Хиллер

Цитата:
— Ты хоть понимаешь, что сейчас начнётся? Ты войдёшь в её жизнь не как тень, а как человек. Будешь пить с ней кофе, смеяться над её шутками, смотреть в её глаза и врать. Каждый день. Каждую секунду. И если она узнает правду — она тебя возненавидит.
— Я привык, что меня ненавидят.
— Врёшь. Ты привык, что тебе всё равно. А тут будет не всё равно. И это, Чжун Хо, самое страшное.

---

Подвал Аджуммы гудел, как улей.

Серверы грелись, вентиляторы выли, старые лампы дневного света моргали в такт каким-то своим ритмам. Чжун Хо сидел на корточках у стены, пил холодный кофе и смотрел, как Аджумма крутится между столами, как заведённая.

Она уже час не садилась на место. То к одному монитору подбежит, то к другому, то в блокнот запишет что-то, то спицы схватит, сделает два стежка и бросит.

— Перестань мельтешить, — сказал Чжун Хо. — Глаза ломаешь.

— А ты перестань сидеть, как бог на насесте. — Она наконец плюхнулась в кресло, вытерла пот со лба. — Результаты готовы.

— Ну.

Аджумма взяла с стола распечатку, повертела в руках. На листе было много цифр, букв, каких-то графиков. Чжун Хо не разбирался в этой херне. Ему было достаточно того, что говорила она.

— ДНК, которую ты принёс — ноготь этой девки, — сказала Аджумма, — сравнивали с базой. И знаешь что?

— Не томи.

— Совпадение с образцом, который загрузил заказчик. Ким Мун Хо, сука, знал, что делал. Но есть кое-что ещё.

Она помолчала. Чжун Хо ждал.

— Я, когда получила результаты, решила прогнать их по своей базе. Той, которую собирала двадцать лет. Про старые дела, про пиратскую радиостанцию, про всю эту хуйню.

— И?

— У Чхэ Ён Шин, которую мы пасём, есть биологическая мать. Живая. И эта мать — Чхве Мён Хи.

Чжун Хо замер.

— Жена Ким Мун Сика, — продолжила Аджумма. — Та самая, которая в девяносто втором потеряла мужа и дочь. Которая, по официальной версии, выжила в аварии и осталась инвалидом. Которая потом вышла замуж за того, кто, возможно, всё это и устроил.

— Ты уверена?

— ДНК не врёт, Чжун Хо. Эта девка, репортёрша из помойки, — дочь Чхве Мён Хи и... и О Гиль Хана. Того самого, которого твой отец якобы убил.

В подвале стало тихо. Даже серверы, казалось, притихли.

Чжун Хо смотрел в одну точку на стене, переваривал. Девушка, за которой он следил, которой отрезал ноготь, которую спас на парковке, — она была дочерью человека, которого обвиняли в убийстве его отца. Или наоборот. Он уже не мог разобрать, где правда, а где ложь.

— И Ким Мун Хо знал, — сказал он. — Поэтому заказал ДНК.

— Знал. Или подозревал. Теперь точно знает.

— Что ему нужно?

— А ты не догадываешься? — Аджумма откинулась в кресле. — Он хочет использовать её. Как приманку. Как бомбу. Как доказательство того, что его брат — лжец и убийца. Ким Мун Хо двадцать лет носит в себе эту вину, и теперь он решил всё обрушить.

Чжун Хо встал, прошёлся по подвалу. Провода хрустели под ногами.

— Значит, он не просто так заказал ДНК. Ему нужно больше.

— Именно. — Аджумма достала из кучи бумаг ещё один лист. — Новый заказ. Поступил час назад. Оплата — полмиллиона. Аванс уже на счету.

— Что нужно сделать?

— Следить за ней. Узнать всё: где живёт, где работает, с кем общается, что ест, что пьёт, что читает, что смотрит, о чём мечтает. Каждую деталь. Он хочет знать её как облупленную.

— На хрена?

— Чтобы понимать, как её использовать. И чтобы... — Аджумма помедлила, — чтобы создать для неё безопасное окружение.

— Какое ещё окружение?

— Ты, дебил. Он хочет, чтобы рядом с ней был свой человек. Кто-то, кто сможет быть рядом постоянно, не вызывая подозрений. Кто-то, кто сможет защитить её, если потребуется, и донести, если она начнёт копать слишком глубоко.

Чжун Хо остановился. До него дошло.

— Ты хочешь сказать...

— Именно. Ким Мун Хо заказал не просто слежку. Он заказал внедрение. И ты, мой мальчик золотой, должен будешь устроиться к ней в редакцию.

— Как?

— А вот тут самое смешное. — Аджумма усмехнулась. — У меня уже есть для тебя легенда. Будешь Пак Бон Су. Двадцать шесть лет. Младший брат одного нашего знакомого, который умер в автокатастрофе. Сирота, образование незаконченное, опыта ноль. Тихий, неуверенный, немного туповатый.

— Туповатый?

— Ага. Будешь всё ронять, спотыкаться, заикаться. Идеальный кандидат на роль неудачника. Кого такие, как она, жалеют и берут под крыло.

Чжун Хо сел обратно на корточки. — Я не умею быть неудачником.

— Научишься. Или хочешь упустить шанс узнать правду об отце? Ким Мун Хо пообещал информацию. И не только о девяносто втором. Он знает, что случилось с твоим отцом. Он был там.

— Откуда он знает?

— Он был мальчишкой, но всё видел. И молчал двадцать лет. Теперь хочет говорить. Но только если мы поможем ему защитить эту девку.

Чжун Хо молчал. В голове крутились обрывки, куски пазла, которые никак не складывались.

— И что, я должен буду ходить за ней как привязанный? Кофе носить?

— Кофе носить. Рюкзак таскать. Записывать, что она говорит. И смотреть, чтобы её не убили раньше, чем Ким Мун Хо решит использовать её против брата.

— А если её захотят убить прямо сейчас? Эти, с крыши?

— Для того ты и нужен. Бон Су будет трусом, который прячется за её спину. А Хилер будет тем, кто ночью вышибает зубы тем, кто на неё охотится.

Чжун Хо закрыл глаза. Перед внутренним взором стояла она. В дурацкой шапке, с разбитым телефоном, в луже на полу туалета.

— Она меня ненавидит, — сказал он. — После того, что я сделал.

— Она ненавидит Хилера. А Пак Бон Су — это совсем другой человек. Она его будет жалеть, опекать, возможно, даже полюбит как младшего брата.

— А если узнает?

— Не узнает. Если ты не будешь вести себя как идиот. Смени походку, голос, взгляд. Забудь, что ты лучший курьер в этом городе. Стань никем.

Он открыл глаза. Посмотрел на Аджумму. Та смотрела на него с тревогой, которую пыталась спрятать за циничной усмешкой.

— Ты думаешь, я смогу?

— Должен, — сказала она. — Потому что если ты облажаешься, её убьют. И тебя тоже. И тогда мы никогда не узнаем, кто на самом деле убил твоего отца.

---

Ён Шин сидела на кровати, уставившись в одну точку.

На коленях у неё лежала старая фотография. Выцветшая, с загнутыми углами, покрытая мелкими царапинами. Она нашла её три года назад, когда стажировалась в одной из газет и рылась в архивных папках, чтобы не умереть со скуки.

Фотография застряла между страницами подшивки за 1992 год. Никто не знал, как она там оказалась. Никто не искал её. Никому не было дела.

На снимке было пять человек. Четыре парня и одна женщина.

Ён Шин смотрела на них так часто, что лица стали родными. Вот этот, в центре, с широкой улыбкой и растрёпанными волосами — он был похож на человека, который никогда не унывал. О Гиль Хан. Она не знала его имени тогда. Узнала только вчера, когда полезла в интернет искать старые статьи.

Рядом с ним стоял другой — серьёзный, с чуть нахмуренными бровями, но тоже улыбался. Со Джун Сок. Его имя всплыло в статьях о том самом деле 1992 года. Убийство, самоубийство, позор.

— Ты убил своего лучшего друга? — прошептала она, глядя на его лицо. — Или тебя тоже убили, а повесили на тебя?

Третий парень — тот, что держался чуть в стороне, но смотрел на женщину с такой любовью, что это было видно даже на старой, выцветшей фотографии. Ким Мун Сик. Тот самый медиамагнат, которого сегодня разоблачали в новостях. Его младший брат, Ким Мун Хо, был её кумиром.

Четвёртый — бунтарского вида, с дерзкой улыбкой и руками в карманах. Ки Ён Чжэ. О нём она не нашла ничего. Словно испарился.

И женщина. Единственная женщина на этом фото. Молодая, красивая, с длинными волосами и глазами, которые сияли даже на чёрно-белом снимке. Чхве Мён Хи.

Ён Шин поднесла фотографию ближе к лицу.

— Кто ты? — прошептала она. — Почему я не могу перестать на тебя смотреть?

Она не знала почему. Но каждый раз, когда брала в руки это фото, внутри что-то щемило. Какое-то странное, необъяснимое чувство, будто она должна знать этих людей. Будто они были частью её жизни.

— Бред, — сказала она вслух. — Ты просто хочешь быть великим журналистом. Вот и выдумываешь себе загадки.

Она отложила фото на тумбочку, рядом с новым телефоном. Потом снова взяла. Потом снова отложила.

Зазвонил телефон. Кан Мин Чжэ.

— Ён Шин! — редактор был возбуждён. — Слушай, у меня для тебя новость. Нам выделили стажёра. Какого-то парня, сироту, без опыта. Будет помогать тебе. Завтра выходит.

— Какого стажёра? — Ён Шин нахмурилась. — Мне никто не нужен.

— А тебе никто и не спрашивает. Начальство решило. Сказали, что у тебя много работы, нужен помощник. Так что завтра в девять будь в редакции, познакомишься.

— Кто он?

— Пак Бон Су. Тихий такой, говорят, немного неуклюжий. Ты только не пугай его сразу, а то убежит. — Мин Чжэ засмеялся. — Всё, завтра жду.

Он отключился.

Ён Шин отбросила телефон на кровать. Стажёр. Помощник. Ей. Как будто у неё самой есть чему учить.

Она снова взяла фотографию. Посмотрела на лица. На О Гиль Хана. На Со Джун Сока. На Ким Мун Сика. На Ки Ён Чжэ. На Чхве Мён Хи.

— Кто вы? — прошептала она. — И почему я не могу вас забыть?

В комнате было тихо. Только дождь за окном шептал что-то своё.

---

В другом конце города, в подвале, заставленном серверами, Чжун Хо смотрел в зеркало и примерял новую личность.

Очки в толстой пластиковой оправе. Свитер на два размера больше, с высоким воротом. Волосы, уложенные по-другому — чёлка падает на лоб, делает взгляд тусклым.

— Сгорбись, — командовала Аджумма. — Ты должен выглядеть ниже. И плечи вперёд.

Чжун Хо сгорбился.

— Ещё. Ты не Хилер, который ломает челюсти с одного удара. Ты — Пак Бон Су, которого любой школьник может толкнуть. Дыши ртом, опусти глаза, не смотри в упор.

— Как я буду следить за обстановкой, если не буду смотреть?

— Украдкой. Как вор. Ты умеешь. И голос. Говори тише, выше, добавляй в конце каждой фразы «извините» или «простите».

— Извините, — повторил Чжун Хо, и голос прозвучал так жалко, что Аджумма заржала.

— Идеально! Ты — тряпка, Чжун Хо. Настоящая тряпка. Она будет тебя пихать локтем и думать, что делает доброе дело.

— А если она узнает? — повторил он свой вопрос.

— Не узнает. Потому что ты не позволишь. Запомни: Пак Бон Су не умеет драться. Пак Бон Су боится высоты. Пак Бон Су не может открыть заклинившую дверь. Пак Бон Су — это всё, чем ты не являешься.

Чжун Хо снял очки, посмотрел на своё отражение. Обычное лицо. Усталые глаза. Шрам над бровью, который не скроешь ничем.

— А если кто-то нападёт на неё при мне? Я буду стоять и смотреть?

— Ты будешь стоять и дрожать. А потом, когда она отвернётся, ты найдёшь того, кто напал, и объяснишь ему, что так делать нельзя. Но Бон Су об этом не узнает. Никто не узнает.

Чжун Хо снова надел очки. Сгорбился. Опустил взгляд.

— Извините, — сказал он тонким голосом. — Я, наверное, не очень справлюсь.

Аджумма посмотрела на него и вдруг стала серьёзной.

— Ты справишься, — сказала она. — Потому что если ты не справишься, эта девочка умрёт. Так же, как её отец. Так же, как твой отец. И тогда все эти двадцать лет страданий были зря.

Чжун Хо поднял голову. В глазах мелькнуло что-то, что Аджумма не видела много лет.

— Я сделаю, — сказал он своим обычным голосом. — Я узнаю правду.

— Нет, — поправила она. — Ты её защитишь. А правда сама придёт.

---

Ён Шин уснула с фотографией в руках.

Ей снилось море. Какие-то люди смеялись, звали её. Женщина с длинными волосами тянула к ней руки и что-то говорила, но слов было не разобрать.

Она проснулась от того, что за окном громыхнуло. Дождь усилился. Фотография выпала из рук и лежала на полу.

Ён Шин подняла её, посмотрела ещё раз на лица.

— Завтра, — сказала она себе. — Завтра начну копать. Что бы это ни стоило.

Она не знала, что завтра в её жизни появится человек, который перевернёт всё. Что тихий, неуклюжий стажёр с дурацкими очками окажется тем самым вором из туалета. Что её кумир, Ким Мун Хо, уже знает о ней всё. Что её прошлое наконец-то настигнет её.

Она просто спала, прижимая к груди старую фотографию, и улыбалась во сне чему-то светлому.

А в городе, под шум дождя, начиналась новая игра.