Глава 1
Возвращаясь с прогулки, я бреду по вечерним улицам родного городка, впитывая его тепло, которое уже пахнет скорым прощанием. Летнее солнце только что ушло за горизонт, оставив после себя багровые следы на небе – как долгие, незаживающие царапины. Ночные бабочки – словно осколки тьмы – мечутся между черных стволов, а фонари вспыхивают один за другим, будто кто-то зажигает гирлянды в гигантском, бесконечном зале.
Ася вдыхает полной грудью. Воздух густой, сладкий, пропитанный ароматами жареных котлет и цветущей липы. Но где-то в глубине сознания уже ворочается холодный, цепкий узел: «А если не сдала? Если провалила? Всё… тогда мечты рассыплются, университет станет миражом». Я гоню прочь эту мысль, чувствуя, как она сковывает дыхание: «Нет. Не сейчас».
Дома – как в раю. Знакомый запах вишнёвых пирогов окутывает квартиру, как тёплое одеяло, смешиваясь с успокаивающим позвякиванием посуды на кухне. Отец копошится со своими удочками в прихожей. Завтра с дядей Толей на рассвете рыбалка, а потом его байки, от которых мы с мамой будем кататься по полу, утирая слёзы. Я прижимаюсь щекой к шершавой ткани дивана, пытаясь впечатать в память эту текстуру, этот звук, этот свет.
Но… Скоро этого не будет. Я уеду. И эти вечера, этот уют, этот смех – всё останется там, в прошлом, за стеклом воспоминаний.
— Ася! Ты что, как тень, шаркаешь? – мамин голос вырывает меня из водоворота мыслей.
Я иду на звук и, сама, не ожидая, бросаюсь к ней в объятия, уткнувшись лицом в знакомую ткань фартука.
— Мам… Как я без вас?..
Она на мгновение замирает, и её ладонь на моей спине становится крепче, будто пытаясь удержать то, что и так ускользает.
—Да ладно тебе! Не в Сибирь же уезжаешь! Приедешь на выходные – я тебе пирогов напеку!
— Я не так боюсь одиночества… Я боюсь взрослой жизни, а вас не будет рядом, когда я буду проходить через этот порог.
— Доченька, я всегда на связи. Мы всегда рядом. Ты просто протяни руку.
Но в горле ком, тугим узлом. Слова не помогают – они как разлетающийся пар над кастрюлей.
За ужином наступает момент истины. Я машинально достаю телефон, чтобы убить время, и замираю, увидев иконку уведомления. Не решаясь открыть, кладу его на стол экраном вниз.
— Ну что, Ась, пришли результаты? – мама поднимает брови, осторожно помешивая компот.
Сердце стучит так, будто хочет вырваться и убежать, заглушая звон ножа о тарелку.
— Не знаю… – мой голос звучит глухо. – Страшно.
— Чего боишься? – отец хмурится, отодвигая тарелку. – Ты же зубрила эту химию, как одержимая!
— А вдруг завалила?! – взрываюсь я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. – Вдруг баллов не хватит? Вдруг я всё это зря…
Пауза становится осязаемой, густой, как кисель. И в эту тишину отец вдруг протягивает руку, выхватывает мой разблокированный телефон и одним движением открывает сайт. Я вижу, как на экране появляется знакомая таблица – она уже прогрузилась. Папа медленно проводит пальцем по экрану, и эта секунда растягивается в вечность. Я слышу, как капает вода из крана на кухне.
— М-да, Ася, я ожидал… – он нарочито медленно качает головой, и мир вокруг замирает. – …ожидал, что ты молодец! Семьдесят два балла!
Он выкрикивает это прямо в моё ухо, и от неожиданности я вздрагиваю.
— Спасибо, я оглохла… СТОП! ЧТО?!
Я подрываюсь со стула, и ноги сами несут меня в безумный, нелепый танец посреди кухни. Мама тоже вскакивает, обнимая меня, и я слышу щелчок камеры телефона.
— На память! Не каждый день дочь с ума сходит! Вот видишь! А ты переживала! – отец сияет улыбкой.
Но когда эйфория, подобно фейерверку, рассыпается и гаснет, внутри остаётся тихое, звонкое пространство – как комната после вечеринки, где ты один среди следов веселья: смятая салфетка, пустой стакан, тишина в ушах Школа позади. Детство – тоже. Впереди – один шаг, и ты уже взрослая. Шаг, который надо делать самой.
— Когда подашь документы? – мама накладывает мне ещё пирога, её глаза чуть влажные.
— На днях я сначала хочу съездить к бабушке, – говорю я, и эта мысль приходит не как побег, а как спасительный мост между «здесь» и «там». – Собрать вещи, а документы потом онлайн подам.
Я срываюсь с места и лечу в комнату, недоев бедный пирожок с вишней. Но теперь я уже не убегаю. Я еду за своей последней летней прививкой – за бабушкиными блинами, за запахом сена, за звёздами, такими яркими, что до них, кажется, можно дотронуться. Там, где время течёт медленнее, а сердце бьётся громче, но уже не от страха, а от чувства, что будущее начинается именно здесь, на этой тёплой, пахнущей полынью земле.
— Ну и скорость! – смеётся мама мне вслед.
Лето только начинается. Настоящее. Последнее.