Глава 16
После того как Барбара и Гастингс вышли в сад, библиотека оставалась пустой не больше нескольких секунд. А потом дверь в холл открылась и в комнату вошла мисс Эймори с небольшой сумкой с рукоделием. Она подошла к дивану, отставила в сторону сумку, встала на него коленями и стала шарить за подушками спинки. Пока она занималась этим, в комнату, со шляпой и небольшим саквояжем в руках, вошел доктор Карелли. Увидев мисс Эймори, он остановился и пробормотал какие-то извинения за то, что помешал ей.
Мисс Эймори встала с дивана, имея несколько взволнованный вид.
– Я искала иголку, – воскликнула она совершенно невпопад, демонстрируя свою находку. – Завалилась за спинку… – Заметив наконец чемодан в руках доктора, спросила: – Вы нас покидаете, доктор Карелли?
Итальянец поставил саквояж и положил шляпу на стул.
– Мне кажется, что я не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством.
– Ну… конечно, если вам так кажется, – вежливо заметила мисс Эймори, хотя по ее лицу было видно, что эта новость ее обрадовала. – Но я думала, что для того, чтобы уехать сейчас, надо выполнить какие-то скучные формальности… – Она в нерешительности замолчала.
– Все уже сделано, – заверил ее доктор Карелли.
– Что ж, если вам действительно надо ехать…
– Действительно надо.
– Тогда я вызову вам машину, – решительно заявила мисс Эймори, подходя к звонку возле камина.
– Нет-нет, – решительно остановил ее итальянец. – С этим тоже все в порядке.
– Но ведь вы даже багаж свой снесли вниз сами! Ох уж эти слуги… Их поведение уже по ту сторону добра и зла! – С этими словами мисс Эймори вернулась на диван и достала свое вязание. – Они ни на чем не могут сконцентрироваться, доктор Карелли. Полностью подавлены… Какое-то Зазеркалье, правда?
– Действительно, – равнодушно согласился с ней Карелли, хотя было заметно, что он нервничает.
Итальянец взглянул на телефон. Мисс Эймори занялась своим вязанием, продолжая при этом безостановочно болтать обо всем и ни о чем.
– Вы, полагаю, собираетесь успеть на двенадцать пятнадцать? Тогда вам надо поторопиться. То есть я вовсе не суечусь. Я всегда говорю, что суетиться – это послед…
– Вы, конечно, правы, – безапелляционно перебил ее итальянец, – но у меня еще масса времени. Вы не позволите мне воспользоваться телефоном?
Мисс Эймори быстро взглянула на него.
– Ну конечно, – сказала она, не оставляя своего вязания. Ей, казалось, не пришло в голову, что, возможно, доктор Карелли хотел бы поговорить по телефону в одиночестве.
– Благодарю вас, – пробормотал доктор, подходя к столу и притворяясь, что ищет в справочнике какой-то номер. Потом нетерпеливо взглянул на свою собеседницу. – Мне кажется, вас искала ваша племянница, – сообщил он.
На эту информацию мисс Эймори среагировала только тем, что в своем бесконечном рассказе переключилась на Барбару, не прекратив при этом вязать.
– Милая Барбара! – воскликнула она. – Какая она все-таки милая… Вы знаете, ей довольно скучно здесь, с нами. Ведь она еще молодая девушка… Ну что ж, думаю, что теперь многое изменится. – Какое-то время она с удовольствием размышляла над этой перспективой, а потом продолжила: – Хотя я всегда делала все, что было в моих силах. Но молодой девушке необходимы развлечения. И никакой «Биуакс» их не заменит…
Лицо доктора Карелли превратилось в живое воплощение непонимания, смешанного с немалой долей нетерпения.
– «Биуакс»? – вынужденно переспросил он.
– Ну да. Или «Бимакс»? Я об этих витаминах; знаете, наверное? Так, по крайней мере, написано на жестянке. Витамины А, B, C, D… Весь их набор, за исключением того, что защищает вас от бери-бери. Мне кажется, что в нем нет никакой нужды, если вы живете в Англии. Здесь этой болезнью не болеют. Мне говорили, что она встречается в тех странах, где люди едят белый рис. Это так интересно! Я каждый день заставляю мистера Рейнора принимать «Биуакс» после завтрака. Он всегда такой бледный, бедняжка… Люсию я тоже пыталась заставить, но она не согласилась. – Мисс Эймори осуждающе покачала головой. – Подумать только, когда я была девочкой, мне категорически запрещали есть карамельки из-за этого «Биуакса» – то есть я хотела сказать, «Бимакса»… Времена меняются. Действительно меняются.
Теперь Карелли уже кипел от нетерпения, хотя и всячески старался это скрыть.
– Да-да, мисс Эймори, – ответил он со всей вежливостью, на которую только был способен в данный момент. Подойдя ближе, решил действовать более решительно. – Мне кажется, вас зовет ваша племянница.
– Зовет меня?
– Да. А вы что, не слышите?
Мисс Эймори прислушалась.
– Нет… не слышу, – призналась она, сворачивая вязание. – Как странно… А у вас хороший слух, доктор Карелли. Хотя я тоже неплохо слышу. Более того, мне говорили… – Тут она уронила моток пряжи, и итальянец подал его ей.
– Спасибо большое, – поблагодарила его Кэролайн. – Все Эймори славятся своим слухом. – С этими словами она встала с дивана. – Взять, к примеру, моего папу: все его органы чувств были в превосходном состоянии. Он мог читать без очков до восьмидесяти лет. – Моток шерсти опять упал на пол, и Карелли нагнулся, чтобы поднять его.
– Ой, спасибо вам большое, доктор Карелли, – продолжила мисс Эймори. – Выдающийся человек. Это я про своего папу. Он всегда спал под балдахином на пуховой перине, и окна в его спальне никогда не открывались. Он говорил, что ночной воздух наиболее опасен. К сожалению, когда у него случился приступ подагры, за ним ухаживала молодая сиделка, которая настояла на том, чтобы открыли фрамугу. Бедный папа от этого и умер.
Тут она еще раз уронила моток шерсти. На этот раз Карелли, подняв его, вложил моток ей в руку и стал медленно подталкивать тетушку к выходу. Двигаясь, мисс Эймори не замолкала ни на минуту.
– Мне совсем не нравятся эти больничные сиделки, мистер Карелли, – выкладывала она итальянцу. – Они вечно сплетничают о своих пациентах, пьют слишком много чая и постоянно вертятся под ногами у слуг.
– Вы правы, моя дорогая, вы совершенно правы, – поспешно согласился с ней Карелли, открывая дверь.
– Благодарю вас, – произнесла мисс Эймори, когда он закрыл за ней.
После этого доктор быстро подошел к столу и взял телефонную трубку. Послушав, заговорил – негромко и в то же время торопливо:
– Это Маркет-Клив, три-ноль-четыре. Соедините меня с Лондоном… Сохо, восемь-восемь-пять-три… нет… пять-три… правильно… Что? Вы мне перезвоните?.. Хорошо.
Вернув трубку на место, он стал в нетерпении грызть ногти. Через мгновение подошел к двери, ведущей в кабинет, открыл ее и зашел внутрь. Не успел он это сделать, как из холла в библиотеку вошел Эдвард Рейнор. Оглядевшись, прогулочным шагом подошел к камину. Дотронулся до вазы с мусором для розжига камина – и в этот момент из кабинета в комнату вышел Карелли. Рейнор повернулся на звук закрываемой двери и увидел итальянца.
– А я не знал, что вы здесь, – сказал секретарь.
– Я жду телефонного звонка, – пояснил Карелли.
– Ах, вот как…
Выдержав паузу, доктор заговорил:
– Когда появился полицейский инспектор?
– Кажется, минут двадцать назад. Вы его уже видели?
– Только издалека, – ответил Карелли.
– Он из Скотленд-Ярда, – пояснил Рейнор. – По-видимому, находился где-то поблизости по другим делам, поэтому местная полиция и обратилась к нему.
– Повезло, правда? – заметил Карелли.
– Вы тоже так думаете?
Раздался телефонный звонок, и Рейнор пошел к аппарату.
– Мне кажется, это меня, – обогнал его Карелли. – Если вы не возражаете… – Он пристально посмотрел на Рейнора.
– Конечно, мой дорогой друг. Я удаляюсь.
После того как секретарь закрыл за собой дверь, Карелли тихим голосом заговорил в трубку:
– Алло… Мигель?.. Да?.. Нет, черт побери. Не получилось. Это было невозможно… Вы ничего не понимаете – вчера вечером старик умер… Я немедленно уезжаю. Здесь Джепп… Джепп… Вы должны его знать – он из Скотленд-Ярда… Нет, мы еще не разговаривали… Я тоже на это надеюсь… На обычном месте в половине десятого вечера… Все верно.
Положив трубку на место, Карелли отошел в глубь комнаты, надел шляпу, взял в руки саквояж и подошел к французскому окну. В этот же самый момент из сада в комнату вошел Эркюль Пуаро, и они столкнулись.
– Прошу прощения, – извинился итальянец.
– Ничего-ничего, – вежливо ответил сыщик, продолжая загораживать проход.
– Позвольте мне пройти…
– Невозможно, – мягко ответил ему маленький бельгиец. – Совершенно невозможно.
– Но я настаиваю…
– На вашем месте я бы этого не делал, – произнес Пуаро, дружески улыбаясь.
Неожиданно итальянец бросился на него. Маленький детектив быстро отступил в сторону, сбив доктора с толку этим неожиданным движением и одновременно выхватив у него саквояж. За спиной сыщика возник инспектор Джепп, и Карелли попал прямо к нему в руки.
– Привет, а это у нас кто?! – воскликнул инспектор. – Боже, да ведь это Тонио!
– Ха! – сказал Пуаро, отодвигаясь от них подальше. – Я так и знал, мой дорогой Джепп, что вы сможете назвать истинное имя этой личности.
– Да, я все о нем знаю, – подтвердил Джепп. – Известная личность. Правда, Тонио? Готов поспорить, что действия мусье Пуаро вас ошарашили. Как это называется, Пуаро? Джиу-джитсу или что-то в этом роде? Бедняга Тонио!
Пока Пуаро ставил саквояж итальянца и открывал его, Карелли бранился с инспектором.
– У вас ничего нет против меня. И это задержание незаконно!
– Посмотрим, – ответил ему Джепп. – Готов поспорить, что очень скоро мы найдем того, кто украл формулу и отправил старого джентльмена к праотцам. – Повернувшись к Пуаро, он добавил: – Формула эта Тонио совершенно необходима, а поскольку мы поймали его в тот момент, когда он пытался улизнуть, не удивлюсь, если мы обнаружим ее именно у него.
– Согласен, – Пуаро кивнул.
Джепп обыскал Карелли, а маленький бельгиец осмотрел его саквояж.
– Ну? – спросил инспектор.
– Ничего, – ответил последний, закрывая чемодан. – Ничего. Я разочарован.
– Думаете, вы слишком умные? – фыркнул Карелли. – Так вот послушайте, что я вам скажу…
– Сказать вы, конечно, можете, – перебил его Пуаро спокойным, но многозначительным голосом, – однако с вашей стороны это может быть очень недальновидно.
– Что вы хотите этим сказать?! – воскликнул перепуганный Карелли.
– Мусье Пуаро абсолютно прав, – вмешался в разговор Джепп. – Вам лучше помолчать. – Открыв дверь в холл, он позвал: – Джонсон! – И, когда констебль засунул голову в библиотеку, попросил: – Соберите все семейство здесь, ладно? Я хочу, чтобы никто не потерялся.
– Так точно, сэр, – отрапортовал Джонсон и исчез.
– Протестую! Я… – просипел Карелли.
Неожиданно он схватил саквояж и метнулся к выходу в сад. Джепп бросился наперерез, перехватил его, бросил на диван и снова отобрал у него саквояж.
– Вас еще никто не обидел, так что не стоит протестовать! – рявкнул инспектор на притихшего итальянца.
Пуаро подошел к французскому окну.
– Прошу вас, Пуаро, никуда не исчезайте, – крикнул ему Джепп и поставил саквояж Карелли возле кофейного столика. – Уверяю вас, вы не пожалеете.
– Нет-нет, мой дорогой Джепп. Я никуда не денусь, – заверил его сыщик. – Просто постою здесь. Вы правы, это семейное сборище будет очень интересным.