Глава 13
Проводив мисс Эймори, Пуаро переключился на Эдварда Рейнора.
– Итак, месье, – начал он, указывая секретарю на стул. – Я готов вас выслушать.
Рейнор уселся на предложенный стул, безотрывно глядя на сыщика.
– Мистер Эймори только что поделился со мной новостями о сэре Клоде. Я имею в виду причину его смерти. Это что-то невероятное, месье.
– Для вас это шок? – поинтересовался Пуаро.
– Ну конечно. Ничего подобного я и представить себе не мог.
Подойдя к нему, сыщик протянул найденный ключ, внимательно следя при этом за реакцией секретаря.
– Вы когда-нибудь раньше видели его, мистер Рейнор? – спросил он.
Тот взял у него ключ и стал вертеть его в руках с озадаченным видом.
– Очень похож на ключ от сейфа сэра Клода. Но из слов мистера Эймори я понял, что ключ сэра Клода находится в связке, где и должен находиться. – С этими словами он вернул его Пуаро.
– Да, это ключ к сейфу в кабинете сэра Клода, но он поддельный, – сказал Пуаро. И медленно, со значением добавил: – И этот поддельный ключ лежал возле стула, на котором вчера вечером сидели вы.
На лице секретаря не дрогнул ни один мускул.
– Если вы полагаете, что его потерял я, то глубоко ошибаетесь, – заявил он.
Какое-то время Пуаро внимательно разглядывал его, а затем кивнул, будто увиденное его полностью удовлетворило.
– Я вам верю, – сказал сыщик.
Быстро вернувшись к дивану, он сел и потер руки.
– Ну а теперь – за работу, месье Рейнор. Вы были личным секретарем сэра Клода, не так ли?
– Верно.
– Значит, вы должны многое знать о его работе?
– Да. У меня есть некоторая базовая научная подготовка, и я время от времени помогал ему в его экспериментах.
– А вам известно хоть что-то, – спросил Пуаро, – что могло бы пролить свет на это прискорбное происшествие?
– Только вот это, – Рейнор достал из кармана какую-то бумагу, встал, подошел к сыщику и передал ее ему. – Одной из моих обязанностей было следить за корреспонденцией сэра Клода. Это письмо пришло два дня назад.
Пуаро взял письмо и зачитал его вслух:
– «Вы пригрели змею у себя на груди». На груди? – уточнил он, поворачиваясь к Гастингсу, прежде чем продолжить. – «Бойтесь Сельму Гётц и ее последыша. Ваш секрет раскрыт. Будьте начеку». Подписано «Страж». Гмм, очень ярко и драматично… Гастингс, вам это должно понравиться, – заметил Пуаро, передавая письмо своему другу.
– Мне очень хотелось бы узнать, – заметил Эдвард Рейнор, – кто такая эта Сельма Гётц?
– Думаю, что я смогу удовлетворить ваше любопытство, месье, – ответил Пуаро, откинувшись на спинку дивана и соединив перед собой кончики пальцев. – Сельма Гётц была наиболее успешным международным шпионом из всех, когда-либо существовавших в мире. А еще она была очень красивой женщиной. Работала на Италию, Францию, Германию и, как мне кажется, Россию. Да, эта Сельма Гётц была неординарной женщиной…
– Была? – резко переспросил Рейнор, отступая на шаг.
– Она умерла, – пояснил Пуаро. – В Генуе, в ноябре прошлого года. – Он взял письмо из рук Гастингса, который с растерянным видом тряс над ним головой.
– Но в таком случае это письмо – надувательство! – воскликнул Рейнор.
– Интересно, – повторил Пуаро себе под нос, – «Сельма Гётц и ее последыш»… У Сельмы была дочь, месье Рейнор, очень красивая девушка. После смерти матери она исчезла. – И он убрал письмо в карман.
– А могло случиться так, что… – начал было Рейнор, но замолчал.
– Я слушаю вас. Вы же что-то хотели сказать, месье Рейнор? – подсказал ему Пуаро.
– Итальянская горничная миссис Эймори, – с готовностью заговорил секретарь, подойдя к маленькому бельгийцу. – Та привезла ее из Италии. Очень хорошенькая девушка. Ее зовут Виттория Муцио. Вдруг она как раз и есть дочь этой самой Сельмы Гётц?
– Неплохая мысль. – Казалось, Пуаро был поражен.
– Я могу прислать ее к вам, – предложил Рейнор, приготовившись идти.
– Нет-нет, подождите минуточку, – сыщик встал со своего места. – Прежде всего мы не должны спугнуть ее. Позвольте мне сначала переговорить с мадам Эймори. Она сможет рассказать мне о девушке.
– Может быть, вы и правы, – согласился с ним Рейнор. – Я тотчас же сообщу об этом миссис Эймори.
И секретарь покинул комнату с видом человека, идущего по важному делу, а взволнованный Гастингс подошел к Пуаро.
– Вот оно, Пуаро! Карелли и итальянская горничная вместе работают на иностранное государство! Вы с этим не согласны?
Сыщик настолько глубоко задумался, что не обратил внимания на своего коллегу.
– Пуаро? Вы со мной не согласны? Я говорю, что Карелли, скорее всего, работает в паре с этой горничной.
– А, ну да, именно это вы и сказали, друг мой.
– Ну а вы сами как думаете? – спросил Гастингс у Пуаро с обиженным видом, оскорбленный тем, что сыщик не обращает на него внимания.
– Прежде надо найти ответы на несколько вопросов, мой дорогой Гастингс. Почему два месяца назад украли ожерелье миссис Эймори? Почему она отказалась сообщать об этом в полицию? Почему…
Он замолчал, потому что в комнату вошла Люсия Эймори с сумочкой в руках.
– Как я понимаю, вы хотели меня видеть, месье Пуаро. Это так? – спросила она.
– Так, мадам. Мне просто хотелось задать вам несколько вопросов. – Сыщик указал на стул, стоявший возле стола. – Прошу вас, присядьте.
Подойдя к стулу, Люсия села, а Пуаро повернулся к Гастингсу.
– Друг мой, сад за окнами выглядит очень заманчиво, – заметил он, беря капитана за руку и подталкивая его в сторону французского окна. Было видно, что Гастингсу совсем не хочется уходить, но Пуаро был настойчив, хотя и достаточно деликатен. – Так что, друг мой, насладитесь красотами природы. Никогда не отказывайте себе в этом удовольствии.
С явной неохотой Гастингс позволил вывести себя из библиотеки. Но потом, увидев, что день действительно теплый и солнечный, решил воспользоваться ситуацией и получше изучить окрестности дома Эймори. Иноходью пересекши лужайку, он направился в сторону живой изгороди, за которой раскинулся манящий регулярный сад.
Почти добравшись до живой изгороди, Гастингс понял, что где-то совсем рядом с ним звучат голоса. Приблизившись, он узнал голоса Барбары Эймори и доктора Грэма, которые, казалось, наслаждались своим тет-а-тет, сидя на лавочке сразу же за изгородью. В надежде услышать что-то важное, касающееся смерти сэра Клода Эймори или исчезновения формулы, что могло бы быть полезным Пуаро, Гастингс остановился и прислушался.
– …очевидно, считает, что его хорошенькая кузина достойна большего, чем простой деревенский врач. И именно поэтому без всякого энтузиазма относится к нашим встречам, – говорил Кеннет Грэм.
– Я отлично знаю, что временами Ричард может быть жутким занудой и вести себя как человек вдвое старше его, – отвечала ему Барбара, – но не думаю, что это должно сильно волновать тебя, Кенни. Я вообще не обращаю на него никакого внимания.
– Мне тоже надо бы забыть о нем, – сказал доктор Грэм. – Но, Барбара, я попросил тебя о встрече здесь лишь потому, что хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, так, чтобы нас никто не услышал из членов твоей семьи. И прежде всего я должен сообщить тебе: нет никаких сомнений в том, что вчера вечером твой дядюшка был отравлен.
– Неужели? – В голосе девушки звучала скука.
– А что, тебя это ничуть не удивляет?
– Думаю, я все-таки удивлена. Не каждый день травят членов твоей семьи, правда? Хотя, должна сказать, его смерть не слишком меня расстроила. Более того, кажется, я даже рада.
– Барбара!..
– Послушай, Кенни, не притворяйся, что эти слова тебя удивили. Ты множество раз слышал, как я без всякого пиетета отзывалась об этом злобном существе, которое в жизни не интересовалось ничем, кроме своих дурацких экспериментов. Он совершенно ужасно относился к Ричарду и был вовсе не в восторге, когда тот привез из Италии Люсию в качестве своей невесты. А Люсия, меж тем, такая приятная и словно создана для Ричарда…
– Барбара, милая, я должен тебя кое о чем спросить. Сразу же обещаю тебе: все, что ты мне скажешь, останется между нами. И, если придется, я буду защищать тебя всеми своими силами. Скажи, тебе известно хоть что-нибудь о смерти твоего дяди? Нет ли у тебя подозрения, что Ричард, пришедший в отчаяние от своих финансовых дел, мог задуматься об убийстве отца, с тем чтобы поскорее получить то, что и так будет принадлежать ему по наследству?
– Я не хочу продолжать этот разговор, Кенни. Я-то думала, что ты вызвал меня сюда, чтобы шептать мне на ушко всякие милые глупости, а не обвинять моего кузена в убийстве…
– Дорогая, я ни в чем не обвиняю Ричарда. Но нельзя не признать: что-то здесь не так. Такое впечатление, что Ричард против того, чтобы полиция расследовала смерть его отца. Как будто он боится того, что может выясниться в процессе этого расследования. Конечно, Ричард никак не может воспрепятствовать этому, но он ясно дал мне понять, что очень зол на меня за то, что инициатором официального расследования стал именно я. А ведь я просто выполняю свой долг врача. Ну как я мог подписать справку о смерти, указав в ней сердечный приступ как причину смерти? Ради всего святого, с сердцем у старика все было в абсолютном порядке, и всего несколько недель назад он прошел у меня ежегодное обследование.
– Кенни, я больше ничего не хочу слышать. И возвращаюсь в дом. Ты же найдешь выход из сада, правда? Так что увидимся позже.
– Барбара, я только хочу, чтобы…
Но девушка уже ушла, и доктор Грэм глубоко вздохнул, хотя этот вздох больше напомнил Гастингсу стон.
В этот момент капитан посчитал разумным быстренько вернуться в дом, пока эти двое не заметили его присутствия.