Хиллер

Цитата:
— Ты думаешь, я стану таким же, как он?
— Ты? Нет. Ты станешь или трупом, или никем. Потому что у тебя есть сердце, а у таких, как он, вместо сердца — диктофон.
— Это плохо?
— Это смертельно, дурак.

---

В туалете торгового центра воняло хлоркой и сыростью.

Ён Шин стояла посреди лужи и смотрела на дверь, за которой только что скрылся этот урод в чёрной куртке. Руки тряслись. Ноги тряслись. Внутри всё тряслось так, будто она час отплясывала твист.

— Сука, — выдохнула она.

Звук собственного голоса вернул её в реальность. Она опустилась на корточки и начала собирать барахло. Помада — в рюкзак. Расчёска — в рюкзак. Блокнот, мать его, в котором она два года копила заметки, — в рюкзак. Рыба вонючая — отдельно, в пакет. Телефон...

Она подняла телефон. Экран был разбит вдребезги. Осколки стекла посыпались на пол, когда она взяла его в руки. Нажала на кнопку — ноль реакции. Чёрный экран, и только в углу что-то мерцало, пытаясь показать, что аппарат ещё жив.

— Нет, нет, нет... — зашептала она, тряся телефон. — Включись, пожалуйста, включись...

Телефон молчал.

Она села прямо на мокрый пол, прижимая разбитый корпус к груди, и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не из-за денег. Не из-за того, что осталась без связи. А потому что это был мамин телефон.

Наталья Петровна, её приёмная мать, отдала ей этот телефон за месяц до того, как умерла. Старенький, потрёпанный, с облезшим чехлом в цветочек. «Держи, дочка, — сказала она тогда, кашляя в кулак. — Твой вечно теряется, а этот крепкий, как я. Переживёт всё».

Не пережил.

Ён Шин уткнулась лицом в колени и замерла. Слёз не было. Только пустота внутри и тупая боль где-то под ложечкой.

— Вставай, — сказала она себе через минуту. — Вставай, дура.

Она поднялась, запихнула остатки вещей в рюкзак, вышла из туалета. В коридоре торгового центра было людно — какие-то тётки с сумками, дети с мороженым, подростки, орущие в телефоны. Никто не обращал на неё внимания. Никому не было дела до девки с мокрыми штанами и разбитым телефоном.

Она побрела к выходу.

---

Улица встретила её серым небом и противным мелким дождём. Сеул плакал, как будто специально для неё. Ён Шин натянула капюшон и поплелась к автобусной остановке.

В автобусе было тепло и воняло мокрыми тряпками. Она села у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Перед внутренним взором стоял он. Этот тип в чёрном. Голос глухой, ровный, без эмоций. Рука, которая держала её запястье, — железная, но не грубая. И ножницы, блеснувшие перед глазами.

— Не лезь в опасные дела, — повторила она шёпотом. — А сам-то ты кто, чтобы мне указывать?

Она посмотрела на свою руку. Мизинец, с которого он срезал ноготь, чуть покраснел. Странно, что не поранил. Мог бы и палец отхватить, если б хотел. Но нет — аккуратно так, только самый кончик.

— Псих, — сказала она. — Просто псих.

Но что-то внутри не давало ей покоя. Зачем ему её ноготь? Для чего? Какое-то колдовство? Бред. Может, для анализа ДНК? Но кому сдалась её ДНК? Она никто, репортёр из помойки, сирота без рода и племени.

Автобус качнуло на повороте, и она чуть не упала с сиденья.

---

Выходя из автобуса у своего района, она увидела магазин электроники. Маленький, заставленный коробками, с дедом-продавцом за прилавком. Зашла.

— Телефон нужен, — сказала она хрипло. — Самый дешёвый.

Дед покосился на неё поверх очков, но ничего не спросил. Достал с витрины древний китайский аппарат за пятьдесят тысяч вон.

— Этот не убьёшь, — сказал он. — Кирпич.

Ён Шин кивнула, отсчитала деньги. Вставила симку из разбитого телефона — чудом уцелела. Нажала кнопку включения. Экран засветился.

— Работает, — выдохнула она.

Домой она пришла уже в сумерках.

---

В особняке Ким Мун Сика горел мягкий свет.

Сам хозяин сидел в кресле у камина, перелистывал какие-то бумаги. На нём был идеально выглаженный костюм, даже дома. Привычка, от которой он не мог отказаться.

Чхве Мён Хи стояла у окна. Вернее, сидела в инвалидном кресле, но старалась держать спину прямо, чтобы не выглядеть беспомощной. За окном моросил дождь, капли стекали по стеклу, искажая вечерние огни.

— Ты простудишься, — сказал Мун Сик, не поднимая головы. — Отойди от окна.

— Мне не холодно.

— Всё равно. Иди сюда.

Она медленно развернула кресло и подъехала к камину. Мун Сик отложил бумаги, посмотрел на неё. Взгляд у него был тяжёлый, но Мён Хи давно научилась его не замечать.

— Ты сегодня какая-то странная, — заметил он. — Что-то случилось?

— Ничего. Вспоминала.

— О чём?

Она помолчала. Потом тихо сказала:

— О дочери.

Мун Сик дёрнулся, как от удара. Лицо его на секунду исказилось, но он быстро взял себя в руки.

— Мён Хи, мы говорили об этом. Не надо.

— Я знаю, что мы говорили. Но я всё равно вспоминаю. Сегодня почему-то особенно.

— Это дождь. Погода всегда влияет.

— Может быть.

Она замолчала. Взяла с маленького столика чашку с чаем, но пить не стала — просто грела руки. Мун Сик смотрел на неё и видел ту же женщину, что и двадцать лет назад. Только тогда она могла ходить. Тогда она улыбалась.

— Мён Хи, — начал он осторожно. — Если бы она нашлась... если бы твоя дочь объявилась... что бы ты сделала?

Она подняла на него глаза. В них было что-то, от чего у Мун Сика внутри всё похолодело.

— Я бы умерла от счастья, — сказала она просто. — А потом убила бы тех, кто у меня её отнял.

В камине треснуло полено. Искры взметнулись вверх и погасли.

---

Ён Шин лежала на кровати в своей комнате над кафе.

Рюкзак валялся на полу, из него торчал пакет с рыбой — надо будет выкинуть, протухнет ведь. Телефон новый лежал на тумбочке, тускло мигал индикатором зарядки.

В комнате пахло ею — её духами, её вещами, её жизнью. Фотографии на стенах, книги на полках, старенький ноутбук на столе. Всё родное, всё привычное.

Но внутри было пусто.

Зазвонил телефон. Ён Шин глянула на экран — Кан Мин Чжэ, редактор. Вздохнула, нажала ответ.

— Слушаю.

— Ён Шин! — голос у редактора был взвинченный, как всегда. — Ты где пропадаешь? Я тебе полдня звоню!

— Телефон разбила. Новый купила.

— А, ну понятно. Слушай, есть дело. Ты в курсе, что «Синхва Групп» засветилась в новых документах?

Ён Шин села на кровати. «Синхва Групп» — это те самые, к кому она сегодня ломилась. Мафиози.

— В курсе, — осторожно сказала она.

— Отлично. Значит, так. Мне тут слили инфу, что у них конфликт с одной строительной компанией. Там замешаны откаты, взятки, всё как мы любим. Копни эту тему. Если найдёшь что-то стоящее, может, выбьем нормальную публикацию, а не эти твои звёздные сплетни.

Ён Шин сглотнула. Нормальная публикация. Настоящая журналистика.

— Хорошо, — сказала она. — Я займусь.

— Давай, давай. И будь осторожна. Эти ребята не шутят.

Он отключился.

Ён Шин откинулась на подушку и уставилась в потолок. «Эти ребята не шутят». Она уже поняла. Двое на крыше, чёрный джип, взгляд, от которого хочется провалиться сквозь землю.

И этот, в чёрной куртке. Который отрезал ей ноготь.

— Кто ты такой? — прошептала она. — Чего тебе надо?

Ответа не было.

Она взяла пульт и включила телевизор. На экране шла новостная программа канала ABS. Знакомое лицо заполнило экран — Ким Мун Хо, звезда журналистики. Говорил ровно, уверенно, смотрел прямо в камеру. Разоблачал очередного коррумпированного чиновника.

Ён Шин смотрела на него, не отрываясь.

Ким Мун Хо. Человек, который не боялся говорить правду. Который в одиночку вскрывал такие схемы, от которых у нормальных людей крыша ехала. Который мог заставить дрожать министров и президентов компаний.

Она хотела быть такой. Хотела стоять перед камерой и говорить: «Я знаю правду, и я вам её расскажу». Хотела, чтобы её боялись те, кто ворует и убивает. Хотела, чтобы её уважали те, кто верит в справедливость.

— Ким Мун Хо, — прошептала она. — Если бы я могла стать хоть чуточку похожей на тебя...

На экране программа закончилась, пошли рекламные ролики. Ён Шин выключила звук и долго лежала в тишине, глядя в потолок.

Дождь за окном всё моросил. Где-то в городе бродил урод в чёрной куртке, унося в кармане кусочек её ногтя. А она лежала и мечтала стать великим журналистом.

— Дура, — сказала она себе. — Какая же ты дура.

Закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.