Почерк смерти

     Крышка багажника открылась с тихим щелчком. Я зажмурилась на секунду, ожидая взрыва или крика, но услышала только тяжелое, прерывистое дыхание Макса.
В багажнике не было ни тела, ни бомбы. Там, на серой обивке, лежала аккуратная стопка фотографий. На верхней из них была я — в ту самую ночь, когда мы с Виолеттой сбрасывали тело в воду. Кадр был четким: моё лицо, искаженное не ужасом, а каким-то странным, диким облегчением.
Макс медленно протянул руку и взял фото. Его пальцы дрожали так сильно, что бумага шуршала.
— Ты... — он не смог закончить фразу. Его голос сорвался.
Он посмотрел на меня, и в этом взгляде было столько боли, что мне захотелось, чтобы он просто выстрелил. Но он не достал пистолет. Он медленно опустил крышку багажника, скрывая улику от камер отеля и случайных прохожих.
— Почему ты не сказал мне? — прошептал он, прислонившись лбом к холодному металлу машины. — Если она тебя шантажировала... если она заставила... я бы помог.
Я молчала. Я не могла сказать ему правду: что никто меня не заставлял. Что Виолетта — мой наркотик, мой адреналин, и что я пошла за ней сама.
— Уходи, Моника, — Макс выпрямился, и его лицо стало похожим на каменную маску. Он не смотрел на меня. — Я удалю записи с камер участка и скажу, что стажер скрылся. Я стану преступником ради тебя... один раз. Но если я еще раз увижу тебя в этом городе, я сам надену на тебя наручники.
Я стояла, не в силах пошевелиться. Он отдавал свою честь и карьеру, чтобы спасти меня — убийцу.
— Иди к ней, — его голос был полон отвращения. — Ты ведь этого хочешь?

Макс стоял у закрытого багажника, и в его глазах, красных от непролитых слез, я видела похороны нашей прежней жизни. Он медленно убрал фотографии в карман, скрывая мою вину от всего мира.
— Ты уходишь к ней, Моника, — тихо сказал он, и его голос дрогнул от невыносимой горечи. — Я отдаю тебе свою карьеру и честное имя. Но прежде чем ты окончательно исчезнешь во тьме...
Он сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию до минимума.
— Поцелуй меня. По-настоящему. Чтобы я запомнил тебя не как убийцу, а как ту девушку, с которой мы вместе пили кофе по утрам.
Я замерла. Я видела краем глаза, как Виолетта, стоявшая в тени козырька, напряглась. Её небрежная поза сменилась опасной грацией хищника, готового к прыжку. Но я не могла отказать Максу. Это была его цена за моё спасение.
Я притянула его к себе и поцеловала. Это был долгий, горький поцелуй, пахнущий прощанием и дождем. В нем не было страсти, только бесконечная скорбь по тому, что мы разрушили.
Когда я отстранилась, Макс молча сел в машину и уехал, не оборачиваясь. Я осталась стоять на пустой парковке, чувствуя на губах холод.
— Красивое прощание, бусинка, — голос Виолетты прозвучал совсем рядом.
Она подошла медленно, её лицо было бледным и неподвижным, как маска. Она не кричала и не угрожала. Она просто смотрела на меня так, будто я была испорченным холстом.
— Ты думала, я не увижу? — она коснулась моих губ своим пальцем, и я вздрогнула от холода её кожи. — Ты спасла его, отдавшись ему еще раз. Моя преданная соучастница... Оказывается, у тебя всё еще есть сердце для кого-то, кроме меня.
Виолетта резко развернулась и пошла к своей машине, не дожидаясь меня. Её обида была острой и ледяной. Она не сердилась — она закрывалась от меня.

Я поплелась за ней, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. Виолетта села за руль, глядя прямо перед собой, и её молчание было страшнее любой ярости. Она больше не называла меня «бусинкой». Я не успела ничего сказать или сделать, как она нажала на газ и уехала. Но что я могла сделать? Он прикрыл убийство, за какой то жалкий поцелуй. Тем более мы были даже не вместе с Виолеттой. Боже куда я влезал вообще, жила себе спокойной. В один день я потеряла все. С моих щек полелись горячие, горькие слезы.
Идя домой, пошел ливень, плакало небо со мной. Я была в тупике, что делать? Я купила несколько бутылок вина, план был просто напиться и уснуть.
Перешагнув порог дома, я наконец выдохнула, что бы там не было, я дома.
Я приняла горячий душ. Укрывшись хорошенько одеялом, я включила фильм, ведро мороженого и вино—моя компания на вечер. Как я хотела сейчас оказаться с Виолеттой, полежать с ней, обнять. Но она была так близко, но так далеко теперь.
Я уже скучала за ней безумно. Она пропадет навсегда? Не вернется? Я же сколько ей помогла..