Глава 2
Я стояла на перроне и ждала электричку. До отправления оставалось пять минут, но я уже чувствовала себя другим человеком — тем, кто может позволить себе никуда не спешить. Рядом, прислонившись к столбу, мой брат тяжело дышал — утренние пробки сделали своё дело, и мы едва не опоздали. Пока ждали, я зашла в общий чат класса. Там вовсю планировали круиз на теплоходе в конце июля. Я скользнула по обсуждениям, лёгкая улыбка появилась на губах: моё выпускное платье висело в шкафу уже месяц, а две одноклассницы только что обнаружили, что купили одинаковые.
— Так, Ась, слушайся бабушку и главное — не утони в её заботе, — брат хлопнул меня по плечу, когда скрипучий состав подкатил к платформе. — Вон твоё спасение. Давай, помогу с чемоданом.
Когда вещи оказались в вагоне, я обняла его на прощание — крепко, по-взрослому. Дверь захлопнулась, и пейзаж за окном начал медленно плыть. А где-то глубоко внутри, под слоем усталости, шевельнулось сладкое, щекочущее душу волнение. Электричка набирала скорость, и за окном городская теснота растворялась в зелёном мареве лесов. Я вдохнула полной грудью, и в лёгких впервые за месяц не было запаха асфальта и выхлопов — только влажная прохлада полей. Пусть в календаре уже двадцатое июня — моё личное лето, настоящее, пахнущее полынью и нагретой сосной, началось именно в эту секунду, когда стёкла вагона запели от напора ветра.
Ритмичный стук колёс, мелькание за окном и накопившаяся за неделю тревожная бессонница слились в одно. Я откинулась на спинку сиденья, подложив под голову рюкзак, и сознание поплыло по течению гула и покачиваний.
Я проснулась от того, что кто-то тряс меня за плечо. Перед глазами проплыло недовольное лицо кондуктора.
— Девушка, вы свою остановку не проспали?
Я сонно протёрла глаза и уставилась на электронное табло. Сердце ёкнуло: следующая — «ст. Запрудье». Я проспала свою.
— Да, я выйду здесь, — кивнула я, уже хватая сумку.
Кондуктор буркнул что-то неразборчивое себе под нос и пошёл дальше.
На перроне пахло пылью и нагретым металлом. Я взвалила свою сумку на плечо и едва не рухнула под её весом. «Боже, что я туда набила? Кирпичи?» — мелькнула мысль, пока я, спотыкаясь, тащила её к выходу со станции.
Дорогу из Запрудье в Сосновку я помнила смутно — всего пару раз ходила сюда с бабушкой за земляникой. Я достала телефон, чтобы открыть карты, но, вбивая адрес, поняла, что сегодня явно не мой день.
— Да как так-то?! В XXI веке, а интернета нет?! — вырвалось у меня громче, чем я планировала. Парочка местных, сидевших на лавочке, обернулась.
Я поспешила скрыться за углом вокзала, надеясь выйти на ту самую улицу с магазином. Тот самый, в который я в детстве бежала вприпрыжку, чтобы выпросить у бабушки какую-нибудь ненужную безделушку. Ну, знаете, эти деревенские «всё-в-одном» с названиями вроде «Оазис», где на полках вперемешку лежат гвозди, гречка и потрёпанные куклы.
Не знаю, сколько бы я бродила, если бы не пожилая женщина с добрыми глазами, которая сама предложила меня проводить. Оказалось, магазин здесь один на всю деревню. И когда я его увидела, то чуть не прошла мимо: фасад, раньше ярко-синий с зелёной крышей, стал белым с голубой черепицей и получил новое вывеску — «Снежана». ««Снежана» в тридцатиградусную жару — это сильное заявление», — подумала я с лёгкой иронией и лёгкой же грустью: даже магазин сменил название, будто стирая ещё один след моего прошлого.
Дорогу я, к счастью, вспомнила. Не заходя внутрь, развернулась и потащила чемодан дальше. Рано я радовалась. Как только асфальт закончился и началась грунтовка, колёса моего городского чемодана безнадёжно увязли в рыхлой земле. Пришлось тащить его на себе, чувствуя, как ручка врезается в ладонь.
Я явно свернула не туда. Или туда, но не сюда. Проверив телефон и убедившись, что связи, как не было, так и нет, я в отчаянии опустилась под ближайшей берёзой у обочины. Решение пришло быстро: буду ждать, пока появится хоть одна живая душа. Как хорошо, что я взяла с собой книги! Я достала из рюкзака потрёпанный томик «Майское лето» — специально взяла его как талисман, обещание, что это лето будет таким же лёгким. Запрыгнула на низкую, удобную ветку и уткнулась в текст.
Прошло около получаса, когда на дороге показалась фигура. Я быстро спрыгнула, сунула книгу в рюкзак и почти побежала навстречу.
— Здравствуйте! Не подскажете, как добраться до Сосновки? — я едва не врезалась в него, запыхавшись.
Он остановился, оценивающе посмотрел на меня, на мой запылённый чемодан. В уголках его глаз собрались смешливые морщинки.
— Везучая. Я как раз туда. Саша.
— Ася, — выпалила я, уже поворачиваясь назад. — Подождите секунду!
Я схватила свой неподъёмный скарб и потащила его к нему.
— Всё, можно идти.
Парень — Саша ухмыльнулся.
— Давай я. Тут идти далеко, а ты с этим монстром далеко не уедешь.
Он легко взял чемодан, и его пальцы слегка коснулись моих. Прикосновение было мимолётным, почти неощутимым, но по коже побежали мурашки, а щёки предательски вспыхнули.
— Спасибо, — попыталась я сказать как можно обыденнее, но голос прозвучал неестественно высоко. Я быстро перевела взгляд на дорогу, заросшую по краям подорожником и ромашками.
— Как тебя, кстати, зовут? А то как-то неудобно, — нарушил тишину он, идя чуть впереди.
— Ася. Я уже сказала.
— Александр, значит, — протянул он, обернувшись, и неожиданно протянул руку. Неловкое, старомодное движение. Я на секунду замерла, потом нехотя протянула свою. Его ладонь оказалась тёплой и шершавой, как кора сосны.
— Ну, будем знакомы, — сказала я, быстро отдернув руку.
Идти с незнакомым парнем по безлюдной дороге было, конечно, безумием. Но в его глазах не было угрозы, только открытая, чуть насмешливая доброта. А ещё он шёл в Сосновку. И деваться мне было некуда.
Я думала, дорога в три километра займёт минут тридцать. Но мы шли уже больше часа. Пейзажи вокруг были живописными: то берёзка, изящно склонившаяся над тропинкой, то сосна, украшенная лентами — то ли как подношение духам, то ли на удачу. Я сначала восхищалась, вдыхала густой запах хвои и нагретой земли, слушала оглушительный стрекот кузнечиков в траве. А потом просто устала. Ноги горели, в горле пересохло.
— Не отставай, городская, — крикнул он через плечо, словно угадав мои мысли. — А то засмотришься на облако и отстанешь навсегда. Совсем немного осталось. Вон, за тем пригорком, уже крыши будут видны.
— Ура, — выдавила я без энтузиазма. — А я уже думала, что умру здесь, и меня съедят те самые кузнечики.
Я подбежала к нему и схватила за рукав, для наглядности.
— Остроумно, ваша светлость, — он еле сдерживал смех. — Держись, ещё пять минут.
Дом бабушки был на самом краю, у самой речки, поэтому я узнала его сразу. Он совсем не изменился за эти годы — такой же резной, голубой, утопающий в зелени. В палисаднике буйным цветом стояли пионы, астры и простые, милые сердцу ромашки — не чета выхоленным городским розам.
— Спасибо тебе огромное, — сказала я искренне, забирая чемодан. — Без тебя я бы, наверное, до ночи блуждала.
— Пустяки. Мы ещё встретимся?
Вопрос застал врасплох. Я посмотрела на него — на его открытое, загорелое лицо, на прямые брови.
— А ты хочешь? — спросила я, сама удивляясь своей наглости.
— Да, — ответил он просто, без пафоса. — Я зайду за тобой.
Я остолбенела. Он даже не оставил мне вариантов для манёвра. Что плохого? В деревне я никого не знаю, а читать книги целыми днями, как выяснилось, можно не под яблоней, а на обочине пыльной дороги.
— Хорошо, — кивнула я, стараясь казаться небрежной. — Завтра. В десять.
Я развернулась и сделала несколько шагов к калитке, внутренне ликуя: где-то я слышала, что нужно быть загадочной.
— Эй, ничего не забыла? — раздался сзади весёлый голос.
Я обернулась и увидела, что мой чемодан стоит рядом с ним. Мой план быть неприступной незнакомкой провалился в ту же секунду, как и зародился. Ну, это же я.
— Ой! — сгорая от стыда, я подбежала и забрала своё имущество.
— До завтра, Ася, — он помахал рукой и зашагал прочь.
Я зашла в дом, и меня обнял знакомый, ни с чем не сравнимый запах — старых деревянных стен, сушёной мяты и пирогов. За три года здесь ничего не изменилось: обои в мелкий синий цветочек, табуретка с облупившейся краской, коврик из полиэтиленовых пакетов и массивный комод, доставшийся ещё от прабабушки. Это была не просто прихожая — это был портал в моё детство.
— Ой, внучка приехала! — из кухни выбежала бабушка, вытирая руки об фартук. — А я так забегалась, наготовила всего, что и не услышала!
— Бабушка, зачем столько хлопот?
— Молчи, молчи. Давай вещи в комнату и за стол. С дороги-то наверняка проголодалась.
После ужина, за чаем с тем самым вишнёвым пирогом, я спросила:
— Бабушка, как ты живёшь? Что нового? Я вот вижу, интернет у вас так и не появился.
— Да как живём-то… Помаленьку, — вздохнула она. — Школу в этом году закрыли. Молодёжь разъехалась. Кто остался — в Запрудье на автобусе ездит учиться. Пусто стало, Асенька. Тихо.
Мы ещё долго говорили. Её слова ложились на сердце тяжёлым, тёплым грузом. Печально было осознавать, что деревня, в которой я провела всё самое беззаботное время, потихоньку засыпает навсегда. Кажется, в недалёком будущем от неё останутся только такие вот воспоминания да покосившиеся дома.
Разобрав вещи и переодевшись в лёгкое ситцевое платье, я взяла очередной роман и вышла в огород — доживать этот долгий летний вечер. Я расстелила плед под раскидистой яблоней и устроилась поудобнее, прислонившись спиной к шершавому стволу.
Но история о чужой любви плохо цепляла сегодня. Я отложила книгу и смотрела, как последние лучи солнца золотят макушки сосен на другом берегу реки. Крики детей, которые я помнила, сменились тишиной, нарушаемой лишь жужжанием шмеля да шелестом листьев. И в этой глубокой, умиротворяющей тишине я впервые почувствовала не просто ностальгию, а щемящую ответственность — быть может, я один из последних, кто ещё помнит эту деревню не умирающей, а живой.