Почерк смерти

Будильник резал мои уши и тишину квартиры в 7:00 утра. Я открыла глаза и не почувствовала привычной тяжести или вины. В голове была странная, звенящая пустота. Я посмотрела на свои руки — чистые, вымытые до скрипа, но я всё еще помнила ощущение рукояти ножа, входящего в плоть того незнакомца.
Я оделась в свой самый строгий серый костюм. Маска «детектива года» должна была сидеть идеально.
Когда я переступила порог участка, там уже царил хаос.
— Моника! — Макс подлетел ко мне, он выглядел так, будто не спал всю ночь. — Стажер не вышел на связь. Его мать в истерике, шеф поднял все патрули. Мы проверяем его последние звонки.
Я медленно сняла пальто, чувствуя, как внутри просыпается азарт.
— Может, он просто испугался дела «Художника» и сбежал? — мой голос звучал спокойно, почти равнодушно.
Макс замер, подозрительно глядя на меня.
— Сбежал? Его машина осталась на парковке у отеля «Беверли», Моника. Мы едем туда через десять минут. Ты со мной?
Сердце пропустило удар. Машина. Мы забыли про его машину.
— Конечно, — я улыбнулась ему самой искренней из своих фальшивых улыбок. — Дай мне только выпить кофе.
Я зашла в пустую комнату отдыха и достала телефон. Сообщение от Виолетты уже ждало меня:
«Доброе утро, моя бусинка. Ты ведь не забыла, что в багажнике его машины лежит „подарок" для твоего напарника? Сделай так, чтобы Макс открыл его первым. Хочу посмотреть, как он сломается. Целую, твоя художница.».
Я поняла, что Виолетта ведет свою игру даже сейчас. Она не просто помогает мне прятать трупы — она разрушает мою жизнь изнутри, отсекая все ниточки, связывающие меня с Максом и полицией.

Дорога к отелю «Беверли» казалась бесконечной. Макс молчал, но это молчание было тяжелым, пропитанным невысказанными вопросами. Я чувствовала, как между нами искрит напряжение, и дело было не только в пропавшем стажере.
— Моника, — тихо начал Макс, не отрывая взгляда от дороги. — Насчет вчерашнего... на парковке.
Мое сердце пропустило удар. Я знала, что этот разговор неизбежен. Поцелуй, который должен был стать отвлекающим маневром, теперь превратился в огромную трещину в наших отношениях.
— Макс, давай не сейчас, — отрезала я, глядя в боковое окно. — У нас сотрудник пропал, нам нужно сосредоточиться.
— Нет, сейчас! — он резко ударил по рулю. — Ты целуешь меня, а через минуту уезжаешь в никуда. От тебя несет табаком, хотя ты никогда не курила. Ты ведешь себя так, будто скрываешь не улику, а целую преисподнюю. Что происходит? Это было из-за стресса или ты... ты действительно что-то чувствуешь?
Я посмотрела на его профиль — честный, измученный, правильный. Он был всем тем, что я потеряла в ту ночь, когда вошла в «Беверли».
— Это был просто порыв, Макс. Я была напугана, — я солгала так легко, что самой стало страшно. — Забудь об этом. Это ничего не значило.
Макс горько усмехнулся.
— Ничего не значило. Понятно. Значит, «лучший детектив» просто использовала напарника, чтобы прийти в себя.
Он прибавил газу, и я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон. Виолетта. Моя «бусинка» знала, что этот разговор происходит прямо сейчас. Она будто чувствовала, как я выжигаю землю за собой.

Я видела, как в глазах Макса гаснет последний огонек доверия, и мне хотелось кричать от боли, но внутри я была мертва. Этот поцелуй спас его от пули Виолетты, но убил его веру в меня — и это была справедливая цена. Когда машина затормозила у отеля, я увидела знакомый черный автомобиль на парковке. Мы вышли, и Макс направился к багажнику стажера, не глядя на меня. Я знала: то, что лежит в багажнике, навсегда разделит мою жизнь на «до» и «после». Виолетта называла меня своей «бусинкой», и я действительно была ею — маленьким украшением на её кровавом полотне. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и чувствовала, как салон автомобиля заполняется невыносимым холодом. Каждое слово Макса о поцелуе вскрывало мои старые раны, но теперь на их месте была лишь черная пустота, заполненная Виолеттой. Я смотрела на свои руки и видела на них невидимую кровь стажера, понимая, что поцелуй с Максом был лишь попыткой вцепиться в ускользающий свет. Я — «бусинка» в руках маньячки, и это пугающее осознание приносило мне больше покоя, чем честность, которую я только что окончательно растоптала.
Стажер, который якобы пришел на работу, был человек который хотел испортить жизнь Виолетте. Ну вот и получил по заслугам. Никто не знал что он убийца, еще хуже чем Виолетта. Но теперь это уже никого не волнует, это волнует только дно и рыбок, которые съедят его быстрее, чем его найдут водолазы. Мне жаль было только его маму, которая не знала какую тварь выростила. Ей будет проще. Всем будет проще.
Когда мы вышли из машины и Макс потянулся к замку чужого багажника, я не отвела глаз. Я хотела увидеть, как правда добьет последнего человека, который мне верил.