Глава 19
– Уже идем, – ответил Пуаро. В сопровождении Гастингса он подошел к двери, а Рейнор, войдя в комнату, направился к камину. В дверях сыщик неожиданно повернулся и посмотрел на секретаря.
– Кстати, мистер Рейнор, – заговорил он, возвращаясь на середину комнаты, – вы, случайно, не видели, был ли в этой комнате сегодня утром доктор Карелли?
– Был, – ответил молодой человек. – Я сам застал его здесь.
– Ах, вот как! – Казалось, такой ответ обрадовал Пуаро. – И что же он здесь делал?
– Говорил по телефону.
– Он говорил по телефону, когда вы вошли в комнату?
– Не совсем так. Он как раз возвратился в нее из кабинета сэра Клода.
Пуаро задумался.
– А вы где были в этот момент? – спросил он у секретаря. – Можете точно показать?
– Кажется, где-то здесь, – ответил Рейнор, не отходя от камина.
– Вы не слышали, о чем говорил доктор Карелли по телефону?
– Нет, – ответил секретарь. – Он ясно дал мне понять, что хочет остаться в одиночестве, и я вышел.
– Понятно.
Пуаро поколебался, а потом извлек из кармана блокнот и карандаш. Написав несколько слов, он вырвал листок и позвал:
– Гастингс!
Капитан, который оставался возле двери, подошел к сыщику, и тот протянул ему сложенный листок.
– Прошу вас, отнесите это инспектору Джеппу.
Проводив взглядом Гастингса, отправившегося выполнять поручение Пуаро, Рейнор обратился к сыщику:
– А в чем, собственно, дело?
– Я написал Джеппу, что присоединюсь к нему через несколько минут, – ответил детектив, убирая блокнот и карандаш в карман, – и, по-видимому, смогу тогда назвать имя убийцы.
– Правда? Вы знаете, кто это сделал? – спросил Рейнор, слегка разволновавшись.
За этим последовала короткая пауза. Казалось, Эркюль Пуаро пытается воздействовать на секретаря своими чарами. Теперь Рейнор смотрел на него как кролик на удава, а сыщик меж тем медленно заговорил:
– Да, мне кажется, что я наконец узнал, кто убийца. Я вспомнил другой случай, произошедший совсем недавно. Никогда не забуду убийство лорда Эджвера. Ведь я чуть не потерпел поражение – я, Эркюль Пуаро! И все из-за чрезвычайно простой уловки, придуманной мозгом, не отягощенным интеллектом. Знаете ли, месье Рейнор, иногда люди абсолютно бесхитростные умудряются совершить совершенно примитивное преступление и даже не пытаются его хоть как-то замаскировать. Будем надеяться, что убийца сэра Клода, напротив, человек очень умный и неординарный, чрезвычайно гордящийся собой и не могущий отказать себе в – как это у вас говорится – в желании слегка приукрасить содеянное. – Глаза Пуаро ярко вспыхнули от воодушевления.
– Не уверен, что я вас понимаю, – признался Рейнор. – Вы что, хотите сказать, что это не миссис Эймори?
– Нет, не она, – подтвердил Пуаро. – Именно поэтому я и написал эту небольшую записку. Бедная женщина и так настрадалась, так что ее надо освободить от дальнейших допросов.
– Тогда, готов спорить, это Карелли! Угадал? – воскликнул Рейнор, немного подумав.
Пуаро игриво погрозил ему пальцем.
– Месье Рейнор, вы должны позволить мне сохранить мои маленькие секреты до самого конца. – Достав платок, сыщик промокнул бровь. – Mon Dieu, как же сегодня жарко! – пожаловался он.
– Хотите что-нибудь выпить? – предложил Рейнор. – Прошу прощения, но я совсем забыл о своих обязанностях хозяина. Должен был сам сразу же предложить вам.
– Вы очень добры, – маленький бельгиец лучезарно улыбнулся. – Если позволите, я бы выпил виски.
– Конечно, секунду.
Рейнор вышел из комнаты, а Пуаро подошел к французскому окну и выглянул в сад. Затем, подойдя к дивану, поправил подушки и перешел к камину, чтобы получше рассмотреть предметы на его полке. Через несколько минут в библиотеку вернулся Рейнор с двумя стаканами виски на подносе. Он проследил за рукой Пуаро, который указал ему на камин.
– Думаю, что это ценный антиквариат, – заметил сыщик, беря в руки керамический кувшин.
– Вы так думаете? – Казалось, Рейнору все равно. – Я в этом ничего не понимаю. Давайте же выпьем, – предложил он, ставя поднос на кофейный столик.
– Благодарю вас, – Пуаро подошел и встал рядом.
– Ну что ж, за удачу, – произнес секретарь, взяв стакан и делая глоток.
Пуаро с поклоном взял второй стакан и поднес его к губам.
– За вас, друг мой. А теперь позвольте мне поделиться с вами своими соображениями: вначале я понял…
Внезапно он замолчал и склонил голову набок, словно услышал какой-то звук. Посмотрев вначале на дверь, а потом на Рейнора, поднес палец к губам, предупреждая таким образом, что их могут подслушивать.
Рейнор понимающе кивнул. Двое мужчин неслышно прокрались к двери, и Пуаро жестом показал секретарю, что тот должен оставаться в комнате. Сам же резко распахнул дверь и выскочил в холл, а затем почти сразу же вернулся назад. При этом вид у него был пришибленный.
– Удивительно, – поделился он с Рейнором. – Я готов был поклясться, что слышал что-то… Что ж, по-видимому, я ошибся, хотя со мной это случается довольно редко. A votre santé, друг мой. – С этими словами Пуаро осушил свой стакан.
– Ну что ж! – воскликнул секретарь.
– Простите? – переспросил сыщик.
– Да нет, ничего. Просто одной проблемой меньше, вот и все.
Пуаро подошел к столу и поставил на него свой стакан.
– А вы знаете, месье Рейнор, – признался он, – хотелось бы быть с вами абсолютно честным. Я так и не смог привыкнуть к вашему национальному напитку – к виски. Его вкус мне совсем не нравится. Какой-то горький. – Пуаро подошел к креслу и сел.
– Правда? Очень жаль. А мой совсем не горький… – Рейнор поставил стакан на кофейный столик. – Кажется, вы хотели мне что-то рассказать, не так ли? – напомнил он.
– Правда? – с удивлением спросил Пуаро. – О чем же это? Неужели я что-то забыл? Наверное, я хотел рассказать вам о том, как вел расследование… Voyons! Одно цепляется за другое, так что продолжим. Будет ли новое вытекать из старого? Merveille! Хорошо! Мы можем продолжить. Следующий маленький факт – нет! Очень любопытно… Чего-то здесь не хватает – какого-то звена в цепи. Надо изучить. Проанализировать. И вот этот любопытный маленький фактик, эту практически ничтожную деталь, которая совсем не считается, мы и вставим на место. – Пуаро сделал экстравагантный жест рукой. – Ведь это важно! Потрясающе!
– Д-да, вижу, – с сомнением пробормотал Рейнор.
Сыщик с такой яростью затряс пальцем перед физиономией секретаря, что последний, казалось, испугался.
– Но будьте настороже! Не верьте детективу, который говорит: «Это такая ерунда, что не имеет никакого значения. Она ни с чем не стыкуется. Я больше не буду об этом думать». Все это только ведет к путанице. Важно все! – Маленький бельгиец внезапно замолчал и постучал себя по голове. – А! Теперь я вспомнил, о чем хотел с вами поговорить. Об одном маленьком и ничего не значащем фактике. Я хотел поговорить с вами, месье Рейнор, о пыли.
– О пыли? – Секретарь вежливо улыбнулся.
– Вот именно. О пыли, – повторил сыщик. – Мой друг Гастингс совсем недавно напомнил мне, что я – сыщик, а не горничная. Наверное, он подумал, что это очень мудрое замечание, но я в этом не уверен. У горничной и у детектива, по зрелом размышлении, можно найти кое-что общее. Что делает горничная? Она обследует своей щеткой все темные углы и извлекает на свет божий те тайные вещи, которые так удачно исчезли с глаз. А разве детектив не делает практически то же самое?
– Очень интересно, месье Пуаро, – пробормотал Рейнор со скучающим видом. – Он придвинул стул к столу и сел. – Но… разве это все, что вы хотели мне сказать?
– Нет, не совсем, – ответил сыщик, подаваясь вперед. – Вы не смогли пустить пыль мне в глаза, потому что никакой пыли не было, месье Рейнор. Вы меня понимаете?
– Нет. Боюсь, что не понимаю, – секретарь пристально посмотрел на него.
– На коробке с лекарствами не было никакой пыли. На этот факт обратила внимание мадемуазель Барбара. Но пыли не могло не быть. Ведь все вокруг того места, где стояла коробка, – Пуаро махнул рукой в сторону шкафа, – покрыто толстым слоем пыли. И вот тогда я понял…
– Что же вы поняли?
– Я понял, – продолжил сыщик, – что совсем недавно кто-то уже брал эту коробку. Тому, кто отравил сэра Клода, вовсе ни к чему было приближаться к лекарствам вчера вечером, потому что он уже подобрал себе нужный яд – раньше. Он сделал это тогда, когда никто не мог ему помешать. А вы были единственным, кто вчера вечером не подходил к коробке. И в то же время дотрагивались до чашек с кофе.
– Боже! – Рейнор вежливо улыбнулся. – Уж не хотите ли вы обвинить меня в убийстве сэра Клода?
– А вы что, отрицаете это? – поинтересовался Пуаро.
Прежде чем ответить, секретарь помолчал. Когда же он заговорил, то голос его звучал хрипловато.
– Нет. Я ничего не отрицаю. К чему? Более того, я очень горд всем произошедшим. Ведь все должно было пройти без сучка и задоринки. И только по большому невезению сэр Клод еще раз открыл сейф вчера вечером. Ничего подобного раньше он никогда не делал.
– Почему вы все это мне рассказываете? – спросил Пуаро довольно вялым голосом.
– А почему бы и нет? Вы мне симпатичны. С вами приятно общаться. – Рассмеявшись, Рейнор продолжил: – Да, в какой-то момент мне казалось, что все катится в тартарары. Но я всегда гордился тем, что могу любое поражение превратить в успех. – На лице секретаря появилось триумфальное выражение. – Практически мгновенно найти место, куда можно спрятать формулу, было совсем не легко. Хотите я покажу вам, где она лежит?
– Я… я вас не понимаю, – с трудом пробормотал Пуаро. Было видно, что он отчаянно борется со сном – глаза у него слипались, язык заплетался.
– Вы сделали одну маленькую ошибку, месье Пуаро, – глумливо сообщил ему Рейнор. – Вы недооценили мой ум. И на меня не произвел никакого впечатления столь оригинальный, по вашему мнению, отвлекающий маневр в отношении несчастного старины Карелли. Человек с вашими мозгами никак не мог всерьез поверить в то, что Карелли… да это попросту ерунда. Понимаете, я играю на очень большие ставки. Этот клочок бумаги, предложенный в соответствующем месте, может стоить около пятидесяти тысяч фунтов. – Секретарь откинулся назад. – Вы только представьте себе, что человек с моими способностями может сделать с пятьюдесятью тысячами фунтов!
– Я… я не хочу… даже думать об этом. – Слова давались Пуаро все с большим трудом.
– Ну и не думайте. Я вас понимаю, – согласился с ним Рейнор. – Человек должен иметь право на свое собственное мнение.
Пуаро подался вперед; было видно, что он с большим трудом пытается приподняться.
– Но у вас ничего не выйдет! – воскликнул он. – Я, Эркюль Пуаро, выведу вас на чистую воду! – Сказав это, сыщик неожиданно замолчал.
– Эркюль Пуаро уже ничего подобного не сделает, – объявил Рейнор, наблюдая за тем, как его собеседник рухнул в кресло. И со смехом, больше похожим на издевку, продолжил: – Вы же так и не догадались, правда? Даже тогда, когда сказали, что виски горький?.. Видите ли, мой дорогой месье, я взял из коробки не одну, а несколько пробирок с гиосцином. И, на мой взгляд, вы получили даже больше, чем я дал сэру Клоду.
– О, mon Deiu… – выдавил из себя маленький бельгиец, пытаясь встать. – Гастингс! Гас… – Крик оборвался, и он вновь осел в кресле. Его веки закрылись.
Рейнор встал, отбросил в сторону стул, на котором сидел, и, подойдя к Пуаро, произнес:
– Постарайтесь не заснуть. Уверен, что вам захочется узнать, куда я спрятал формулу.
Он подождал несколько мгновений, но глаза Пуаро так и не открылись.
– Быстрый сон без сновидений, как говорит наш дорогой друг Карелли, – сухо прокомментировал Рейнор, подходя к камину, и, забрав из вазы обрывки бумаги, аккуратно сложил их и спрятал в карман. Подойдя к выходу в сад, остановился и бросил на сыщика последний взгляд через плечо. – Прощайте, мой дорогой месье Пуаро.
Он уже собрался было выйти в сад, когда замер, услышав у себя за спиной веселый голос маленького детектива, говорившего абсолютно нормально:
– А конверт вам не потребуется?
Рейнор резко обернулся, и в тот же самый момент в библиотеку из сада вошел инспектор Джепп. Быстро отступив на несколько шагов, Рейнор замер в нерешительности, а потом попытался прорваться. Он бросился к французскому окну, но здесь его перехватили инспектор Джепп и констебль Джонсон, тоже внезапно появившийся из сада.
Пуаро встал из кресла и расправил плечи.
– Ну что ж, мой дорогой Джепп, – произнес он, – теперь у вас есть все необходимое?
Выведя, с помощью констебля, Рейнора на середину комнаты, Джепп ответил:
– До последнего слова, благодаря вашей записке, Пуаро. С террасы все превосходно слышно, особенно если стоять прямо возле окна. Ну а теперь давайте обыщем его и посмотрим, что мы найдем. – Он вытащил обрывки бумаги из кармана секретаря и бросил их на кофейный столик. Затем последовала очередь небольшой пробирки. – Ага! Гиосцин. И совершенно пустая!
– А вот и вы, Гастингс, – обратился Пуаро к своему другу, вошедшему из холла со стаканом виски с содовой в руке, который он передал бельгийцу. – Видите, – обратился сыщик к Рейнору елейным голосом. – Я отказался от роли в вашей комедии. Вместо этого я заставил вас сыграть в моей. В записке я составил инструкцию для Джеппа и капитана Гастингса. А потом облегчил вам жизнь, пожаловавшись на жару. Я знал, что вы предложите мне выпить. Ведь надо же вам было с чего-то начать. А после этого все происходило очень просто. Когда я подошел к двери, старый добрый Гастингс уже стоял наготове у окна со стаканом свежего виски. И подменил стаканы. И вот я перед вами. Итак, продолжим нашу маленькую комедию… Мне кажется, что сам я неплохо справился со своей ролью. – С этими словами Пуаро вернул стакан Гастингсу.
Последовала пауза, во время которой маленький бельгиец и Рейнор внимательно изучали друг друга.
– Я боялся вас с того самого момента, как вы появились в доме, – сказал наконец секретарь. – Ведь мой план вполне мог сработать. Пятидесяти тысяч фунтов мне хватило бы на всю жизнь, и еще детям осталось бы. Но, начиная с момента вашего появления, моя уверенность куда-то пропала, и я перестал верить, что мне удастся безнаказанно убить этого старого надутого дурака и сбежать с клочком его драгоценной бумаги.
– Я уже говорил, что вы человек не лишенный сообразительности, – заметил Пуаро, вновь занимая место в своем кресле. Он выглядел чрезвычайно довольным самим собой.
В этот момент быстро заговорил Джепп:
– Эдвард Рейнор, вы арестованы по обвинению в преднамеренном убийстве сэра Клода Эймори, и я предупреждаю вас: все, что вы сейчас скажете, может быть впоследствии использовано против вас. – И инспектор жестом приказал констеблю увести преступника.