Хиллер

Цитата:
— Этот парень... он слишком старается казаться обычным. Будь с ним осторожна, Ён Шин-а.
— Я знаю, папа. Я уже почти поймала его за хвост.

---

Логово Аджуммы пахло озоном, жареным луком и чем-то новым — синтетическим, противным, въедливым.

Чжун Хо стоял перед зеркалом, составленным из трёх кривых осколков, и водил кисточкой по надбровной дуге. Слой за слоем. Косметика, которую Аджумма выцыганила у какого-то театрального гримёра, ложилась плотно, скрывая тонкий белый шрам, который шёл от брови к виску.

— Сильнее, — сказала Аджумма, не оборачиваясь от мониторов. — Ты мажешь, как бабка гуталин на ботинки. Сделай слой. И пудрой закрепи.

— Я знаю, — буркнул Чжун Хо.

— Знает он. Ты вчера чуть не спалился. Она тебя по запаху вычислила. По запаху, Чжун Хо! Ты что, баба? У тебя теперь должна быть невидимка, а не аромат госпиталя.

— Я больше не пользовался той мазью.

— Молодец. Синяки заживают сами. А если болят — терпи. Ты Пак Бон Су, а не принцесса на горошине.

Чжун Хо закончил с гримом, повернулся к свету. Шрама не было. Вместо него — гладкая кожа, чуть бледнее остального лица, но в полумраке подвала это было незаметно.

Он надел рубашку. Потом свитер. Потом серое пальто — длинное, мешковатое, то, которое носит человек, не следящий за модой. Повязал шарф — небрежно, кое-как.

И остановился.

В зеркале стоял Пак Бон Су. Сгорбленный, с вечно сползающей чёлкой, в очках, которые делали его лицо чужим и незначительным. И всё равно — даже сквозь эту маскировку, сквозь мешковатую одежду и глупое выражение, проступало что-то другое. Линии скул. Разрез глаз. Тот самый поворот головы, который невозможно вытравить.

— Ты красивый, — сказала Аджумма, и в голосе её не было насмешки. — Даже в этой дурацкой одежде. Даже с этой чёлкой. Особенно когда злишься.

— Я не злюсь.

— Злишься. Потому что тебе пришлось спрятать лицо, чтобы эта девка не узнала в тебе того, кто вытащил её из дерьма.

Чжун Хо промолчал.

— Твоя красота — это проблема, Чжун Хо, — продолжила Аджумма, наконец поворачиваясь к нему. — Потому что красивых лиц не бывает у никчёмных стажёров. Красивые лица бывают у тех, кто привык смотреть в глаза опасности. У тех, кто не боится смерти. У Хилеров.

— Что ты предлагаешь? Надеть маску?

— Я предлагаю тебе помнить, кто ты сейчас. Ты не Хилер. Ты не красавчик с крыш. Ты — Пак Бон Су, которого никто не замечает. И это твоё главное оружие.

Чжун Хо взял со стола очки, надел. Мир стал мутным, стёкла были без диоптрий, но он привык видеть всё сквозь эту плёнку.

— Порошок, — напомнила Аджумма. — Новый. Пахнет ничем.

Он взял пакетик, понюхал. Действительно — ничем. Синтетическая пустота, которая не оставляет следа.

— Выхожу, — сказал он.

— Иди. И не забудь, что ты теперь трус, который вчера сбежал, оставив её одну. Играй жалость.

Чжун Хо кивнул и вышел в серое утро.

---

В редакции Пак Бон Су появился ровно в девять, как и вчера, но сегодня он был ещё жалче.

Ён Шин заметила это сразу. Он вошёл, как всегда, чуть не споткнувшись о порог, но сегодня его шаги были медленнее, плечи опущены ниже, а лицо — бледное, с синевой под глазами. И ещё этот шарф, намотанный до самого подбородка, будто он мёрз в двадцатиградусном тепле.

— Бон Су, — окликнула она, когда он прошёл к своему столу. — Ты как? Вчера книги на тебя упали, может, сотрясение?

Он обернулся, поправил очки. Улыбнулся — жалко, виновато.

— Нет, нуна. Всё хорошо. Только голова немного кружится. И затылок болит. Но это пройдёт. Я вообще быстро заживаю.

— Иди сюда.

Он подошёл, остановился в шаге от неё. Ён Шин встала, посмотрела на него снизу вверх — он был выше, даже сгорбленный, но держался так, будто пытался стать меньше.

— Наклонись, — сказала она.

Он наклонился. Она протянула руку, отодвинула его чёлку, осмотрела лоб, затылок, виски.

— Шишка есть, — констатировала она. — Но вроде не страшно.

Она убрала руку, и в этот момент из-под её собственной чёлки выбилась прядь. Короткая, светлая, упала на глаза.

Чжун Хо смотрел на неё. На эту прядь. На то, как она щурится, пытаясь сдуть её с лица.

И прежде чем успел подумать, его рука потянулась вперёд.

Пальцы — мягко, осторожно, как если бы он трогал хрупкую вещь — заправили прядь за ухо.

Ён Шин замерла.

Он тоже замер. Понял, что сделал то, чего Пак Бон Су делать не должен. Слишком уверенно. Слишком естественно. Как тот, кто привык касаться женщин.

— Ой, — сказал он, отшагивая. — Извините. Я... вы... волосы мешали. Я просто...

Он снова сгорбился, опустил глаза, начал поправлять очки, хотя они и так сидели идеально.

Ён Шин смотрела на него. На его пальцы, которые только что коснулись её виска. Такие же, как вчера, когда он перекладывал книги. Длинные, тонкие. Не рабочие. Не крестьянские. Слишком аккуратные для человека, который вечно всё роняет и спотыкается.

— Спасибо, — сказала она. — Волосы вечно лезут.

Она помолчала. Потом улыбнулась.

— Знаешь, Бон Су, — сказала она, — ты хороший человек. Пусть и дурачок.

Чжун Хо поднял на неё глаза. В них было что-то, что Пак Бон Су прятал всегда — растерянность, может быть, даже нежность. Но Ён Шин истолковала это по-своему.

— Ты не обижаешься, когда я говорю, что ты дурачок? — спросила она.

— Нет, — он помотал головой. — Вы правда. Я дурачок. Я вчера убежал. Я книги на себя уронил. Я...

— Дурачок, — повторила она и щёлкнула его по носу.

Звук получился звонкий. Чжун Хо охнул, схватился за нос, отшатнулся. Глаза у него стали круглыми, совсем как у ребёнка.

— Ой! — выдохнул он. — Больно!

— А ты думал, — Ён Шин усмехнулась. — За то, что вчера сбежал. Чтобы в следующий раз не убегал.

Она села за стол, открыла ноутбук. Чжун Хо стоял, потирая нос, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое и совершенно неправильное.

— Аджумма, — прошептал он, отвернувшись.

— Слышала. Она тебя по носу щёлкнула. Это теперь твоя жизнь, Пак Бон Су. Терпи.

— Она сказала, что я хороший человек.

— Ну да. Хороший. Который отрезает девушкам ногти и врет им в лицо каждый день.

Чжун Хо замолчал. Подошёл к своему столу, сел. Нос всё ещё горел.

---

Ким Мун Хо появился в редакции в полдень.

На этот раз он не стал церемониться. Вошёл, кивнул секретарше, направился прямо к столу Ён Шин.

— Чхэ Ён Шин-сси, — сказал он. — У меня к вам предложение. Сегодня вечером благотворительный вечер в отеле «Шилла». Там будет весь политический истеблишмент. В том числе мой брат, Ким Мун Сик.

Ён Шин подняла голову. Глаза загорелись.

— Вы хотите, чтобы я пошла?

— Я хочу, чтобы вы сделали репортаж. Неофициально. Посмотрите, кто с кем разговаривает, кто кому жмёт руку. А главное — проследите за реакцией моего брата. Он должен увидеть вас.

— Увидеть меня? — Ён Шин нахмурилась.

— Да. Я хочу, чтобы он знал, что вы существуете. Что вы репортёр, который ведёт дело Чжу Ён Хи. И что вы не боитесь.

Она сжала губы. Кивнула.

— Я пойду.

— Я пришлю машину в семь. И ещё — возьмите с собой вашего стажёра.

Чжун Хо, который сидел за своим столом и делал вид, что перебирает бумаги, поднял голову.

— Меня?

— Вас, Пак Бон Су-сси. Вы будете водителем и помощником с камерой. Формальный повод. На деле — просто чтобы у неё был кто-то рядом. На таких мероприятиях одни женщины не ходят.

Чжун Хо посмотрел на Ён Шин. Та кивнула.

— Ладно, — сказал он. — Я поеду.

Мун Хо посмотрел на него долгим взглядом. Чжун Хо выдержал его — тупым, безразличным взглядом Пак Бон Су.

— Хорошо, — сказал Мун Хо. — В семь. Будьте готовы.

Он вышел. Ён Шин повернулась к Бон Су.

— Ты умеешь обращаться с камерой?

— Немного, — соврал он. — Научусь.

— Тогда пошли. Нужно подготовиться.

---

Офис «Джеиль Ньюс» располагался в центре, в здании из стекла и металла, которое Чжун Хо знал как свои пять пальцев. Он бывал здесь дважды. Ночью. Через вентиляцию.

Сейчас он стоял у входа в сером пальто, с камерой на плече, и чувствовал, как под одеждой напряжены мышцы.

— Не дергайся, — прошептала Аджумма в наушник. — Камеры я отключила только на том этаже, где ты был. Остальные работают. Ты Пак Бон Су. Ты ничего не умеешь. Ты ничего не знаешь.

— Знаю, — прошептал он.

Ён Шин вышла из такси. Она была в строгом чёрном платье, которое ей одолжила кто-то из знакомых, и выглядела в нём неловко, но красиво. Волосы убраны, открывают лицо — овальное, с острым подбородком и глазами, которые сегодня казались больше обычного.

— Нуна, — сказал он. — Вы красивая.

— Заткнись, — буркнула она, но покраснела. — Пошли.

В холле их встретил секретарь.

Чжун Хо узнал его сразу. Высокий, подтянутый, с холодным взглядом и идеальной причёской. Секретарь О. Тот самый, чьи люди напали на Ён Шин в переулке. Тот, кто отдал приказ запугать её, забрать флешку, заставить замолчать.

Секретарь О скользнул взглядом по Ён Шин, задержался на секунду, потом перевёл глаза на Бон Су.

Презрение. Чистое, незамутнённое презрение. Для него стажёр с камерой был мусором. Частью интерьера. Чем-то, что можно не замечать.

Чжун Хо сжал кулаки в карманах пальто. Вдохнул. Выдохнул.

— Проходите, — сказал секретарь О голосом, который звучал как лёд. — Господин Ким ждёт вас.

Они прошли в лифт. Секретарь О нажал кнопку последнего этажа. В кабине было тихо. Ён Шин смотрела прямо перед собой, Чжун Хо делал вид, что проверяет камеру.

— Вы репортёр? — спросил вдруг секретарь О, глядя на Ён Шин.

— Да, — ответила она.

— И чем вы занимаетесь?

— Расследую преступления. Связанные с властью и деньгами.

Секретарь О усмехнулся. — Смелая. Такие долго не живут.

Ён Шин посмотрела на него в упор. — Это угроза?

— Это факт.

Лифт открылся. Секретарь О вышел первым, жестом приглашая их следовать за собой.

Чжун Хо шёл за Ён Шин и чувствовал спиной взгляд этого человека. Холодный, изучающий. Как у хирурга, который решает, с чего начать разрез.

---

Кабинет Ким Мун Сика был огромен. Стены в тёмном дереве, пол из мрамора, на столе — ни одной лишней бумаги. Сам хозяин сидел в кресле, разговаривал по телефону, но, увидев вошедших, поднялся.

— Чхэ Ён Шин-сси, — сказал он, протягивая руку. — Рад познакомиться. Мой брат много о вас рассказывал.

Ён Шин пожала руку. Чжун Хо стоял сзади, держал камеру, и смотрел на этого человека.

Ким Мун Сик. Тот, кто предал. Тот, кто женился на женщине, которую любил другой. Тот, кто построил империю на лжи и трупах. Тот, кто, возможно, убил его отца.

Рука в кармане сжалась в кулак.

— А это ваш помощник? — Мун Сик взглянул на Бон Су.

— Пак Бон Су, — представился Чжун Хо, сгорбившись. — Стажёр.

— Стажёр, — повторил Мун Сик. — Приятно познакомиться.

Он протянул руку. Чжун Хо пожал — вяло, неуверенно, как и положено Пак Бон Су. Ладонь у Мун Сика была сухая, твёрдая. Рука человека, который привык брать своё.

— Садитесь, — Мун Сик указал на кресла. — Рассказывайте, что привело вас в наш скромный офис.

Ён Шин села, достала диктофон. — Я расследую дело Чжу Ён Хи. Актрисы, которая пострадала от действий людей, связанных с вашим... окружением.

Мун Сик не изменился в лице. Ни один мускул не дрогнул.

— Чжу Ён Хи? — переспросил он. — Не припомню. Но я готов помочь. Что вы хотите знать?

— Я хочу знать, кто прикрывал Чха Мун Хо. Кто давал ему гарантии, что его «развлечения» останутся безнаказанными.

Мун Сик улыбнулся. Улыбка была вежливой, холодной.

— Чхэ Ён Шин-сси, вы, кажется, ошибаетесь. Я — медиамагнат. Я создаю контент, а не разрушаю жизни. Если вы ищете правду, вам стоит обратиться в полицию.

— Я обращусь, когда соберу достаточно доказательств.

— Удачи вам.

В этот момент дверь кабинета открылась, и в комнату въехало инвалидное кресло.

Чхве Мён Хи.

Чжун Хо увидел, как Ён Шин вздрогнула. Как побелело её лицо. Как руки сжали подлокотники кресла.

Мён Хи была в простом платье, волосы собраны, лицо бледное, но глаза — живые, острые. Она посмотрела на мужа, потом на гостью.

— Мун Сик, у тебя гости? — спросила она.

— Да, дорогая. Репортёр Чхэ Ён Шин. И её помощник.

Мён Хи перевела взгляд на Ён Шин.

И замерла.

Чжун Хо видел это. Видел, как женщина в кресле смотрит на девушку напротив. Как её руки начинают дрожать. Как губы шевелятся, будто она хочет что-то сказать, но не может.

Ён Шин тоже смотрела. Она не знала, почему эта женщина кажется ей такой знакомой. Почему её лицо вызывает внутри дрожь. Почему хочется встать, подойти, коснуться.

— Вы... — начала Мён Хи.

— Мён Хи, — прервал её Мун Сик, вставая. — Иди отдохни. У тебя был тяжёлый день.

— Я хочу поговорить с ней.

— Потом. Сейчас не время.

Он подошёл к креслу, развернул его, повёз к выходу. Мён Хи обернулась, посмотрела на Ён Шин через плечо. В глазах её стояли слёзы.

— Простите, — сказала она. — Мне показалось...

Дверь закрылась.

Ён Шин сидела, не двигаясь. Её трясло. Дыхание стало прерывистым, поверхностным.

— Нуна, — Чжун Хо шагнул к ней. — Нуна, ты как?

Она не отвечала. Смотрела на закрытую дверь, и по лицу её текли слёзы.

— Нуна, — он опустился на корточки рядом с её креслом. — Дыши. Со мной. Вдох. Выдох.

Она схватила его за руку. Сжала так, что побелели костяшки. Чжун Хо чувствовал, как дрожат её пальцы.

— Кто она? — прошептала Ён Шин. — Почему я... почему мне кажется, что я должна её знать?

— Не знаю, — соврал он. — Но сейчас надо дышать. Пожалуйста.

Она сделала вдох. Потом ещё один. Дрожь начала уходить.

— Всё, — сказала она. — Всё, отпусти.

Чжун Хо отпустил её руку. Встал.

— Поехали отсюда, — сказала она. — Пожалуйста.

---

Кафе «У папы» встретило их запахом кофе и домашней еды.

Ён Шин влетела внутрь, плюхнулась на стул и уткнулась лицом в ладони. Чжун Хо стоял у входа, не зная, что делать.

Из подсобки вышел мужчина. Лет пятидесяти, крепкий, с сединой в волосах и цепким взглядом. Адвокат Чхэ Чи Су. Приёмный отец Ён Шин.

— Ён Шин-а, — сказал он, подходя к дочери. — Что случилось?

— Ничего, папа. Просто устала.

Чи Су посмотрел на Бон Су. Тот стоял сгорбленный, с камерой на плече, и выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— А это кто? — спросил адвокат.

— Мой стажёр. Пак Бон Су. Помогает мне с делом.

— Стажёр, — Чи Су подошёл ближе. — Откуда ты, Пак Бон Су?

— Из провинции, — ответил Чжун Хо, стараясь говорить тихо. — Из Чхунчхона.

— Родители?

— Нет. Сирота.

— Где учился?

— В Сеуле. В вечерней школе. Не закончил.

Чи Су смотрел на него. Взгляд у адвоката был профессиональный — он искал ложь, искал нестыковки, искал то, что человек пытается скрыть.

— Руки почему дрожат? — спросил он.

— Я вчера упал, — Чжун Хо опустил глаза. — Книги на меня упали. Головой ударился.

— Покажи руки.

Чжун Хо протянул ладони. Чи Су взял их, повертел, осмотрел. Пальцы были длинные, с ухоженными ногтями. Не рабочие. Не крестьянские.

— Ты музыкой занимался? — спросил адвокат.

— Нет, — Чжун Хо дёрнул рукой. — Я просто... ничего.

Чи Су отпустил его, повернулся к дочери.

— Этот парень, — сказал он. — Он слишком старается казаться обычным. Будь с ним осторожна, Ён Шин-а.

Ён Шин подняла голову. Посмотрела на Бон Су. Тот стоял, сгорбленный, с камерой, и смотрел в пол.

— Я знаю, папа, — сказала она. — Я уже почти поймала его за хвост.

Чжун Хо замер.

— Что? — спросил Чи Су.

— Ничего, — Ён Шин улыбнулась. — Папа, сделай нам кофе, пожалуйста. И покорми Бон Су, он сегодня ничего не ел.

Чи Су покачал головой, но пошёл на кухню.

Ён Шин встала, подошла к Бон Су. Встала близко, так, что он чувствовал тепло её тела.

— Бон Су, — сказала она тихо. — Ты когда-нибудь врал? По-настоящему?

— Я... — он сглотнул. — Нет. То есть... может, когда был маленьким.

— А сейчас? — она заглянула ему в глаза.

— Сейчас нет, — сказал он, и это была, наверное, самая большая ложь из всех, что он произнёс за сегодня.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его за руку. Разжала пальцы, заглянула в ладонь.

— У тебя руки, как у пианиста, — сказала она. — Или как у хирурга. Или как у того, кто привык работать с инструментами.

— Нуна, я просто...

— Я знаю, что ты просто, — она отпустила его руку. — Иди ешь.

Она отошла к столу, села. Чжун Хо остался стоять, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Аджумма, — прошептал он, отойдя к окну.

— Слышала. Она тебя почти раскрыла. По рукам.

— Что делать?

— Ничего. Иди ешь. Будь Бон Су. Ешь как Бон Су. Слюни пускай, кроши на стол, чавкай. Пусть видит, что ты не пианист.

Чжун Хо подошёл к столу, сел. Чи Су принёс тарелку с рисом, суп, несколько закусок. Чжун Хо взял палочки, начал есть.

Ён Шин смотрела на него.

Он ел быстро, жадно, как человек, который давно не пробовал домашней еды. Крошил рис, проливал суп, вытирал рот рукавом. Искусственно, нарочито, но выглядело это так жалко, что Ён Шин стало неловко.

— Ешь медленнее, — сказала она. — Никто не отнимет.

— Спасибо, — пробормотал он с набитым ртом. — Очень вкусно. Я давно так не ел.

— Сирота, значит, — Чи Су сел напротив. — В детдоме рос?

— В приёмных семьях, — ответил Чжун Хо, не поднимая глаз. — В нескольких.

Чи Су переглянулся с дочерью. Ён Шин кивнула — мол, я знаю.

— Тяжело, — сказал адвокат. — Значит, ты понимаешь, что такое одиночество.

— Понимаю, — тихо сказал Чжун Хо.

— Тогда почему ты врёшь?

Чжун Хо поднял голову. Чи Су смотрел на него в упор.

— Я не вру, — сказал Чжун Хо.

— Врёшь. Я сорок лет людей в судах защищаю. Я знаю, когда человек врёт. Ты врёшь с первой минуты, как переступил порог.

Ён Шин положила руку на плечо отца.

— Папа, хватит.

— Нет, не хватит. — Чи Су не отводил взгляда. — Ты кто, Пак Бон Су? Зачем ты рядом с моей дочерью?

Чжун Хо смотрел на него. В этом взгляде было что-то, что заставило Чи Су напрячься. На секунду — всего на секунду — маска Пак Бон Су сползла, и он увидел того, кто прятался внутри.

— Я просто хочу помогать, — сказал Чжун Хо своим обычным голосом. — И я никогда не причиню ей вреда. Клянусь.

Тишина повисла в кафе.

Чи Су смотрел на него долго. Потом кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Ешь.

Чжун Хо опустил глаза, снова взял палочки. Руки не дрожали.

---

Когда Бон Су ушёл, Чи Су долго стоял у окна, глядя ему вслед.

— Ён Шин-а, — сказал он. — Этот парень... он не стажёр.

— Я знаю.

— И он не из провинции. И не сирота. Или сирота, но это не главное.

— Я знаю, папа.

— Тогда зачем ты держишь его рядом?

Ён Шин подошла к окну. В темноте, на крыше соседнего дома, мелькнула тень. Чья-то фигура перепрыгнула с одной крыши на другую и исчезла.

— Потому что, папа, — сказала она. — Я думаю, он единственный, кто может меня защитить.

Чи Су посмотрел на дочь. Взял её за руку.

— Ты нашла что-то, что искала? — спросил он. — Про своё прошлое?

Ён Шин посмотрела на старую фотографию, которая лежала на стойке. Пять человек. Четыре парня и женщина.

— Кажется, да, — сказала она. — Кажется, нашла.