Хиллер

Цитата:
— Ты сын Со Чжун Сока, верно? Твой отец не был убийцей. Он был единственным, кто пытался всех спасти. А я, пятнадцатилетний сопляк, стоял в коридоре и слушал, как он умирает. И молчал двадцать лет.

---

Редакция «Someday News» в этот день пахла страхом.

Ён Шин чувствовала его, как звери чувствуют бурю. Кан Мин Чжэ, её редактор, вызвала её в кабинет, и это уже само по себе было плохим знаком. Мин Чжэ не приглашала к себе — она орала из своего закутка, разбрасывая бумаги и проклиная всех, кто не сдал материал вовремя. А тут — пригласила. Стулом указала. Дверь прикрыла.

— Садись, — сказала Мин Чжэ, и голос у неё был не её — ровный, спокойный, чужой.

Ён Шин села. Положила руки на колени, сцепила пальцы.

— Ты знаешь, сколько у нас просмотров за последнюю неделю? — спросила Мин Чжэ, листая какие-то распечатки.

— Пятьсот? — предположила Ён Шин.

— Две тысячи, — Мин Чжэ подняла глаза. — Благодаря твоей статье о Чжу Ён Хи. Люди читают, комментируют, делятся. На нас обратили внимание.

— Это же хорошо, — осторожно сказала Ён Шин.

— Это хорошо, — согласилась Мин Чжэ. — Поэтому мне сделали предложение. От канала ABS.

Ён Шин напряглась.

— Они хотят взять тебя. Перевести в штат. Сделать из тебя настоящего репортёра, а не помойного писаря, который собирает сплетни о звёздах.

Ён Шин открыла рот, но Мин Чжэ подняла руку, останавливая.

— С условием. Ты отдаёшь флешку Чжу Ён Хи. Всё, что ты накопала по делу Чха Мун Хо, передаёшь им. И забываешь, что когда-то этим занималась.

— Что? — Ён Шин вскочила. — Вы предлагаете мне продаться?

— Я предлагаю тебе не сдохнуть, — Мин Чжэ тоже встала. Глаза у неё были злые, но в них плескалось что-то ещё — страх. — Ты думаешь, ты умная? Думаешь, если Ким Мун Хо обратил на тебя внимание, ты теперь неуязвима? Его брат — это «Джеиль», Ён Шин. Это империя. Они съедят тебя, не подавятся.

— И вы советуете мне молчать? — голос Ён Шин дрожал.

— Я советую тебе подумать о своей шкуре. О шкуре твоего отца. О шкуре этого твоего стажёра, который ходит за тобой, как щенок. Их тоже убьют, если ты полезешь дальше.

— Это угроза?

— Это реальность, — Мин Чжэ села обратно, устало потёрла лицо. — Я не хочу, чтобы тебя нашли в какой-нибудь канаве, Ён Шин. Ты хороший репортёр. Слишком хороший. А хорошие репортёры долго не живут, если не умеют договариваться.

Ён Шин стояла, сжимая кулаки.

— Я не отдам флешку, — сказала она. — И не уйду с дела.

Мин Чжэ посмотрела на неё долгим взглядом. Потом усмехнулась — горько, устало.

— Тогда пеняй на себя, — сказала она. — Мун Хо не сможет защищать тебя вечно.

Ён Шин развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что со стола редактора слетели бумаги.

---

В подвале Аджуммы было тихо.

Чжун Хо сидел на корточках у стены, разбирал снаряжение. Глушитель. Отмычки. Дымовые шашки — три штуки, маленькие, размером с монету. Очки ночного видения. И новое — маленький дрон-разведчик, который Аджумма собрала из запчастей от детских игрушек.

— В здании «Джеиль» смена охраны в два ночи, — говорила Аджумма, выводя на экран схемы этажей. — Секретарь О усилил посты после того, как вы с Ён Шин там побывали. Теперь на каждом этаже по два охранника, плюс камеры везде, кроме туалетов и архивной комнаты на восьмом.

— Почему архивная комната без камер?

— Потому что там хранятся документы, которые никто не должен видеть. Даже в записи. Мун Сик не доверяет цифре. У него там старый железный шкаф, который открывается ключом и кодом. Я взломала систему, коды есть. Но ключ — только у секретаря О.

— Значит, нужно два входа. Сначала к секретарю, потом в архив.

— Или ты идёшь в архив, взламываешь шкаф без ключа, а я отключаю сигнализацию ровно на три минуты.

— Три минуты?

— Шкаф там древний, механический. Если у тебя есть отмычки, справишься за две. Третья — на выход.

Чжун Хо кивнул, проверяя отмычки. Пальцы двигались быстро, уверенно. Аджумма смотрела на его руки и молчала.

— Ты что-то хотела сказать? — спросил он, не поднимая глаз.

— Я прогнала базы по Ким Мун Хо, — сказала она. — Он не просто репортёр. Он сын того самого Ким Чжон Су, который владел пиратской радиостанцией вместе с твоим отцом и О Гиль Ханом. Ему тогда было пятнадцать. Он всё видел.

— Что видел?

— Смерть Гиль Хана. И то, что случилось после.

Чжун Хо поднял голову.

— Он знает, кто убил моего отца?

— Он знает, что твой отец никого не убивал. И что его самого убили. Но молчал двадцать лет, потому что боялся брата. Потому что брат пригрозил убить его, если он откроет рот.

— И теперь он решил говорить?

— Теперь он решил, что Ён Шин стоит того, чтобы рискнуть.

Чжун Хо сжал отмычки так, что металл впился в ладонь.

— Я иду в архив сегодня.

— Знаю. Поэтому собрала тебе игрушки.

Он встал, надел чёрную куртку. Проверил, все ли карманы застёгнуты.

— Чжун Хо, — окликнула Аджумма. — Когда ты найдёшь то, что ищешь, ты будешь готов к правде?

— Я готов к чему угодно.

— Врёшь. Но ладно. Иди.

---

Здание «Джеиль Ньюс» в два часа ночи выглядело как стеклянный гроб. Свет горел только на первом этаже и на восьмом — там, где архив. Чжун Хо поднялся по пожарной лестнице, перепрыгнул на крышу соседнего здания, запустил дрона.

— Вижу двух на восьмом, — сказала Аджумма. — Они в конце коридора, у лифта. Архивная комната в начале. Если будешь тихим, не заметят.

— Дым?

— Если что — да. Но сначала попробуй без.

Чжун Хо спустился по вентиляционной шахте, открыл решётку, бесшумно спрыгнул на пол. Коридор был пуст. Ковровое покрытие глушило шаги. Он двинулся к архивной комнате, держась стен.

— Стоп, — шепнула Аджумма. — Камера на потолке, через десять метров. Я её отключила, но у них есть ручной обход. Если секретарь О сейчас в сети — заметит.

— Сколько у меня?

— Тридцать секунд.

Чжун Хо рванул. Десять метров за три шага, дверь архивной, отмычка в замке — щёлк. Он скользнул внутрь, закрыл дверь за секунду до того, как камера ожила.

— Чисто, — выдохнула Аджумма. — Давай, шкаф в конце комнаты.

Архивная была маленькой, заставленной стеллажами с папками. В дальнем конце стоял железный шкаф, старый, с толстой дверью и массивным замком. Чжун Хо опустился на колени, вставил отмычки.

— Код — 111992, — сказала Аджумма. — День смерти О Гиль Хана.

Чжун Хо набрал код. Замок щёлкнул. Он повернул ручку, открыл дверцу.

Внутри лежали папки. Старые, с выцветшими надписями. Он взял первую — «Пиратская радиостанция. 1990–1992». Вторую — «Со Джун Сок. Личное дело». Третью — «О Гиль Хан. Обстоятельства гибели».

— Бери всё, — сказала Аджумма. — Времени мало.

Он сунул папки в рюкзак. И в этот момент услышал шаги в коридоре.

— Кто-то идёт, — шепнул он.

— Не может быть. Я отключила...

— Идёт.

Чжун Хо захлопнул шкаф, набрал код, огляделся. Единственный выход — дверь. Он прижался к стене рядом с дверным проёмом, достал из кармана дымовую шашку.

Дверь открылась.

Вошедший не включил свет. Шёл осторожно, почти бесшумно. Чжун Хо замер, чувствуя, как тот приближается.

И вдруг услышал:

— Хилер? Это я. Ким Мун Хо.

Чжун Хо не двинулся. Мун Хо включил фонарик на телефоне, посветил в угол.

— Я знаю, что ты здесь. Я видел, как ты отключил камеры. Я пришёл не за тобой. Я пришёл за тем же.

— Зачем тебе архив? — голос Чжун Хо был низким, чужим.

— Чтобы наконец рассказать правду. Ён Шин заслуживает знать, кто её родители. И ты заслуживаешь знать, что случилось с твоим отцом.

Чжун Хо вышел из тени. Мун Хо посветил ему в лицо, и на секунду они замерли друг напротив друга — репортёр в дорогом пальто и курьер в чёрном, с закрытым лицом.

— Ты сын Со Чжун Сока, верно? — сказал Мун Хо. — Я узнал тебя в редакции. По глазам. Они такие же, как у него.

— Ты не мог знать моего отца. Тебе было пятнадцать.

— Пятнадцать — это не пять, — Мун Хо усмехнулся. — Я помню всё. Как вы с Чжи Ан играли на заднем дворе радиостанции. Как твой отец учил тебя бросать камни. Как Гиль Хан смеялся, когда ты попал в окно.

Чжун Хо молчал. Руки дрожали.

— Твой отец не был убийцей, — сказал Мун Хо. — Он был единственным, кто пытался всех спасти. А я, пятнадцатилетний сопляк, стоял в коридоре и слушал, как он умирает. И молчал двадцать лет.

— Кто? — голос Чжун Хо был хриплым. — Кто убил его?

— Мой брат, — Мун Хо опустил фонарик. — Ким Мун Сик. Он не хотел убивать Гиль Хана. Это вышло случайно. Они спорили, дрались, и Гиль Хан упал. Ударился головой. А потом Мун Сик испугался. Позвонил отцу, тот вызвал своих людей. И они решили, что нужен козёл отпущения.

— И мой отец стал им.

— Твой отец пришёл к ним сам. Он знал, что если не возьмёт вину на себя, убьют всех. Тебя. Чжи Ан. Мён Хи. Мою мать. Он согласился. А потом...

— Потом его убили.

— Нет. Он покончил с собой в камере. Потому что понял, что его всё равно не выпустят. А если он будет жить — будут угрожать тобой.

Чжун Хо прислонился спиной к стене. Сел на пол. Папки выпали из рук.

— Я всю жизнь думал, что он убийца, — сказал он. — Что он убил своего лучшего друга, а потом струсил.

— Он спас тебя, — Мун Хо сел рядом. — И Чжи Ан. И Мён Хи. И мою мать. Он спас всех, кого мог. А потом выбрал смерть, чтобы вы жили.

— И ты молчал.

— Я был ребёнком. Я боялся. А когда вырос — было поздно. Брат уже стал тем, кем стал. И я думал, что если буду просто делать свою работу, расследовать другие преступления, это искупит моё молчание. Но нет. Не искупило.

— Почему ты решил говорить сейчас?

— Потому что появилась она. — Мун Хо посмотрел на Чжун Хо. — Чжи Ан. Твоя Чхэ Ён Шин. Она такая же, как её отец. Так же лезет в пекло, так же не умеет бояться. И если я не помогу ей, её убьют. Так же, как убили их.

Чжун Хо поднял голову.

— Она не знает.

— Нет. И я не хочу, чтобы она узнала от кого-то другого. Она должна услышать правду от нас. От тех, кто её любит.

— Я не люблю её, — сказал Чжун Хо.

— Врёшь, — Мун Хо усмехнулся. — Ты в неё влюблён с первой минуты, как увидел. Я тоже был таким. В её мать. Когда был молодой.

Он встал, отряхнул пальто.

— Возьми папки. Изучи. А завтра мы с тобой и с ней встретимся. Всё расскажем.

— Она не поверит.

— Поверит. Потому что ты покажешь ей фотографию. Ту, что она нашла в архиве. И расскажешь, кто на ней.

Мун Хо вышел. Чжун Хо остался сидеть на полу архивной комнаты, сжимая в руках папки, которые пахли пылью и прошлым.

— Аджумма, — сказал он в пустоту. — Ты слышала?

— Слышала, — голос Аджуммы был тихим. — Выходи оттуда. Потом поговорим.

---

На следующий день Ён Шин заметила, что Бон Су сам не свой.

Он был бледнее обычного, под глазами залегли тени, и даже его вечная сгорбленность казалась не притворной, а настоящей. Она списала это на то, что он плохо спал.

— Бон Су, — позвала она. — Ты сегодня ел?

— Да, нуна, — он поправил очки. — Я купил кимпаб в ларьке.

— Врёшь. Ты белый, как стена. Иди в кафе, поешь нормально.

— Потом, нуна. У нас сегодня важный...

Он не договорил. Дверь редакции открылась, и на пороге появился секретарь О.

Ён Шин вскочила. Бон Су тоже поднялся, но как-то вяло, неуверенно.

— Чхэ Ён Шин-сси, — секретарь О улыбнулся, и улыбка у него была ледяная. — Пак Бон Су-сси. Пройдёмте. Нам нужно поговорить.

— Мы никуда не пойдём, — сказала Ён Шин.

— Это не просьба.

Из-за спины секретаря О вышли двое. Крепкие, в чёрном, с тупыми лицами. Те же, что в переулке. Ён Шин попятилась, и в этот момент Бон Су шагнул вперёд.

— Не трогайте её, — сказал он, и голос у него был какой-то чужой.

Секретарь О посмотрел на него с интересом.

— А ты, оказывается, не такой уж трус, Пак Бон Су-сси. Или всё-таки трус?

Он кивнул своим людям. Один из них схватил Бон Су за плечо, развернул, прижал к стене. Второй ударил в живот. Бон Су согнулся, выдохнул, но не закричал.

— Бон Су! — Ён Шин бросилась к нему, но секретарь О перехватил её.

— Смотри, — сказал он. — Смотри, что происходит с теми, кто не умеет договариваться.

Второй удар пришёлся по рёбрам. Третий — в лицо. Очки слетели, разбились об пол. Кровь потекла из носа.

— Прекратите! — заорала Ён Шин, дёргаясь. — Прекратите!

Секретарь О сжимал её руку, не отпуская.

— У тебя есть выбор, Чхэ Ён Шин-сси. Ты отдаёшь флешку и забываешь о деле Чха Мун Хо. Или завтра твоего стажёра найдут в канаве.

Бон Су поднял голову. Лицо было в крови, очки разбиты, но глаза — эти глаза, которые Ён Шин видела только раз, в переулке — смотрели прямо на секретаря О.

— Убери от неё руки, — сказал он, и голос его не дрожал.

Секретарь О замер. На секунду — всего на секунду — он почувствовал что-то, от чего по спине пробежал холод.

Но в этот момент в редакцию влетел Ким Мун Хо.

— Остановитесь! — крикнул он. — Я вызываю полицию. И журналистов. Всех. Если хоть волос упадёт с головы этой девушки или её стажёра, я сделаю так, что ваши имена будут на первых полосах всех газет.

Секретарь О посмотрел на него. Потом на Ён Шин. Потом на Бон Су, который всё ещё стоял на коленях, вытирая кровь с лица.

— Это ещё не конец, — сказал он. — Убирайтесь.

Он развернулся и вышел вместе со своими людьми. Мун Хо подбежал к Ён Шин, схватил её за плечи.

— Ты цела?

— Да, — она вырвалась, бросилась к Бон Су. — Бон Су! Ты как?

Он сидел на полу, прижимая руку к разбитому носу. Кровь текла сквозь пальцы, капала на пол.

— Всё нормально, нуна, — сказал он. — Я в порядке.

— Какой же ты порядок! — она схватила его за руку, отняла от лица. Кровь, разбитая губа, ссадина на скуле. — Боже...

— Просто нос разбит, — он попытался улыбнуться, но получилось криво. — Очки жалко. Бабушка дарила.

— Пошли, — она подхватила его под руку, помогла встать. — Поехали к отцу. Он обработает.

Мун Хо смотрел на них. В глазах его была вина.

— Я отвезу, — сказал он. — Моя машина снаружи.

---

В кафе «У папы» Ён Шин обрабатывала раны Бон Су.

Она сидела напротив него, смачивала ватку перекисью, промокала разбитую губу. Бон Су сидел смирно, как ребёнок, и смотрел на неё снизу вверх.

— Ты идиот, — сказала она. — Зачем ты встал перед ними?

— Чтобы они не тронули вас.

— А если бы они тебя убили?

— Не убили бы, — он сказал это так уверенно, что Ён Шин замерла.

— Откуда ты знаешь?

Он промолчал. Она приложила холодный компресс к его скуле, и он поморщился.

— Держи, — сказала она. — Подержишь, пока не остынет.

Он взял компресс, прижал к лицу. Ён Шин села рядом, налила себе чай.

— Знаешь, — сказала она, глядя в чашку. — Я вчера читала про ночных курьеров. Есть такие люди, которые работают в тени. Их называют «специальные курьеры». Выполняют любые задания. Следят, воруют, шантажируют. Не убивают, но всё остальное — пожалуйста.

Бон Су молчал.

— И среди них есть один, — продолжила она. — Легенда. Его называют Хиллер. Говорят, он может проникнуть куда угодно, взять что угодно. Никто не знает, как он выглядит. Но говорят, что он двигается быстрее тени.

Она поставила чашку, повернулась к нему.

— Ты слышал о таком, Бон Су?

— Нет, — сказал он. — Я вообще мало что знаю.

— Врёшь, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты врёшь с первой минуты, как появился в редакции.

— Нуна, я...

— Заткнись, — она придвинулась ближе. — Я знаю, что ты не просто стажёр. Я знаю, что у тебя нет шрама над бровью, но он был, пока ты не начал мазаться гримом. Я знаю, что ты пахнешь не дешёвым порошком, а тем же лекарством, что и человек в переулке. Я знаю, что вчера ночью кто-то проник в архив «Джеиль», и сегодня ты пришёл с синяками под глазами.

— Нуна, откуда...

— Я не дура, Бон Су, — голос её дрогнул. — Или кто ты там на самом деле.

Она протянула руку, коснулась его лица. Пальцы скользнули по скуле, по надбровной дуге, остановились там, где под слоем косметики прятался шрам.

— Он здесь, — сказала она. — Я знаю.

Чжун Хо сидел, не двигаясь. Её пальцы были тёплыми, мягкими. Он мог бы отстраниться, мог бы снова сыграть Пак Бон Су, испуганного и ничего не понимающего.

Но он устал.

— Да, — сказал он. — Он здесь.

Ён Шин убрала руку. Села прямо. Смотрела на него долго, изучающе.

— Ты — Хилер, — сказала она. Не спросила — утвердила.

— Да.

— Ты следил за мной.

— Да.

— Ты отрезал мой ноготь.

— Да.

— Ты спас меня в переулке.

— Да.

— Ты пришёл в редакцию, чтобы следить дальше.

— Да.

Она встала. Отошла к окну. Стояла, сжимая подоконник.

— Зачем? — спросила она. — Кому нужна моя ДНК? Кому нужно, чтобы за мной следили?

Чжун Хо поднялся. Подошёл к ней. Встал рядом, но не касался.

— Ким Мун Хо, — сказал он. — Он заказал твою ДНК. Чтобы узнать, кто ты на самом деле.

— Я знаю, кто я. Я Чхэ Ён Шин. Дочь адвоката Чхэ Чи Су.

— Нет, — сказал он. — Твоё настоящее имя — О Чжи Ан. Твой отец — О Гиль Хан. Он был одним из тех, кто создал пиратскую радиостанцию. Он погиб в 1992 году. Твоя мать — Чхве Мён Хи. Жена Ким Мун Сика. Та женщина, которую ты видела вчера.

Ён Шин обернулась. Лицо её было белым.

— Что?

— Ты потерялась, когда тебе было пять лет. Твоя мать думала, что ты погибла. Твой приёмный отец, адвокат Чхэ, нашёл тебя и удочерил. Он знал, кто ты. Но молчал, чтобы защитить.

— Защитить от кого?

— От Ким Мун Сика. От твоего дяди. От человека, который убил твоего отца.

Ён Шин отшатнулась. Уперлась спиной в окно.

— Это неправда.

— Правда, — Чжун Хо достал из кармана фотографию. Ту самую, старую, с пятью людьми. — Ты нашла это в архиве. Ты смотрела на них и не знала, почему они кажутся тебе родными.

Он ткнул пальцем в лицо О Гиль Хана.

— Это твой отец. А это, — он перевёл палец на Мён Хи, — твоя мать.

Ён Шин взяла фотографию. Руки дрожали.

— Почему я не помню? — прошептала она.

— Потому что травма вытеснила воспоминания. Потому что твой мозг решил, что так будет безопаснее.

— А ты? — она подняла на него глаза. — Кто ты во всём этом?

Чжун Хо помолчал. Потом снял очки. Провёл рукой по лицу, стирая остатки грима. Шрам над бровью проступил отчётливо.

— Меня зовут Со Чжун Хо, — сказал он. — Мой отец — Со Чжун Сок. Тот самый человек, которого обвинили в убийстве твоего отца.

Ён Шин смотрела на него. На шрам. На глаза, которые она видела в переулке. На лицо, которое было таким же, как у человека на фотографии.

— Ты — сын убийцы, — прошептала она.

— Нет, — он покачал головой. — Мой отец никого не убивал. Он взял вину на себя, чтобы спасти нас. Тебя, меня, твою мать. Он умер в камере, чтобы нам не угрожали.

Она села на стул. Сжала фотографию в руках.

— Всё это время, — сказала она, — всё это время я искала правду. А она была рядом.

— Теперь ты знаешь.

— Знаю, — она подняла голову. — И что мне с этим делать?

— То, что ты хотела сделать с самого начала. Рассказать правду. Всю.

---

В кафе было тихо. За окном темнело, зажигались фонари. Ён Шин сидела, глядя на фотографию, и по щекам её текли слёзы.

— Мой отец, — сказала она. — Настоящий. Он был хорошим человеком?

— Лучшим, — сказал Чжун Хо. — Все так говорят.

— А твой?

— Тоже.

Она подняла на него глаза. Улыбнулась сквозь слёзы.

— Мы с тобой, — сказала она. — Мы были знакомы, когда были детьми.

— Да. Мы играли вместе. Ты кидала камни, я учил тебя.

— И ты попал в окно.

— Откуда ты знаешь?

— Мун Хо сказал. Сегодня, когда вёз нас. Он сказал, что мой отец смеялся, когда ты попал в окно.

Чжун Хо усмехнулся.

— Я до сих пор плохо кидаю камни.

— Я тоже, — она взяла его за руку. — Слушай, Чжун Хо. Спасибо.

— За что?

— За то, что не бросил меня. За то, что пришёл в редакцию. За то, что встал сегодня перед этими ублюдками.

— Они не убили бы меня.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что, — он посмотрел ей в глаза, — я бы не позволил.

Она сжала его руку. Пальцы её были тёплыми.

— Бон Су, — сказала она. — Или Чжун Хо. Какая разница. Ты дурачок.

— Почему?

— Потому что влюбился в девушку, у которой на лбу написано «проблемы».

Он хотел сказать, что не влюблялся. Но посмотрел в её глаза — большие, влажные, смотревшие на него так, будто он был единственным человеком в мире — и понял, что врать больше не хочет.

— Да, — сказал он. — Дурачок.

Она засмеялась. И он засмеялся. И в кафе «У папы», пахнущем кофе и домашней едой, два человека, которых жизнь разбросала в разные стороны двадцать лет назад, наконец перестали быть чужими.