Глава 12
Когда итальянский доктор вышел, Гастингс несколько минут молча смотрел ему вслед.
– Ну, Пуаро, – произнес он наконец, – и что, по-вашему, он хотел этим сказать?
– Думаю, что эта его фраза не имеет никакого смысла, – сыщик пожал плечами.
– А я, напротив, уверен, – не унимался Гастингс, – что Карелли хотел вам что-то сообщить.
– Нажмите на звонок еще раз, Гастингс, – ответил на это маленький детектив.
Капитан выполнил его просьбу, но не смог сдержаться и задал следующий вопрос:
– И что вы теперь собираетесь делать?
– Увидите, Гастингс, – ответил Пуаро с самым таинственным видом. – Терпение – одна из главнейших человеческих добродетелей.
В комнате появился Тредуэлл со своим всегдашним почтительным: «Звонили, сэр?»
– Ах, это вы, Тредуэлл! – Сыщик радостно улыбнулся ему. – Прошу вас, передайте мои наилучшие пожелания мисс Кэролайн Эймори и поинтересуйтесь у нее: позволит ли ей самочувствие уделить мне несколько минут ее драгоценного времени?
– Конечно, сэр.
– Благодарю вас, Тредуэлл.
Когда камердинер вышел, Гастингс воскликнул:
– Но старушка сейчас в постели! Не заставите же вы ее встать, если она плохо себя чувствует?
– Как всегда, мой друг Гастингс знает все на свете!.. Так, значит, она в постели?
– А разве нет?
– Именно это я и хочу выяснить, – Пуаро ласково похлопал его по плечу.
– Но ведь… Вы что, не помните? Так сказал Ричард Эймори.
Детектив внимательно посмотрел на своего друга.
– Гастингс, – заявил он, – в этом доме убили человека. И как реагирует на это его семья? Кругом ложь, ложь и ничего, кроме лжи! Почему мадам Эймори хочет, чтобы я уехал? Почему того же самого жаждет месье Эймори? Почему он не хочет, чтобы я встретился с его тетушкой? Что такого она может рассказать мне, чего я не должен услышать? Уверяю вас, Гастингс, мы с вами стали свидетелями настоящей ДРАМЫ! Не простого – хотя и отвратительного – преступления, а драмы! Пронзительной человеческой драмы!
У Гастингса создалось впечатление, что Пуаро мог бы еще долго говорить на эту тему, если б в комнату не вошла мисс Эймори.
– Месье Пуаро, – обратилась она к сыщику, прикрыв за собой дверь, – Тредуэлл сказал, что вы хотите меня видеть?
– Да, мадемуазель, – подтвердил маленький бельгиец, подходя к ней. – Мне просто хотелось задать вам несколько вопросов. Прошу вас, присядьте. – Он подвел женщину к стулу возле стола, где она села, не сводя с него испуганных глаз. – Я понял так, что вы больны и лежите в постели, – произнес Пуаро, садясь напротив и глядя на нее с выражением тревоги на озабоченном лице.
– Естественно, что я очень сильно шокирована всем случившимся… – Кэролайн Эймори вздохнула. – Какой ужас! Но я всегда говорю, что в таких случаях обязательно должен быть хоть кто-то, кто не растеряется. Вы же понимаете, все слуги в смятении… Так вот, – она заговорила быстрее, – вы же знаете, что из себя представляет большинство слуг, месье Пуаро. Похороны для них – это праздник! Лучше, чем помолвка! Я в этом уверена. И вот теперь дорогой доктор Грэм… Такой милый и надежный… И доктор хороший, а кроме того, увлечен Барбарой… Мне кажется, что Ричард напрасно не обращает на него внимание… О чем это я? Ах, да. О докторе Грэме. Он так молод… И почти полностью вылечил в прошлом году мой неврит. Хотя не подумайте, я не так уж часто болею. Знаете, это новое поколение кажется мне слабоватым. Взять хотя бы бедняжку Люсию – вчера вечером ей пришлось выйти из столовой. Чуть не потеряла сознание. Конечно, это бедное дитя – просто какой-то комок нервов, а чего вы ждете со всей этой ее итальянской кровью? Хотя, помню, она достаточно спокойно перенесла кражу своего бриллиантового ожерелья…
Мисс Эймори замолчала, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Пока она говорила, Пуаро достал портсигар и собирался уже закурить, но решил сначала воспользоваться представившейся возможностью задать свой вопрос.
– Вы сказали, что у мадам Эймори украли бриллиантовое ожерелье. Когда это произошло, мадемуазель?
На лице мисс Эймори появилось задумчивое выражение.
– Дайте подумать… должно быть… да, это случилось два месяца назад, как раз в то же самое время, когда Ричард сильно поссорился со своим отцом.
Пуаро посмотрел на сигарету у себя в руке.
– Вы не будете возражать, если я закурю, мадемуазель? – спросил он.
Получив в ответ улыбку и изящный кивок в знак согласия, маленький бельгиец достал из кармана коробок спичек, закурил и ободряюще взглянул на свою собеседницу. Когда же та не сделала никакой попытки продолжить свой рассказ, он вежливо поторопил ее:
– Кажется, вы что-то сказали о том, что месье Эймори поссорился со своим отцом?
– Боже, там не было ничего серьезного, – ответила на это мисс Эймори. – Все дело было в долгах Ричарда. Вы же знаете, у всех молодых людей есть долги! Хотя, по правде говоря, сам Клод никогда таким не был. Он всегда был бережливым, даже будучи подростком… Позже, конечно, ему пришлось тратить кучу денег на свои эксперименты. Я всегда говорила ему, что он держит Ричарда на голодном пайке во всем, что касается денег, вы же меня понимаете… Да, так вот, месяца два назад они устроили здесь черт знает что с этим пропавшим ожерельем Люсии, и с тем, что она отказывалась обращаться в полицию… все это было крайне неприятно. Да и абсурдно тоже. Нервы! Всюду нервы!
– Вы уверены, что дым от сигареты вам не мешает, мадемуазель? – поинтересовался Пуаро, поднеся сигарету к губам.
– Нет-нет, что вы, – заверила его мисс Эймори. – Мне кажется, джентльмен должен курить.
Только сейчас заметив, что его сигарета погасла, Пуаро взял коробок со спичками со стола, стоявшего перед ним.
– А ведь действительно, очень странно, что молодая и красивая женщина так равнодушно относится к потере драгоценности, нет? – спросил он, вновь прикуривая сигарету и аккуратно убирая две обгоревшие спички в коробок, который, в свою очередь, убрал в карман.
– И правда странно. Именно так я и сказала, – согласилась с ним мисс Эймори. – Очень странно! Но ей было как будто абсолютно все равно… Боже, ну вот, я опять сплетничаю о вещах, которые вам, должно быть, совсем не интересны, месье Пуаро…
– Напротив, чрезвычайно интересны, мадемуазель, – заверил ее сыщик. – А скажите мне, когда вчера вечером мадам Эймори почувствовала себя нехорошо и вышла из-за стола – она что, поднялась наверх?
– Нет, конечно, – ответила Кэролайн Эймори. – Она пришла в эту комнату. Я усадила ее вот на этот диван, а потом вернулась в столовую, оставив ее с Ричардом. Сами знаете, месье Пуаро, – молодые супруги!.. Хотя молодые люди нынче далеко не так романтичны, как это было в мое время. Боже! Я помню одного молодого человека по имени Алоизий Джонс; мы время от времени играли с ним в крокет. Такой глупый юноша, вы не поверите… Но, простите, опять я отвлеклась. Мы говорили о Ричарде и Люсии. Прекрасная пара, вы не находите, месье Пуаро? Вы знаете, он встретил ее в Италии – на итальянских озерах – в ноябре прошлого года. Это была любовь с первого взгляда. Через неделю они поженились. Люсия – сирота, одна-одинешенька на свете… Очень печально, хотя иногда я думаю, что это провидение Божие. Если б у нее имелась масса родственников-иностранцев, это было бы немножко чересчур, вам так не кажется? Ну, вы же сами знаете, какие они, эти иностранцы… Они… ой! – Она внезапно замолчала и развернулась на стуле, глядя на маленького бельгийца в полной растерянности. – Ой, прошу прощения!
– Ничего, ничего, – пробормотал Пуаро, бросив довольный взгляд на Гастингса.
– Какая же я дура, – продолжила извиняться сильно взволнованная мисс Эймори. – Я вовсе не хотела… конечно, вас это ни в коей мере не касается. Les braves Belges, как говаривали мы в войну.
– Прошу вас, не волнуйтесь по этому поводу, – попросил ее Пуаро.
После короткой паузы он продолжил, словно упоминание о войне натолкнуло его на что-то:
– Мне кажется – то есть насколько я понимаю, – коробка с лекарствами на книжном шкафу – это отголоски войны? И все вы изучали эти лекарства вчера вечером, не так ли?
– Совершенно верно. Изучали.
– А как все началось? – заинтересовался Пуаро.
Прежде чем ответить, мисс Эймори на какое-то время задумалась.
– Как же все началось?.. Ах да, вспомнила. Я сказала: «Хорошо бы у нас была нюхательная соль», – а Барбара сняла сверху эту коробку и стала искать в ней, а потом пришли джентльмены и доктор Карелли до смерти испугал меня своими словами.
Было видно, что Гастингса этот разговор интересует все больше и больше, и Пуаро задал своей собеседнице наводящий вопрос:
– Вы имеете в виду слова доктора Карелли о лекарствах? Как я понимаю, он внимательно их изучил?
– Да, – подтвердила мисс Эймори. – Он еще взял какую-то пробирку с самым невинным названием – что-то вроде бромида, кажется, который я часто принимаю от морской болезни, – и сказал, что вот это может убить двенадцать сильных мужчин.
– Гиосцина гидробромид? – уточнил Пуаро.
– Простите?
– Доктор Карелли сказал «гиосцина гидробромид»?
– Да. Да, именно так. Какой вы умный!.. А потом Люсия взяла у него пробирку и повторила несколько его слов – что-то о сне без сновидений. Я ненавижу эту современную поэзию, которую пишут неврастеники. Всегда говорила, что после смерти нашего дорогого лорда Теннисона ни один еще не написал ничего, что было бы…
– Боже, – пробормотал Пуаро себе под нос.
– Простите? – переспросила мисс Эймори.
– Э-э-э… я просто задумался о лорде Теннисоне. Но прошу вас, продолжайте. Что же случилось потом?
– Потом?
– Вы рассказывали нам о вчерашнем вечере. Здесь, в этой комнате…
– Ах, ну да. Так вот, Барбара захотела поставить чрезвычайно вульгарную песню. Я имею в виду на граммофоне. К счастью, мне удалось ее остановить.
– Понятно. А вот та стеклянная трубочка, которую взял доктор, – она была полная?
– Ну конечно, – ответила мисс Эймори без малейшего колебания. – Потому что, когда доктор цитировал эти строки о сне без сновидений, он сказал, что и половины таблеток в пробирке будет достаточно.
С этими словами мисс Эймори встала и отошла от стола.
– Вы же знаете, месье Пуаро, – продолжила она, когда тот встал следом за ней, – я всегда говорила, что мне этот человек не нравится. Это я о докторе Карелли. В нем есть что-то такое… нечестное. И манеры у него такие скользкие… Конечно, в присутствии Люсии я ничего этого сказать не могу, потому что он вроде как ее друг, но мне он не нравится. Понимаете, Люсия такая доверчивая! Я абсолютно уверена, что этот человек хитростью завоевал ее доверие в расчете на то, что его пригласят в дом, где он сможет украсть формулу.
Пуаро вопросительно посмотрел на женщину.
– Так, значит, вы уверены, что формулу сэра Клода похитил доктор Карелли? – уточнил он.
Мисс Эймори, в свою очередь, посмотрела на сыщика с удивлением.
– Мой дорогой месье Пуаро! – воскликнула она. – А кто еще мог это сделать? Он же был единственным иностранцем из всех присутствовавших. Естественно, что мой брат не хотел обвинять гостя, поэтому предоставил ему возможность вернуть документ. И сделал он это, на мой взгляд, достаточно деликатно. Просто очень деликатно!
– Вот именно, – тактично согласился Пуаро и приобнял мисс Эймори за плечи, что леди явно не понравилось. – А теперь, мадемуазель, я попробую провести небольшой эксперимент и хотел бы, чтобы вы мне помогли. – Он убрал руку. – Где вы сидели прошлым вечером, когда отключили электричество?
– Вон там, – заявила мисс Эймори, указав на диван.
– Тогда, может быть, вы присядете там еще раз?
Мисс Эймори подошла к дивану и уселась.
– А теперь, мадемуазель, я хотел бы, чтобы вы призвали на помощь всю вашу фантазию! Прошу вас, закройте глаза.
Мисс Эймори выполнила его просьбу.
– Отлично, – провозгласил сыщик. – А теперь представьте себе, что вы перенеслись в прошлое. Во вчерашний вечер. И сидите в темноте. Вы ничего не видите вокруг, но все слышите. Итак, расслабьтесь!
Буквально восприняв его призыв, мисс Эймори откинулась на спинку дивана.
– Нет-нет, – поправил ее сыщик. – Я имел в виду ваше сознание. Итак, что вы слышите?.. Правильно, вспоминайте! А теперь скажите мне, что вы слышите в темноте?
Потрясенная очевидной серьезностью детектива, мисс Эймори попыталась вспомнить. Через некоторое время она начала говорить – очень медленно и запинаясь:
– Кто-то с трудом ловит ртом воздух… и так несколько раз… потом падает стул… и какое-то металлическое звяканье…
– Вот такое? – С этими словами Пуаро достал из кармана ключ и бросил его на пол. Ключ упал без звука, и, обождав несколько мгновений, мисс Эймори объявила, что ничего не услышала. – Тогда, может быть, так? – Пуаро поднял ключ с пола и с силой ударил им по кофейному столику.
– Послушайте, именно этот звук я вчера и слышала! – воскликнула мисс Эймори. – Как интересно…
– Умоляю вас, мадемуазель, продолжайте, – попросил ее Пуаро.
– Вот, а потом я услышала, как закричала Люсия и как она позвала сэра Клода. Ну а потом в дверь постучали.
– И это все? Вы уверены?
– Да, мне кажется… хотя подождите! В самом начале раздался какой-то непонятный звук – как будто кто-то рвал шелк. Возможно, это было чье-то платье…
– А чье, как по-вашему? – спросил Пуаро.
– Скорее всего, Люсии. Барбара сидела совсем рядом со мной, так что это не могло быть ее…
– Любопытно, – задумчиво заметил сыщик.
– И вот теперь действительно все, – подвела итог мисс Эймори. – Я могу открыть глаза?
– Ну конечно, мадемуазель! А кто налил кофе сэру Клоду? – спросил Пуаро, когда глаза были открыты. – Вы, мадемуазель?
– Нет. Кофе разливала Люсия.
– И когда же она это сделала? Только поточнее, пожалуйста.
– Должно быть, сразу же после того, как мы обсудили эти ужасные лекарства.
– И миссис Эймори сама передала кофе сэру Клоду?
– Нет, – решила мисс Эймори после долгих раздумий.
– Нет? А кто же тогда?
– Я не знаю… не уверена… дайте вспомнить… Вспомнила! Теперь вспомнила! Чашка с кофе для сэра Клода стояла на кофейном столике рядом с чашкой самой Люсии. Я помню это, потому что мистер Рейнор хотел было отнести кофе в кабинет сэра Клода, а Люсия окликнула его и сказала, что он взял не ту чашку, – глупо, правда? Все чашки абсолютно одинаковы, и во всех был черный кофе без сахара.
– Значит, – заключил Пуаро, – кофе в кабинет сэра Клода отнес месье Рейнор?
– Да… по крайней мере… нет, все правильно – его взял у него Ричард, потому что Барбара захотела потанцевать с мистером Рейнором.
– Ах вот как! Так, значит, это месье Эймори отнес кофе своему отцу?
– Да, совершенно верно.
– Боже! – воскликнул Пуаро. – А скажите мне, что месье Эймори делал непосредственно перед этим? Танцевал?
– Ну уж нет, – ответила мисс Эймори. – Он укладывал лекарства в коробку. Всё очень аккуратно… ну, вы меня понимаете.
– Понимаю-понимаю… Так, значит, сэр Клод выпил свой кофе в кабинете?
– Думаю, он начал пить его там, – вспомнила мисс Эймори. – Но сюда вернулся с чашкой в руках. Помню, он еще жаловался на вкус – говорил, что очень горько… А я вас уверяю, месье Пуаро, что кофе был превосходный. Специальный купаж, который я заказываю в магазине Армии и Флота в Лондоне. Вы же знаете этот очаровательный магазин на Виктория-стрит. Так удобно, совсем рядом с вокзалом. И я…
Она замолчала, потому что в открывшуюся дверь вошел Эдвард Рейнор.
– Я не помешал? – спросил секретарь. – Прошу прощения, я хотел бы поговорить с месье Пуаро… но могу прийти позже.
– Нет-нет, – запротестовал сыщик. – Я уже закончил вздергивать на дыбе эту несчастную женщину!
Мисс Эймори встала.
– Боюсь, что не смогла быть для вас полезной, – извинилась она, направляясь к двери.
Пуаро обогнал ее.
– Вы рассказали мне чрезвычайно много, мадемуазель, – заверил он ее, открывая перед ней дверь. – Может быть, даже больше, чем вы сами думаете.