Заседание Писателей

2015 год. 23 февраля. Особняк. До того как Мета Ашес умер.
Писатели-гости вместе с Тер Дейлем шли в комнату реликвии с интригой.
Старый особняк глухо дышал, половицы отзывались под шагами, где-то скрипнула дверь, ветер ударил в ставни.
Мета Ашес держался чуть позади остальных.
Левая рука ныла.
Сначала он подумал, что просто отлежал её ночью. Боль была тупой, неприятной, будто под кожей что-то пульсировало. Он незаметно потер предплечье.
— Я сейчас, — бросил он тихо, сворачивая в сторону коридора.
Никто не придал значения.
Туалет находился в конце узкого прохода. Он зашёл туда и закрыл дверь. Повернул замок.
Он сел, тяжело выдохнул. Сердце почему-то билось быстрее обычного. Боль в руке усилилась, не сильная, но настойчивая.
Когда он потянулся к карману за телефоном, что-то мягко соскользнуло на пол.
Это было листок бумаги.
Он нахмурился. Знал, что точно ничего не носил. Затем наклонившись, развернул его.
Почерк не особо был ровным.

,, Приветствую, Мета Ашес.
Посмотри на свою левую руку.
Там, где болит, есть след укола.
В твоей крови яд. Он уже действует.
У тебя есть 20 минут чтобы выйти из особняка и найти в саду деревянный ящик, в котором есть противоядие в виде шампуня.
Если скажешь хоть слово кому-то, то
твоя жена Мэри…
твой сын Сорик…
твоя маленькая дочь…
Умрут безжалостно. ,,

Он перечитал. Один раз. Второй раз. Сначала пришло раздражение.
,,Чья-то глупая шутка,, думал он, и поднялся. Подошёл к зеркалу и закатал рукава. Затем замер.
Там действительно был след. Маленькая тёмная точка. Вокруг, едва заметное покраснение.
Его дыхание оборвалось.
— Нет… — прошептал он.
Он не чувствовал укола. Ничего не помнил. Но рука ныла именно в этом месте. Сердце ударило сильнее и сильнее. Комната вдруг стала тесной. Воздуха стало меньше.
Он схватился за раковину. Пальцы побелели. В ушах зазвенело.
Это шутка.
Это невозможно.
Кто бы успел? Когда?
Но мысль о детях пробила всё рациональное.
Сорик...
Мэри всегда просила его быть осторожнее.
Дыхание сбилось окончательно. Он пытался вдохнуть глубже, но воздух будто не доходил до лёгких.
Паника поднималась изнутри, как холодная вода.
Двадцать минут. Он посмотрел на часы.
Секундная стрелка двигалась безжалостно.
Он сжал листок так, что бумага помялась.
Сказать кому-то?
Нет.
Если это правда, то он не имеет права рисковать.
Если это ложь, то он всё равно должен проверить.
Он плеснул водой в лицо. Руки дрожали так, что капли разлетались по полу.
— Спокойно… спокойно… — шептал он, но голос предавал.
В зеркале отражался человек, который уже не верил в безопасность.
Он выпрямился.
Спрятал листок в карман.
Открыл дверь.
Коридор казался длиннее, чем раньше.
Смех из глубины особняка звучал глухо и отдалённо. Как будто из другого мира.
Он шёл медленно, стараясь не привлекать внимания. Рука всё сильнее пульсировала, или ему казалось.
У выхода он задержался всего на секунду, и вышел.
Дверь особняка закрылась за его спиной тихо.
Сад встретил его неподвижностью.
Небо затянули тёмные, тяжёлые облака. Воздух был густым, будто перед грозой. Ни ветра. Ни звука.
Двадцать минут. Он посмотрел на часы.
Секундная стрелка двигалась слишком быстро.
Он сначала пошёл быстрым шагом, оглядываясь. Потом ускорился. Потом сорвался на бег.
Гравий хрустел под подошвами. Где-то скрипнула ветка. Каждый звук казался подозрительным.
Левая рука пульсировала.
Мэри. Сорик. Маленькая…
— Где ты… — прошептал он, почти беззвучно.
Деревянный ящик.
Он метался между кустами, заглядывал за стволы деревьев, проверял под скамейками. Ничего. Сад казался бесконечным.
Воздуха стало меньше. Он снова посмотрел на часы.
Прошло пять минут. Сердце забилось ещё сильнее.
И тогда он заметил лопату.
Она лежала прямо на земле, словно её оставили специально. Металл тускло блеснул под серым небом.
Он замер. Потом резко обернулся вокруг себя. И увидел участок земли. Оно чуть темнее, чуть рыхлее остальных.
Он бросился туда. Первый удар лопаты. Второй...Третий...
Он начал копать быстро, почти яростно. Земля рассыпалась, сыпалась обратно в яму. Руки скользили, дыхание сбивалось.
— Быстрее… быстрее…
Левая рука горела. Паника росла. Он уже не понимал, от яда это или от страха.
Внезапно лопата ударилась о твёрдое.
Тук.
Он отбросил её и начал разгребать землю руками и нашёл деревянный ящик. Он вытащил ящик наружу. Маленький. Плотно закрытый. Затем, попытался открыть, но не получилось.
Дёрнул сильнее. Но ничего не вышло.
Он поднял лопату и ударил. Тогда дерево треснуло.
Он бил, пока крышка не раскололась.
Внутри лежал флакон шампуня с помпой.
Обычный. Белый.
На нём чёрным маркером было написано:
,,Открой,,.
Его руки дрожали. Он резко провернул дозатор. Крышка с тихим щелчком поднялась. И он вытащил трубку и внутри флакона была сложенная бумага.
Ещё одна записка.

,, Приветствую вновь, Мета Ашес.
Известный писатель и автор рассказов о вулканических дуэлях и фантастических героях, сражающихся до последней искры.
Красиво. Почти благородно.
А теперь переходим в реальность.
Ты отчаянно хочешь спастись от яда, который течёт по твоим венам.
Это возможно.
Убей одного из писателей в этом особняке.
Любого.
Сделай это, и я лично передам тебе противоядие.
Твоя семья останется невредимой.
Время пошло. ,,

Небо над садом потемнело окончательно.
Мета Ашес слетел с катушек. С одной стороны недоверие ко всему происходящему, с другой стороны реальный след укола и пульсирующая боль в руке. И его семья…

Позже, когда Мета Ашес и Франсуа Вивьон бешено сражались, Мета умер раньше двадцати минут. Причиной этого стал не удар, который наносил Франсуа. Настоящая причина была иной.
Мета сам ускорил собственную смерть.
Когда в организме присутствует сильный токсин, любое резкое движение, учащённое сердцебиение и выброс адреналина ускоряют циркуляцию крови. А вместе с кровью и распространение яда.

На самом деле, внутри флакона реально не было шампуня.
Но в пластиковой трубке дозатора было прозрачная жидкость. Её нижний конец был аккуратно запечатан тонкой бумажной мембраной.
Это было противоядие.
Мета Ашес открыл крышку. Но не нажал.
Он сделал всё, кроме единственного движения, которое могло его спасти.

2015 год. 23 февраля. Особняк. Вечер.
Вечер опустился на особняк.
Дождь барабанил по стеклам с такой силой, что сад за окном превращался в серое размазанное пятно. Молнии вспыхивали редкими вспышками, отбрасывая на стены комнаты холодный отблеск.
Алексей Нефритов стоял у камина, спиной к окну. Изумрудный фрак мягко отражал свет огня, белоснежная рубашка безупречно гладкая, галстук-бабочка того же оттенка и символ строгости и порядка. Руки он держал за спиной, неподвижный, как статуя.
Фэйд Крис и Эрих Грант сидели на диване.
— Слушай, — сказал Эрих, слегка усмехаясь, — ты знаешь что того писателя, Алексея Нефритового есть прозвище ,,Изумруд,,?
— Я вроде как слышал такое про него — ответил Фэйд Крис тихо. — Прозвище звучит красиво, но за ним кажется что-то скрыто. Сила, холод, наблюдательность… кажется, люди видят его только поверхностно.
— Хм… — Эрих присвистнул. — Звучит почти как эпитет. Но интересно, сам он согласен с этим прозвищем?
Фэйд улыбнулся сквозь тень.
— Сейчас узнаем. —
Он повернулся к Алексею.
— Алексей… — тихо начал Фэйд, делая паузу, чтобы звук дождя и треск камина не мешали, — а почему вас зовут ,,Изумруд,,? Кто придумал это прозвище?
Алексей слегка улыбнулся, не спеша обернувшись к ним.
— Прозвище… — его голос был ровным, спокойным, каждое слово будто выверено, — я выбираю цвета, которые остаются. Изумруд, это символ силы и спокойствия, редкости и… наблюдательности. Кажется, это отражает меня больше, чем большинство людей способны понять.
В этот момент Гордон Стрикс, с заметной усталостью в глазах, проговорил, потирая живот:
— Голод начинает пожирать меня… Когда же мы наконец поедим? Чувствую, что могу съесть пол особняка.
Озоб Бозо, не отрывая взгляда от дверей, шепнул:
— Кто-нибудь видел Тер Дейла?
Лииса Мортон с тревогой нахмурилась, взгляд устремился к окну, где дождь постепенно стихал, а на душе осталось странное чувство:
— И Франсуа Вивьон всё ещё не вернулся…
В этот момент сверху, на четвёртом этаже особняка, раздался сильный, пронзительный шорох. Он эхом прокатился по всему дому, заставляя собравшихся вздрогнуть.
— Что это было?! — выдохнула Мими Грант, все остальные обернулись в сторону лестницы.
Дмитрий Добряков, пытаясь скрыть испуг, выдавил:
— Ха… да ладно, наверняка просто ветер… Или призрак! — но голос дрожал.
— Мне это совсем не нравится… — сказала Гай Селфарк, сжимая край стола.
Элио Ортис держал свою трость крепко обеими руками:
— Надеюсь, крышу не снесло…
В этот момент Эрих Грант шагнул вперёд, лицо напряжено:
— Я пойду проверить. Кто со мной?
Либу Кэхлер и Озоб Бозо мгновенно присоединились, не отводя взгляда от лестницы:
— Пожалуй, стоит выяснить, что там наверху, — тихо сказал Либу.
— Идём, — кивнул Озоб Бозо.
— Будь осторожен, Эрих! — сказала Мими Грант, переживая за него.
Остальные напряжённо смотрели. Но Лииса Мортон осторожно подошла к главной двери особняка и попыталась её открыть, надеясь проверить, не вернулся ли Франсуа Вивьон. Дверь не поддалась. Она нахмурилась, ощущая тяжесть происходящего:
— Что за...?! — пробормотала она себе под нос, и сердце её сжалось.

Эрих Грант, Либу Кэхлер и Озоб Бозо, медленно поднялись по лестнице на четвёртый этаж. Каждое движение отдавалось эхом в тишине особняка, пол скрипел, а тьма делала всё более тревожным.
И тогда они увидели её.
Тер Дейл лежала без сознания посреди пола, а рядом с ней разбитый стеклянный кувшин с водой. Блики дождя, пробивавшиеся сквозь окно, играли на осколках, создавая причудливые отблески.
— Тер! — с тревогой выдохнул Эрих, спеша к ней.
Либу Кэхлер присел рядом и осторожно положил пальцы на запястье Тер Дейл, проверяя пульс. Эрих Грант склонился рядом, наблюдая за каждым движением.
— Пульс есть, — сказал Либу тихо, с заметным облегчением. — Просто потеряла сознание.
— Хорошо, — кивнул Эрих. — Значит, нужно отнести её в более безопасное место, на первый этаж. К свету и пространство, чтобы привести в чувство.
Озоб Бозо, который всё это время наблюдал за лестницей и лестничным коридором, кивнул:
— Я спущусь вниз и сообщу остальным. — Он тихо скрылся по лестнице.
Либу и Эрих переглянулись. Эрих аккуратно подхватил Тер Дейл на руки, поддерживая её спину и голову, чтобы не повредить.
— Осторожно, — предупредил Либу, став рядом с Эрихом. — Держите её ровно, не слишком высоко.
Медленно, шаг за шагом, они спустились по лестнице, каждый скрип старых ступеней отдавался в тишине. Тер Дейл была почти без сознания, дыхание прерывистое, но пульс оставался стабильным.

Лииса Мортон подошла к двери и попыталась снова её открыть, с усилием дергая за ручку.
— Дверь… она не поддаётся, — сказала она с тревогой. — Даже замок открыт, а выйти наружу невозможно.
Ханна Трейт нахмурилась:
— Неужели кто-то запер нас снаружи?!
Антония Аллен, сжав кулаки, тихо произнесла:
— Снаружи Франсуа Вивьон! Наверное, он решил так насмехаться над нами?!
Фэйд Крис ударил стену:
— Да как он смеет?!
— Не стоит так сильно поддаваться эмоциям, Фэйд. — сказал Алексей Нефритов.
Максим Борисов, сдержанно осматривая комнату, добавил:
— И что ещё страшнее, мы не знаем, что там наверху происходит.
В этот момент лестница скрипнула. Озоб Бозо медленно спустился, лицо напряжено, глаза блестели от беспокойства:
— Я видел её… Тер Дейл, она без сознания, — сказал он, тяжело переводя дыхание. — Мы нашли её на четвёртом этаже!
Все замерли, ошеломлённые.
— Без сознания? — переспросила Лииса, — Ей… ничего серьёзного?
— Пока неясно, — ответил Озоб, напряжённо оглядываясь. — Но нам нужно быть готовыми к любому развитию.

— Почти у цели, — тихо произнёс Эрих, чуть ускоряя шаг, когда они достигли первого этажа.
Либу и Эрих аккуратно поставили её на диван, стараясь устроить максимально удобно, подложив под голову мягкую подушку.
Все остальные писатели стояли в небольшом круге вокруг, напряжённо наблюдая.
— Она в порядке? — пробормотала Мими Грант, прижимая руки к груди.
— Пульс есть, — тихо ответил Либу, не отрывая взгляда от Тер Дейл. — Просто потеряла сознание.
Элио Ортис поднял трость:
— Вызывайте скорую!
Максим Борисов, сдержанно оглядывая комнату, добавил:
— И что теперь? Мы остаёмся здесь, пока она придёт в себя?
Гай Селфарк пыталась звонить, но ничего не вышло:
— Сеть не ловит!
— Тоже! — добавил Пётр Захарович.
— Даже интернета нет! — громко произнёс Дмитрий Добряков.
— Кажется, из-за погоды! — ответила Ханна Трейт.
— Ещё и пропал аппетит... — пробормотал Гордон Стрикс.
— Как она могла так потерять сознание?! — задал вопрос Зетрукс Качовски.
— Может, из-за того, что много готовила, устала? — предложила Гай Селфарк.
— Тогда почему был такой шорох, будто Годзилла упал? — сказал Подсень Юмифов.
— Кто-то явно в особняке есть... — сказала Антония Аллен.
Озоб Бозо, стоя рядом с лестницей, тихо добавил:
— Держитесь вместе, и никуда не ходите в одиночку.
Комната наполнилась гнетущим ожиданием, а тёмные углы и тяжёлый воздух, смешанный с шумом дождя за окнами, делали ситуацию ещё более тревожной.
Эрих Грант резко громко произнёс:
— Подождите… а где Мета Ашес?
Тишина. Люди переглянулись.
— Он был здесь… — тихо сказала Мими Грант. — Вроде...
— Когда? — резко спросил Эрих Грант.
Все задумались.
Либу Кэхлер оглядел комнату.
— Он не спускался по лестнице.
— И наверх никто не поднимался, — добавил Озоб.
— Мы… не заметили, как он исчез? — сказал Гордон Стрикс.
Алексей Нефритов медленно произнёс, не повышая голоса:
— В закрытом пространстве люди не исчезают случайно.
Лииса нервно посмотрела на дверь:
— Франсуа снаружи…  а Мета пропал...
Дождь за окнами усилился. Молния на мгновение осветила комнату.
— Может, это он всё устроил? — резко сказал Зетрукс Качовски.
— Зачем ему это? — возразила Ханна Трейт, но голос уже не был таким уверенным.
— Чтобы нас запугать, — пожал плечами Максим Борисов. — Или проверить реакцию.
— Маловероятно. — сказал Подсень Юмифов.
Мими Грант тихо произнесла:
— А если это Франсуа Вивьон?
Несколько человек резко повернули головы к двери.
— Он снаружи, — сказал Подсень Юмифов. — Если он вообще снаружи.
— Мы не знаем, жив ли он, — добавила Антония Аллен. — Он мог вернуться. Мог попасть внутрь раньше, чем мы заметили.
— Или они оба... — медленно произнёс Зетрукс Качовски.
Элио Ортис сжал трость:
— Один исчезает внутри. Второй пропадает снаружи. И дверь не открывается.
— Я ценю твой талант озвучивать реальность, но мне бы больше пригодился талант ее менять — ответил Подсень Юмифов.
Напряжение стало почти осязаемым. Каждый смотрел друг на друга уже иначе. С сомнением, с подозрением, с едва скрытым страхом.

И в этот момент свет погас.

Особняк утонул в густой, вязкой темноте. Не просто отсутствии света, а в темноте, которая будто дышала вместе с ними.
— Что за… — начал Дмитрий.
Где-то в углу кто-то судорожно вдохнул.
Шум дождя стал громче. Ветер ударил в окна. Ослепительная вспышка молнии разрезала темноту и на долю секунды осветила комнату.
Их лица. Испуганные глаза. Сжатые кулаки.
И пустое место там, где секунду назад кто-то стоял.
Никто уже не был уверен, что исчезли только двое.