Почерк смерти

      Первая неделя после исчезновения Виолетты была самой страшной. Я просыпалась среди ночи, чувствуя запах её сигарет, но находила лишь холодную подушку и пустую квартиру. Макс больше не звонил — он сдержал слово, вычеркнув меня из своей жизни так же безжалостно, как я вычеркнула его веру в людей.
Я ходила на работу, покупала продукты, вела бессмысленные разговоры, но внутри была лишь черная дыра. Каждый раз, когда в толпе я видела высокую женщину в черном пальто, моё сердце замирало, а потом больно падало вниз. Я стала заложницей собственных воспоминаний.
— Ты не живешь, Моника, ты просто ждешь конца, — прошептала я своему отражению в зеркале.
Я поняла, что эта квартира — не мой дом, а склеп. И если я не уеду сейчас, я просто растворюсь в этом пепле. Я открыла ноутбук и ввела в поиске первый пришедший на ум город, где всегда идет дождь. Лондон. Место, где слезы легко спрятать за каплями на стекле. Я собирала вещи в полной темноте, не желая видеть то, что оставляю позади. Каждая фотография, каждая мелочь на полке напоминала о той, кто разрушила мою жизнь и сделала её единственно верной. Я оставила ключи на столе и вышла в подъезд, не оборачиваясь. На улице выл ветер, вторя моему внутреннему крику, который я так долго подавляла. Я была убийцей, предательницей и одинокой тенью, улетающей в неизвестность. Но самое страшное было не то, что я уезжала, а то, что я всё ещё ждала, что она остановит меня на пороге. Я думала, что смена страны вытравит Виолетту из моих мыслей, но в самолете я лишь сильнее прижимала к себе старую серёжку, которую она когда-то вернула мне в тот роковой день.

Приземление в Лондоне не принесло облегчения. Огромный аэропорт, шумная толпа и чужая речь вокруг только сильнее подчеркивали мою внутреннюю немоту. Я сняла крохотную квартиру в районе Ислингтон — место, где серый кирпич зданий идеально сливался с моим настроением. В первую же неделю я нашла работу в маленьком цветочном магазине. Это было иронично: я, чьи руки пахли металлом крови и порохом, теперь каждое утро подрезала нежные стебли роз.
Иногда, оборачиваясь на звон колокольчика у двери, я на секунду замирала, ожидая увидеть ту самую грациозную походку и услышать холодный, бархатный голос. Но это всегда были обычные покупатели. Вечера я проводила в одиночестве, сидя на подоконнике и глядя на лондонский дождь, который казался мне бесконечными слезами неба. Я часто открывала тумбочку, где в маленькой коробочке лежала сережка. Она была моим единственным доказательством того, что Виолетта не была плодом моего воображения, не была просто красивым и страшным сном.
Я знала, что Макс там, дома, живет своей правильной жизнью, а я здесь — призрак без прошлого. Но самым невыносимым было не одиночество, а тишина. В этой тишине я все еще слышала, как Виолетта называет меня своей «бусинкой», и это слово медленно убивало меня день за днем. Я начала писать ей письма, которые никогда не отправлю. Складывала их в ящик, превращая свою тоску в бумажный архив боли. Боль съедала меня изнутри.
Что если в том городе осталась вся моя жизнь и моя любовь, которую я больше никогда не смогу ощутить. А главное моя любовь-моя художница. Где же она? Что она делает? Вспоминает обо мне?

Моё дождливое утро было вместе с кружкой кофе. Горького кофе, которое не приносил радости. Идя на работу, я разглядывала город. Мой взгляд упал на стену, пока не заметила на стене соседнего дома свежее граффити. Это был не просто рисунок — это был профиль женщины, чьи глаза до боли напоминали мои собственные в ту ночь на скале. Сердце забилось в горле. Стиль, линии, эта пугающая эстетика смерти...
Она ищет тоже меня тут? Она тут? Или снова моя паранойя?
Я заплакала, но это были слезы радости? Не знаю, может она тоже тут? Тоже ищет тишину? Где же моя девочка..
Я проводила пальцами по шершавой краске, словно могла через неё коснуться кожи той, кто оставила этот след. «Где же ты, моя девочка?» — этот шепот сорвался с моих губ и растворился в шуме города. Я больше не была детективом Моникой. Я была лишь тенью, ищущей свой источник света, пусть даже этот свет выжигал меня дотла.
В ту ночь я не смогла уснуть. Я сидела у окна, сжимая в кулаке старую сережку так сильно, что металл впивался в ладонь. Город за окном казался огромным лабиринтом, в котором мы обе играли в прятки со смертью. Я знала одно: если это граффити — её послание, то она не просто ищет тишину. Она ищет меня, чтобы закончить наш общий набросок.
Я проведу свое последнее личное расследование. Я найду мою любовь.