Глава 18
Услышав свое имя, Барбара Эймори подошла и остановилась у французского окна.
– В чем дело? Опять что-то случилось? – спросила она.
– Мадемуазель, – обратился к ней Пуаро с одной из своих самых обаятельных улыбок, – не будете ли вы так любезны освободить капитана Гастингса на пару минут, не больше?
– Ах вот как! – Ответ девушки сопровождался кокетливым взглядом. – Вы хотите лишить меня моего любимца, так?
– Обещаю вам, мадемуазель, что очень скоро он к вам вернется.
– Ловлю вас на слове, месье Пуаро. – Повернувшись в сторону сада, Барбара крикнула: – Свет очей моих, труба зовет!
– Благодарю вас, – сыщик вежливо поклонился и улыбнулся еще раз.
Барбара вернулась в сад, а несколько мгновений спустя в библиотеку через французское окно вошел с несколько смущенным видом Гастингс.
– Ну и что же вы можете сказать в свое оправдание? – спросил его сыщик, притворяясь недовольным.
На лице капитана появилось подобие извиняющейся улыбки.
– И не надо строить из себя невинную овечку, – наставительно добавил Пуаро. – Я оставляю вас на посту – и что же я вижу через несколько мгновений? Я вижу, как вы прогуливаетесь по саду в компании очаровательной леди. Обычно на вас вполне можно положиться, mon ami, но стоит рядом с вами появиться молодой красивой девушке – и вы забываете обо всем на свете. Ну и?..
С физиономии Гастингса исчезла глупая улыбка, и ее сменил смущенный румянец.
– Право слово, Пуаро, мне чертовски неудобно! – воскликнул капитан. – Я вышел всего на одну секунду, а потом вдруг увидел, как вы вошли в комнату… Вот. И мне показалось, что мое присутствие необязательно.
– Лучше скажите, что вы решили не возвращаться, чтобы не нарваться на меня, – поправил его сыщик. – Так вот, мой дорогой Гастингс, вы чуть было не нанесли нам непоправимый ущерб. Войдя, я застал здесь Карелли. И одному богу известно, что он здесь делал и от каких улик пытался избавиться.
– Я же сказал, Пуаро, мне очень жаль, – вновь извинился капитан. – Очень-очень жаль.
– И если причиненный вами вред еще можно как-то исправить, то это только потому, что нам очень повезло, а вовсе не по какой-то другой причине. Но теперь, mon ami, наступил момент задействовать наши маленькие серые клеточки. – Притворившись, что хочет дать своему компаньону пощечину, Пуаро любовно потрепал его по щеке.
– Отлично! Тогда приступим! – с готовностью воскликнул Гастингс.
– Ничего отличного я, мой друг, не вижу, – сообщил ему Пуаро. – Напротив, все очень плохо. Все покрыто туманом. – С удрученным видом он продолжил: – Вокруг сплошная темень. Как вчера вечером. – Подумав мгновение, добавил: – Но… да… мне кажется, у меня появилась идея. Или зародыш идеи. Да, начнем именно с этого!
– О чем, черт возьми, вы сейчас говорите? – спросил окончательно запутавшийся Гастингс.
Голос Пуаро изменился – теперь он звучал мрачно и задумчиво.
– Почему умер сэр Клод, Гастингс? Попробуйте ответить мне на этот вопрос. Почему умер сэр Клод?
– Но мы все это знаем! – воскликнул Гастингс, уставившись на сыщика.
– Неужели? И вы в этом уверены?
– Ну… да, – ответил, хотя и не очень уверенно, капитан. – Он умер потому, что… потому что его отравили…
– Это понятно, но почему его отравили? – перебил его Пуаро, сделав нетерпеливый жест.
Гастингс не стал отвечать сразу.
– Скорее всего, потому, – ответил он после длительного размышления, – что вор заподозрил, что…
Пуаро медленно покачал головой.
– …что вор заподозрил… – продолжил капитан, не обращая на него внимания, – что его раскрыли… – Тут он замолчал, заметив наконец, что маленький бельгиец продолжает качать головой.
– А представьте себе, Гастингс, – пробормотал Пуаро, – просто представьте себе, что вор ничего не заподозрил.
– Не понимаю, – признался капитан.
Пуаро чуть отошел в сторону, а потом повернулся к нему с поднятой рукой, которая, по-видимому, должна была привлечь его внимание. Помолчав, откашлялся и начал:
– Позвольте мне изложить вам, Гастингс, ту последовательность, в которой должны были развиваться события. Или, скорее, ту последовательность, в которой они должны были развиваться с моей точки зрения.
Капитан сел на стул возле стола, а Пуаро продолжил:
– Вечером сэр Клод умирает в своем кресле. – Для наглядности он подошел к креслу и задумался, прежде чем повторить: – Да, сэр Клод умирает в своем кресле. И эта смерть ни у кого не вызывает никаких подозрений. Скорее всего, ее отнесли бы на счет сердечного приступа. На то, чтобы изучить его личные бумаги, потребовалось бы несколько дней. В сущности, искали бы только его завещание. И вот после похорон, через какое-то время, выяснилось бы, что в его заметках о новом взрывчатом веществе чего-то не хватает. Более того, вполне возможно, никто так и не понял бы, что он открыл формулу этого вещества. Вы можете себе представить, Гастингс, такое развитие событий дает нашему похитителю?
– Конечно.
– И что же?
– Что же?.. – повторил капитан с озадаченным видом.
– Полная безопасность. Вот что получает наш похититель в этом случае. Он может вполне безопасно избавиться от своей добычи, причем тогда, когда это будет удобно именно ему. На него ничего не давит. Даже если о формуле кому-то известно, у него будет масса времени замести следы.
– Ну что ж, мне кажется, это неплохая мысль, – неуверенно заметил Гастингс.
– Конечно, это мысль! – воскликнул сыщик. – Или я не Эркюль Пуаро? Но посмотрите, к чему эта мысль может нас привести: к тому, что убийство сэра Клода было не случайным деянием, совершенным под влиянием момента. Оно было хорошо спланировано заранее. Заранее, Гастингс! Теперь вы поняли, куда мы с вами добрались?
– Нет, – признался капитан с вызывающей симпатию откровенностью. – Вы же прекрасно знаете, что в этих вопросах я полный профан. Знаю лишь, что мы с вами в библиотеке сэра Клода, и это все.
– Да, друг мой, вы абсолютно правы, – согласился с ним Пуаро. – Мы с вами в библиотеке сэра Клода. И сейчас утро, а не вечер. Лампы недавно выключили. А планы похитителя пошли вкривь и вкось.
Сидя очень прямо, сыщик двигал в такт своей речи поднятым указательным пальцем, чтобы подчеркнуть важность произносимых слов.
– Сэр Клод, который в обычной ситуации не приблизился бы к сейфу до следующего дня, совершенно случайно обнаруживает пропажу. И, как сказал сам пожилой джентльмен, ловушка захлопывается. Все так, но похитителю, который одновременно еще и убийца, тоже известно нечто, о чем не догадывается сэр Клод. Похититель знает, что через несколько минут сэр Клод замолчит навечно. И у него – или у нее – всего одна проблема, одна-единственная: надежно спрятать бумагу, пока в библиотеке царит абсолютная темень. Закройте на минуту свои глаза, Гастингс. А я закрою свои. Свет погас, и мы ничего не видим. Но можем слышать. Повторите для меня, и как можно точнее, Гастингс, что нам сказала мисс Эймори, когда описывала вчерашний вечер…
Капитан зажмурил глаза. А потом произнес, медленно, словно с усилием припоминая:
– Дыхание.
Пуаро согласно кивнул.
– Кто-то ловит ртом воздух. Несколько раз… – продолжил Гастингс, и Пуаро вновь кивнул.
Несколько мгновений капитан старался сконцентрироваться, а потом продолжил:
– Шум падающего стула… металлический звук… мне кажется, что это ключ…
– Правильно, – согласился Пуаро. – Ключ. Продолжайте…
– Крик. Это кричала Люсия. Она звала сэра Клода. А потом – стук в дверь. Нет! Минуточку – перед этим был звук рвущегося шелка. – Гастингс открыл глаза.
– Правильно, рвущегося шелка! – воскликнул сыщик. Он встал и подошел сначала к столу, а потом к камину. – Все произошло именно тогда. В эти несколько мгновений полной темноты. Абсолютно все. И в то же время мы… ничего не услышали… – Остановившись возле камина, он механически поправил вазу с мусором.
– Послушайте, прекратите наконец выравнивать эту ерунду, Пуаро, – взмолился Гастингс. – Как будто вас больше ничего не интересует.
Внезапно заинтригованный, сыщик убрал руки от вазы.
– Что вы сказали? – переспросил он, не отрывая от нее взгляд. – Ну конечно… Я помню, как выравнивал ее около часа тому назад. А теперь мне вновь приходится делать это. Почему, Гастингс? Отвечайте же! – воскликнул он в ажитации.
– Потому что кто-то ее передвинул, полагаю, – устало ответил капитан. – Эта ваша маниакальная аккуратность…
– Рвущийся шелк! – повторил Пуаро. – Нет, Гастингс! Звук тот же самый. – Он посмотрел на обрывки бумаги, схватил вазу, в которой они лежали, и продолжил, отходя от камина: – Рвущаяся бумага!
Его возбуждение передалось капитану.
– И что у вас там? – спросил он, вскакивая и подходя к сыщику.
Пуаро стал выкладывать обрывки на диван, внимательно их просматривая. Время от времени он протягивал обрывок капитану, бормоча при этом:
– Вот. И еще один. И еще…
Разглаживая обрывки, Гастингс изучал их.
– Селенид меди, изотоп двадцать три… – начал читать он вслух.
– Да! Да! Это формула! – перебил его Пуаро.
– Так ведь это же прекрасно!
– Быстрее! Кладите все назад! – приказал сыщик, и капитан стал складывать обрывки бумаги. – Что же так медленно?! Быстрее! Быстрее же!
Выхватив обрывки у Гастингса, он засунул их обратно в вазу и заторопился к камину.
Ничего не понимающий капитан присоединился к нему.
– Вы заинтригованы, Гастингс? – лучезарно улыбнулся Пуаро. – Скажите, что да. Что, по-вашему, у меня в этой вазе?
– Естественно, всякий мусор, – с иронией ответил ему капитан.
– Нет, mon ami, это сыр.
– Сыр?
– Вот именно, друг мой, – сыр.
– Простите, Пуаро, – голос капитана был полон сарказма, – но с вами все в порядке? То есть голова у вас не болит?
Сыщик предпочел проигнорировать игривый вопрос своего компаньона.
– Для чего мы используем сыр, Гастингс? А я вам отвечу, mon ami. Для того чтобы класть его в мышеловку. И теперь нам остается ждать только одного – появления мыши.
– А мышь…
– А мышь скоро появится, друг мой, – заверил Пуаро своего друга. – В этом вы можете не сомневаться. Я послал ей весточку. И она обязательно ответит на нее.
Не успел Гастингс среагировать на загадочное заявление маленького бельгийца, как дверь в библиотеку открылась и в нее вошел Эдвард Рейнор.
– А, это вы, месье Пуаро… И капитан Гастингс тоже здесь… Инспектор Джепп хотел бы поговорить с вами обоими. Он наверху.