного шкафа мгновенно сработал скрытый заряд. Конструкция не покачнулась и не заскрипела, её просто разорвало изнутри. Дверцы выгнуло наружу, петли сорвало, и массивные доски с чудовищной силой вылетели вперёд.
Один крупный фрагмент с треском ударил Алексея в плечо, отбросив его к стоматологическому креслу. Острые щепки полоснули Лиису по щеке и рукам, оставляя тонкие кровавые линии. Тяжёлая перекладина задела Петра Захаровича по виску, и он пошатнулся, прижимая ладонь к голове. Мелкие осколки древесины посыпались на Мими и Либу, запутываясь в волосах и царапая кожу.
Фейд и Зетрукс едва удержали Подсеня, когда одна из досок ударилась в спинку кресла прямо рядом с его головой, расколов пластик. Элио инстинктивно закрыл лицо рукой, но щепка всё равно рассекла ему кожу на предплечье. Даже Тер Дейл не успела полностью уклониться, и край обломка болезненно задел её по ребрам.
Через секунду кабинет наполнился пылью и резким запахом свежеразломанной древесины. Там, где стоял шкаф, остались лишь искорёженные крепления и разбросанные обломки, словно предмет мебели не рухнул, а был целенаправленно уничтожен невидимой силой, выбравшей момент, когда все были отвлечены.
Пыль ещё не успела осесть после взрыва шкафа, когда в кабинете повисла тяжёлая, звенящая тишина. Четырнадцать летняя Клини стояла у стены, прижимая ладони к груди, её глаза были полны ужаса и непонимания. Голос у неё дрожал, когда она наконец выдавила:
— Что произошло.... Почему шкаф взорвался?!....
Озоб Бозо перевёл взгляд на Петра Захаровича и заметил, как в нём что-то надломилось. У него желтые, кудрявые волосы, высокого роста. Его лицо перекосило от ярости, губы дрожали, а глаза налились таким раздражением, будто вся накопленная злость наконец нашла цель.
— Пётр… — осторожно начал Озоб. — Спокойно…
Но Пётр его уже не слышал.
Он резко шагнул вперёд, схватил Клини за горло и с силой прижал к стене. Девочка вскрикнула, её ноги оторвались от пола, пальцы отчаянно вцепились в его запястья.
— Пётр! Ты что творишь?! — закричала Ханна Трейт.
— Отпусти её! — Эрих Грант бросился вперёд.
— Она ребёнок! — крикнула Мими Грант.
Пётр, не отрывая обезумевшего взгляда от Клини, рявкнул кому-то сбоку:
— Завали ебало!
Комната замерла. Даже Подсень перестал стонать на секунду.
Пётр тяжело дышал, его голос срывался:
— Всё это… заебало! Эти взрывы, эти совпадения, эти игры! Мы как крысы в клетке! И каждый раз кто-то ,,ничего не знает,,! Хватит! Я больше не собираюсь быть мишенью!
— Это не она! — крикнула Лииса Мортон. — Ты сошёл с ума!
— Может, уже да! — прорычал Пётр.
И в следующую секунду он отшвырнул Клини в сторону. Девочка с силой ударилась о стену, соскользнула вниз и, едва удержав равновесие, вскочила. В её глазах стояли слёзы, дыхание сбилось.
Она не сказала ни слова, а просто отчаянно выбежала из кабинета в коридор.
— Я убью её! — закричал Пётр, бросаясь следом. — Клянусь, убью!
Эрих, Фейд и Зетрукс попытались его перехватить, но Пётр оказался неожиданно сильным. Он грубо оттолкнул Эриха, так что тот ударился о косяк, и вырвался вперёд.
В этот момент раздался странный, хриплый смех.
Либу Кэхлер стоял среди обломков и смеялся громко, жутко, с надрывом, будто происходящее доставляло ему извращённое удовольствие.
— Вот оно… вот оно начинается… — пробормотал он сквозь смех.
В коридоре Клини бежала к лестнице, её шаги гулко отдавались в пустом пространстве. И прямо перед ней настенная полка внезапно взорвалась, рассыпаясь в щепки. Металлическая тележка перевернулась с грохотом, словно её отбросило невидимой рукой. Стёкла в дверях кабинетов лопались одно за другим, осыпая пол дождём осколков.
Пётр Захарович полностью сошёл с ума и нёсся за ней, не обращая внимания на падающие предметы.
— БЕГИ МЕЛКАЯ! БЕГИ! — крикнул он.
Картины срывались со стен, потолочные панели трещали, свет моргал. Казалось, сама больница сходила с ума вместе с ним.
Клини, задыхаясь, почти достигла лестницы, когда за её спиной снова раздался оглушительный взрыв. Коридор превращался в хаос, а крики Петра эхом разносились по этажу, смешиваясь со звуками рушащихся вещей.
Яма в уборной.
Стены были скользкими от плесени, а сверху, из прорванной трубы, густая канализационная жидкость непрерывным потоком стекала вниз. Она уже доходила ему до колен. Тёплая, вязкая, с удушающим запахом гнили и аммиака. Каждый раз, когда он двигался, поверхность колыхалась тяжёлыми тёмными волнами.
Дмитрий тяжело дышал.
— Нет… нет… — шептал он.
И нажал кнопку. Но выпал красный символ. Затем второй. Каждый знак появлялся с тихим металлическим писком, словно система фиксировала его выбор.
Он знал, что каждое нажатие запускает что-то наверху. Что-то, что причиняет вред другим. Он понимал это так же ясно, как чувствовал тёплую жижу вокруг своих ног.
Но палец снова опустился. Его зрачки расширились, дыхание стало рваным. В этом нажатии было что-то болезненно притягательное, мгновенный отклик, мгновенный результат, контроль, будто он зависимый от этого. Он не хотел лишится своей руки.
Жидкость поднялась выше, касаясь его бёдер. Холод начал пробираться сквозь одежду, но он почти не замечал. Всё его внимание было приковано к кнопке.
Дмитрий тяжело рассмеялся, коротко и нервно.
— Ещё… ещё один раз…
Эрих Грант, Алексей Нефритов и Франсуа Вивьон бросились по длинному коридору, пытаясь догнать Петра Захаровича. Внутри старого здания обрушивались полки, шкафы и разбитая мебель, осколки летели в разные стороны, каждый шаг становился опасным, а воздух был пропитан запахом пыли и старого дерева.
Эрих и Франсуа пробирался чуть сзади, осторожно обходя провалы пола и трещины на плитке, его взгляд не сходил с Петра.
Алексей Нефритов ринулся вперёд, почти догонив Петра, крича сквозь рев ветра и грома:
— Пётр! Что ты творишь?! Остановись!
Пётр Захарович не слушал, бешено размахивая руками, сбивая всё вокруг с ног. Столы, стулья, медицинские тележки, всё попадало под его гнев, превращая коридор в хаотичное поле разрушения.
В этот момент Клини Лэндис, испуганная и дрожащая, бросилась в один из кабинетов и захлопнула дверь. Она прижалась спиной к стене, прикрыв глаза, её дыхание стало прерывистым, а пальцы дрожали от ужаса.
Алексей почти догнал Петра, и между ними вспыхнула настоящая схватка. Они сталкивались с силой, толкались, уворачиваясь от падающих шкафов и медоборудования. Взрывы и обрушения создавали хаос вокруг, каждый звук удара осколков перекликался с раскатами грома, усиливая напряжение.
Эрих и Франсуа пытались приблизиться, но разбитая мебель и падающие куски стен мешали. Франсуа сжал кулаки, наблюдая, как Алексей сражается с Пётром.
— Отстань бля!
Алексей, не останавливаясь, крикнул в ответ:
— Остановись!
— Тогда останови! — рявкнул Пётр и, схватив металлическую плиту с пола, замахнулся.
Металлическая плита с грохотом ударилась об лестницу, и Алексей, пытаясь увернуться, не удержался. Его тело сорвалось вниз, скользя по скользкой лестнице.
— Алексей! — закричал Франсуа, бросаясь за ним, но скользкая лестница и хаос от падения предметов сделали своё дело. Эрих Грант пытался его удержать, но и сам не удержался, и удар об лестницу сбил Эриха с ног, и он вместе с Франсуа покатились вниз.
Шум падения, скрипы и удары металлических и деревянных предметов гремели по пустым коридорам больницы.
Глаза Пётра горели бешенством, и он был готов нанести ещё один удар, если кто-то осмелится вмешаться.
Он подошёл к двери кабинета. За дверью доносилось звуки. Девочка с трудом передвинула несколько стульев, чтобы заблокировать проход.
— Решила спрятаться? — прорычал Пётр, сжимая в руках металлическую палку, оторванную от стула. — Как же тупо!
Он поднял палку и ударил по двери со всей силы. Дерево дрожало, трещины расползались по поверхности, но дверь не сдавалась.
— Нет... — тихо прошептала Клини, прижимаясь к стенке, — пожалуйста, не ломай…
— Лимей! Знакомая имя?! Она тебя знает! Пускай заплатит за содеянное!! — рявкнул Пётр и ударил снова. Дверь заскрипела, и в трещинах появились щели, сквозь которые пробивался свет из коридора.
Он поднял палку выше и замахнулся ещё сильнее, и металлическая палка с глухим скрежетом ударилась о дверь, и трещины начали разрастаться, словно паутина.
— Выбегай и скажи, что это игра! — кричал Пётр, сбивая всё на своём пути. — Я не собираюсь ждать!
Клини отступила к стене, глаза широко раскрыты от страха, сжимая свои руки на груди. Каждый новый удар двери заставлял её сердце биться быстрее.
Пётр Захарович был уже в бешенстве, его движения становились всё более неконтролируемыми.
Дверь с треском распахивается внутрь, и стулья, которыми Клини подпёрла её, разлетаются по полу. Пётр Захарович врывается в кабинет, тяжёлый, злой, с металлической палкой в руке.
Он даже не осматривается.
Он просто толкает ногой ближайший стул так, что тот с грохотом врезается в шкаф с инструментами.
— Всё, спектакль окончен, — рычит он и бросается к Клини.
Клини отступает к столу, хватает металлический поднос и швыряет его в него. Поднос ударяется о плечо Петра и со звоном падает на плитку, но это его только злит.
Он замахивается палкой. Клини пригибается, удар с глухим треском приходится по лампе над стоматологическим креслом. Свет начинает мигать.
Пётр хватает её за руку, резко дёргает на себя, но она выкручивается и толкает его в грудь. Они сталкиваются со столом, инструменты сыплются на пол.
— ВОТ СУКА! — рычит он, прижимая её к шкафу.
Клини нащупывает что-то позади себя.
Её взгляд на долю секунды смещается в сторону, к стеклянному контейнеру на верхней полке.
Пётр замечает это движение и, желая запугать, резко бьёт палкой по шкафу.
Удар приходится не туда.
Палка попадает в закреплённый баллон с кислородом и стоящий рядом стеклянный контейнер с химическими растворами. Крепления срываются. Раздаётся резкий металлический звон, а затем оглушительный хлопок.
Вспышка света и облако едкого пара взрываются прямо перед лицом Петра.
Его отбрасывает назад. Палка выскальзывает из рук. Он падает на пол, закрывая лицо руками. Свет в кабинете окончательно гаснет, остаётся только аварийная красная лампа, мигающая под потолком.
В воздухе висит густой дым и запах жжёной пластмассы.
Клини медленно поднимается, кашляя, но удерживаясь на ногах. Она смотрит на Петра.
Он медленно убирает руки от лица.
Кожа обожжена и искажена, по ней проходят тёмные пятна ожогов, одна сторона лица словно сползла вниз от удара и жара. Глаз налит кровью, черты перекошены, дыхание сиплое и тяжёлое.
Он смотрит на неё.
И в этом взгляде больше нет прежней самоуверенности.
В красном мигающем свете его лицо выглядит нечеловеческим, будто маска, расплавленная огнём. Черты искажены так, что он кажется не человеком, а чем-то сломанным... монстром...