Глава 17
Спустя несколько минут, когда члены семьи Эймори стали собираться в библиотеке, надувшийся Карелли все еще сидел на диване, а Пуаро загораживал выход через французское окно. Барбара, сопровождаемая Гастингсом, который не отходил от нее ни на шаг, прошла к дивану и села рядом с Карелли, а капитан остался стоять рядом с Пуаро.
– Будет очень хорошо, Гастингс, – прошептал ему сыщик, – если вы приметите – я имею в виду мысленно, вы меня понимаете, – кто какое место выберет.
– Хорошо? В каком смысле? – уточнил капитан.
– В психологическом, друг мой. – Больше Пуаро ничего не сказал.
Когда в комнату вошла Люсия, Гастингс проследил, как она села на стул возле стола, стоявшего в центре помещения. Ричард появился со своей теткой, мисс Эймори, выбравшей стул, в то время как сам Ричард прошел ближе к столу, чтобы иметь возможность наблюдать за своей женой. Последним в комнату вошел Эдвард Рейнор; он занял позицию за спинкой кресла. Появившийся вслед за ним констебль Джонсон плотно прикрыл за собой дверь и остановился возле нее.
Ричард Эймори представил инспектора двум оставшимся членам семьи, с которыми Джепп еще не встречался.
– Моя тетя, мисс Эймори, – сказал он, – и моя кузина, мисс Барбара Эймори.
– К чему весь этот шум, инспектор? – поинтересовалась Барбара, кивнув полицейскому.
Джепп предпочел не услышать ее вопрос.
– Кажется, все на месте, не так ли? – уточнил он, подходя к камину.
Мисс Эймори выглядела озадаченной и слегка испуганной.
– Я не совсем понимаю, – обратилась она к Ричарду, – что этот… этот джентльмен здесь делает.
– Думаю, что пора просветить вас, – ответил ей племянник. – Видите ли, тетя Кэролайн, – всех остальных это тоже касается, – доктор Грэм обнаружил, что мой отец был отравлен.
– Что? – воскликнул Рейнор. У мисс Эймори вырвался крик ужаса.
– Его отравили гиосцином, – продолжил Ричард.
– Гиосцином? – Рейнор вздрогнул. – Но ведь я видел… – Внезапно он замолчал и посмотрел на Люсию.
– Что же вы видели, мистер Рейнор? – поинтересовался инспектор Джепп, делая шаг в его сторону.
– Ничего… По крайней мере… – неуверенно начал было секретарь со сконфуженным видом. Его голос потонул в мертвой тишине.
– Прошу прощения, мистер Рейнор, – не унимался Джепп, – но мне от вас нужна только правда. Ну же, все видят, что вы что-то недоговариваете.
– Но это действительно ничего не значащая мелочь, – попытался оправдаться секретарь. – И я уверен, что существует логичное объяснение…
– Объяснение чему, мистер Рейнор? – не отставал от него инспектор.
Эдвард все еще колебался.
– Итак? – поторопил его Джепп.
– Просто я… – Секретарь вновь замолчал, но потом наконец решился: – Просто я видел, как миссис Эймори отсыпала часть каких-то маленьких таблеток себе в руку.
– Когда это было? – уточнил инспектор.
– Вчера вечером. Я как раз выходил из кабинета сэра Клода. Все остальные столпились возле граммофона. Я заметил, как она взяла пробирку с таблетками – мне кажется, что это был именно гиосцин, – и высыпала большую их часть себе в ладонь. А потом сэр Клод зачем-то опять позвал меня в кабинет.
– А почему вы раньше об этом ничего не сказали? – задал прямой вопрос инспектор.
Люсия открыла было рот, но Джепп остановил ее.
– Минуточку, прошу вас, миссис Эймори, – попросил он, – я хотел бы сначала услышать, что мне ответит мистер Рейнор.
– Да я как-то забыл об этом, – объяснил Эдвард. – И только сейчас, когда мистер Эймори рассказал, что сэра Клода отравили гиосцином, это снова пришло мне в голову. Конечно, я понимаю, что тут нет ничего такого. Просто меня поразило это совпадение. И вообще, это вовсе не обязательно были таблетки гиосцина. Вполне возможно, что она держала в руках какую-то другую пробирку.
– Итак, мэм, – теперь Джепп повернулся к Люсии, – что вы имеете сказать по этому поводу?
– Я искала какое-нибудь снотворное. – Казалось, Люсия полностью владеет собой.
Инспектор вновь повернулся к Рейнору.
– Кажется, вы сказали, что она практически опустошила пробирку?
– Так мне показалось…
– Но вам ведь не нужно такое количество таблеток, чтобы заснуть, – вновь обратился Джепп к Люсии. – Одной или двух вполне достаточно. Что же вы сделали с остальными?
– Не помню, – ответила женщина, подумав.
Она хотела сказать еще что-то, когда поднявшийся на ноги Карелли ядовито заметил:
– Видите, инспектор, вот вам и убийца.
Быстро встав, Барбара отошла подальше от итальянца. Гастингс поспешил занять место рядом с ней.
– Вот вам ваша правда, инспектор, – продолжил Карелли. – Я приехал сюда специально для того, чтобы встретиться с этой женщиной. Она сама послала за мной. Сказала, что может достать формулу сэра Клода, и предложила мне купить ее. Признаюсь, что раньше я уже занимался чем-то подобным.
– На признание это не тянет, – заметил Джепп, вставая между Люсией и Карелли. – Всё это мы уже и так знали. – Тут он повернулся к Люсии: – Что вы на это скажете, мэм?
Побледневшая как смерть Люсия встала, и Ричард подошел к ней.
– Я не позволю вам… – начал он, но Джепп не дослушал:
– Я бы попросил вас, сэр…
– Вы только посмотрите на эту женщину! – вновь подал голос Карелли. – Ведь никто из вас не знает, кто она на самом деле. А я знаю! Она – дочь Сельмы Гётц. Дочь одной из самых бесчестных женщин из всех, ходивших по этой земле.
– Это неправда, Ричард! – воскликнула Люсия. – Неправда! Не слушай его…
– Я вам сейчас все кости переломаю, – прорычал Ричард Карелли.
Джепп сделал шаг в его сторону.
– Прошу вас держать себя в руках, сэр, – предостерег он. – Нам необходимо во всем разобраться. – Повернулся к Люсии. – Мы вас слушаем, мэм…
Последовала длительная пауза, после которой Люсия попыталась заговорить.
– Я… я… – начала она, потом посмотрела на своего мужа, на Пуаро и в отчаянии протянула к нему руку.
– Будьте мужественны, мадам, – посоветовал ей сыщик. – Верьте мне. Расскажите все. Расскажите правду. Мы дошли до той точки, когда ложь уже ничего не даст. Настало время для правды…
Люсия продолжала умоляюще смотреть на маленького бельгийца, но он только повторил:
– Будьте мужественны, мадам. Si, si… Говорите смело. – С этими словами он вернулся на свою позицию возле французского окна.
Когда после долгого молчания Люсия наконец заговорила, ее голос звучал глухо и сдержанно.
– Правда состоит в том, что я действительно дочь Сельмы Гётц. А вот то, что я вызвала этого человека сюда, – ложь. Так же, как и то, что я предложила ему купить формулу сэра Клода. Он приехал сюда, чтобы шантажировать меня.
– Шантажировать! – чуть не задохнулся Ричард, подходя еще ближе.
Люсия повернулась к нему.
– Он угрожал рассказать тебе о моей матери, если я не достану ему формулу. – Теперь в голосе ее слышалось настойчивое желание договорить до конца. – Но я этого так и не сделала. Думаю, что этот человек сам украл ее. Такая возможность у него была. Какое-то время он был там один – я про кабинет. Теперь я понимаю, что он намеренно сделал так, чтобы я взяла гиосцин и отравила себя – ведь тогда все подумали бы, что формулу похитила именно я. Он почти загипнотизировал меня… – И она разрыдалась на плече у Ричарда.
Воскликнув: «Люсия, дорогая моя!», Ричард крепко обнял ее. А потом, передав жену с рук на руки мисс Эймори, которая успела встать и теперь успокаивающе обнимала расстроенную молодую женщину, обратился к Джеппу:
– Инспектор, я хотел бы поговорить с вами наедине.
Полицейский какое-то время молча смотрел на Ричарда Эймори, а потом подал знак констеблю Джонсону.
– Отлично, – согласился он.
Констебль открыл дверь для Люсии и мисс Эймори. Барбара и Гастингс, воспользовавшись случаем, вернулись через французское окно в сад, а Рейнор, выходя, прошептал Ричарду:
– Мне жаль, мистер Эймори. Мне очень жаль.
Увидев, что Карелли взял свой саквояж и направился вслед за Рейнором, Джепп отдал приказ Джонсону:
– Глаз не спускайте с миссис Эймори… и с этого человека. – Карелли повернулся к двери, а инспектор продолжил инструктировать констебля: – И чтобы безо всяких фокусов здесь у меня. Вы поняли?
– Понял, сэр, – ответил констебль и покинул помещение вслед за Карелли.
– Прошу прощения, мистер Эймори, – Джепп повернулся к Ричарду Эймори, – но после всего, что нам тут рассказал мистер Рейнор, я вынужден принять меры предосторожности. Также я бы хотел, чтобы месье Пуаро остался здесь, с нами, и выполнил роль свидетеля того, что вы мне сейчас скажете.
Ричард подошел к инспектору с видом человека, принявшего судьбоносное решение.
– Инспектор! – начал он решительным голосом, набрав в легкие побольше воздуха.
– Да, сэр, я вас слушаю, – откликнулся Джепп.
– Думаю, что настало время во всем признаться. – Ричард говорил очень медленно, обдумывая каждое слово. – Это я убил своего отца.
– Боюсь, что это не прокатит, сэр, – улыбнулся Джепп.
– Что вы хотите этим сказать? – спросил пораженный Ричард.
– Нет, сэр, – повторил инспектор. – Или, другими словами, «не в кассу», сэр. Я понимаю, что вы очень преданы вашей молодой жене. Недавно поженились и все такое… Но если хотите начистоту, то не стоит совать голову в петлю ради никчемной женщины. Хотя и красотки – в этом, соглашусь, ей не откажешь.
– Инспектор Джепп!.. – в ярости воскликнул Ричард.
– И не стоит на меня злиться, сэр, – невозмутимо продолжил инспектор. – Я просто прямо сказал вам чистую правду, вместо того чтобы ходить вокруг да около. И я уверен, что месье Пуаро скажет вам то же самое. Прошу прощения, сэр, но долг есть долг, а убийство есть убийство. И больше тут ничего не скажешь. – Инспектор решительно кивнул и вышел из комнаты.
Повернувшись к Пуаро, который наблюдал за всем с дивана, Ричард холодно спросил:
– И вы, месье Пуаро, скажете мне то же самое?
Встав, сыщик достал из кармана портсигар и, извлекая из него сигарету, ответил Ричарду вопросом на вопрос:
– Месье Эймори, когда вы стали подозревать свою жену?
– Я никогда… – начал было Ричард, но Пуаро прервал его, взяв со стола коробок со спичками:
– Я умоляю вас, мистер Эймори, ничего, кроме правды! Я знаю, что вы ее подозревали. Еще до моего прибытия. Именно поэтому вы так хотели, чтобы я как можно скорее убрался восвояси. И не надо этого отрицать. Эркюля Пуаро еще никому не удавалось обмануть. – С этими словами маленький сыщик прикурил сигарету, вернул коробок спичек на стол и улыбнулся рослому мужчине, возвышающемуся над ним. Вместе они смотрелись довольно странно.
– Вы ошибаетесь, – сухо ответил ему Ричард. – Очень сильно ошибаетесь. Как я мог подозревать Люсию?
– Хотя, действительно, в ваших действиях есть много такого, что позволяет считать преступником и вас тоже, – задумчиво произнес Пуаро, возвращаясь на свое место. – Вы сложили лекарства, дотрагивались до кофейных чашек, у вас финансовые проблемы, и вы отчаянно нуждаетесь в деньгах. Да, конечно, вас вполне можно заподозрить в этом убийстве.
– А вот инспектор Джепп так не думает, – заметил Ричард.
– Ох уж этот Джепп! Он человек незатейливый, во всем полагается на здравый смысл и совсем не похож на влюбленную женщину…
– На влюбленную женщину? – в недоумении переспросил Ричард.
– Позвольте мне преподать вам урок психологии, месье, – предложил Пуаро. – Когда я только появился здесь, ваша жена подошла ко мне и умоляла остаться и найти убийцу. Стала бы это делать женщина, виновная в убийстве?
– Вы хотите сказать… – быстро перебил его Ричард.
– Я хочу сказать, – продолжил Пуаро, – что еще до захода солнца вы будете на коленях молить ее о прощении.
– О чем это вы?
– Возможно, я действительно разговорился, – согласился детектив, вставая. – Месье, я прошу вас об одном – доверьтесь мне. Доверьтесь Эркюлю Пуаро.
– И вы сможете спасти ее? – В голосе Ричарда слышалось отчаяние.
Пуаро торжественно осмотрел его с ног до головы.
– Я уже дал слово – хотя, давая его, не представлял, насколько это окажется сложным. Понимаете, нам катастрофически не хватает времени, и действовать приходится очень быстро. Вы должны дать мне слово, что сделаете всё в точности, как я скажу, ни о чем не спрашивая и не осложняя жизнь всем нам. Обещаете?
– Конечно, – ответил Ричард безо всякого желания.
– Хорошо. А теперь слушайте меня внимательно. Я не предлагаю вам ничего сложного или невозможного. В сущности, это то, что подсказывает здравый смысл. Скоро этот дом передадут в руки полиции. Масса полицейских будет повсюду что-то искать. Для вас и для вашей семьи это может быть не очень приятно. Поэтому я предлагаю вам уехать.
– И оставить дом на растерзание полиции? – Казалось, Ричард не верит своим ушам.
– Это мое предложение, – повторил Пуаро. – Конечно, вам необходимо будет быть где-то поблизости. Говорят, что местная гостиница вполне сносная. Забронируйте номера в ней. Тогда вы будете рядом, когда полиции понадобится вас допросить.
– И когда, по-вашему, это необходимо сделать?
– По-моему, немедленно, – Пуаро лучезарно улыбнулся своему собеседнику.
– Но разве это не будет выглядеть странно?
– Вовсе нет, вовсе нет, – заверил Ричарда маленький детектив и еще раз улыбнулся. – Все это будет выглядеть как деяние… как бы это сказать… чрезвычайно деликатное. Все, что связано с этим домом, вас убивает – вам нельзя оставаться здесь дольше часа. Уверяю вас, все будет выглядеть вполне пристойно.
– А что скажет инспектор?
– Я лично договорюсь с инспектором Джеппом.
– И все-таки я не понимаю, чего мы этим добьемся, – не сдавался Ричард.
– Конечно. Конечно, вы не понимаете. – Голос Пуаро был полон самодовольства. Он пожал плечами. – Да вам это и не нужно. Достаточно, что понимаю я. Я, Эркюль Пуаро. – С этими словами он приобнял Ричарда за плечи. – За дело же! Или если вы не можете ничего сделать сами, то поручите все Рейнору. Давайте! Пошевеливайтесь! – И сыщик практически вытолкнул Ричарда из комнаты.
Бросив на Пуаро последний недоуменный взгляд, тот исчез за дверью.
– Боже, какие упрямцы эти англичане! Как с ними непросто, – пробормотал маленький бельгиец. Затем подошел к французскому окну и позвал: – Мадемуазель Барбара!