Глава 11
Поставив свой кожаный саквояж на кофейный столик, доктор Грэм подошел к дивану и сел.
– Боюсь, что дело плохо, месье Пуаро, – объявил он детективу.
– Вы сказали «дело плохо»? Я правильно понял? Вы выяснили причину смерти сэра Клода? – засыпал его вопросами Пуаро.
– Он умер от отравления сильнейшим растительным алкалоидом, – заявил доктор Грэм.
– Таким, как, например, гиосцин? – предположил детектив, беря в руки жестяную коробку с лекарствами, стоявшую на столе.
– Именно. А откуда вам это известно? – Казалось, доктор Грэм изумлен точной догадкой маленького бельгийца.
Пуаро отнес коробку в другой конец комнаты и поставил ее рядом с граммофоном. Туда же вслед за ним перешел Гастингс. Между тем Ричард Эймори сел на диван рядом с доктором.
– И что это все должно значить? – спросил он у врача.
– В первую очередь это значит, что должна быть вызвана полиция, – не задумываясь ответил Грэм.
– Боже мой! – воскликнул Ричард. – Какой ужас! А вы никак не можете умолчать об этом?
Прежде чем заговорить, доктор Грэм долго изучал Ричарда Эймори.
– Мой дорогой Ричард, – медленно произнес он, взвешивая каждое слово, – поверьте, что это ужасающее происшествие мало кому принесло столько же горя и боли, сколько оно принесло его мне. Особенно потому, что, судя по всем обстоятельствам дела, самоубийство в данном случае исключается.
Подумав несколько мгновений, Ричард спросил:
– Вы полагаете, что это убийство?
Не сказав ни слова, доктор Грэм торжественно кивнул.
– Убийство! – проревел Ричард. – И что же нам теперь, черт побери, делать?
Перейдя на более деловой тон, доктор Грэм кратко обрисовал ему предстоящую процедуру.
– Я уже поставил в известность коронера. Дознание пройдет завтра в Кингз-Армс.
– И вы говорите, что участие полиции неизбежно? Без этого никак не обойтись?
– Нет. Вы же должны сами это понимать, Ричард, – ответил доктор Грэм.
– Но почему же вы не предупредили меня, что!.. – вне себя закричал Эймори.
– Послушайте, Ричард… – прервал его врач. – Прежде всего успокойтесь. Уверен, вы понимаете, что я предпринял лишь те шаги, которые посчитал совершенно необходимыми. В конце концов, в подобных ситуациях нельзя терять ни минуты.
– Боже! Боже! – не унимался Ричард.
– Я все знаю и все понимаю, – голос Грэма стал мягче. – Для вас это стало ужасным шоком. Но я должен спросить вас кое о чем. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?
– Что вы хотите узнать? – Ричарду хоть и с трудом, но удалось взять себя в руки.
– Первое: что ваш отец ел и пил вчера за обедом?
– Дайте подумать… Все мы ели одно и то же. Суп, жареная камбала, эскалопы и фруктовый салат на десерт.
– А что пили вы?
Ричард на какое-то время задумался.
– Отец с теткой пили бургундское. Рейнор, кажется, тоже. Я продолжал пить виски с содовой, а доктор Карелли… да, доктор Карелли весь вечер пил белое вино.
– Ах, ну да. Этот загадочный доктор Карелли, – пробормотал Грэм. – Прошу прощения, Ричард, но что вам известно об этом человеке?
Заинтересовавшись ответом на этот вопрос, Гастингс немного приблизился к разговаривающим.
– Абсолютно ничего, – заявил Ричард. – Никогда не встречал его и ничего о нем не слышал до вчерашнего дня.
– Но он друг вашей супруги? – уточнил доктор.
– Судя по всему – да.
– И она хорошо его знает?
– Нет-нет. По-моему, он просто знакомый.
Грэм слегка прищелкнул языком и покачал головой.
– Надеюсь, вы не позволили ему покинуть дом? – уточнил он.
– Ни в коем случае, – заверил его Ричард. – Вчера я особо подчеркнул, что пока дело не будет разрешено – я имел в виду украденную формулу, – для него лучше оставаться в доме. Более того, я послал в гостиницу, в которой он остановился, и распорядился прислать сюда его вещи.
– И он что, никак не протестовал? – Казалось, что доктор Грэм удивлен.
– Напротив, он согласился – и, кажется, с удовольствием.
На это Грэм лишь промычал что-то нечленораздельное.
– Ну а теперь – что вы можете сказать об этой комнате? – спросил он, оглядевшись вокруг.
– Вчера вечером все двери были заперты Тредуэллом, дворецким, – сообщил Грэму подошедший Пуаро, – а ключи от них переданы мне. Все здесь осталось нетронутым, за исключением стульев, которые, как вы видите, мы двигали.
Доктор Грэм посмотрел на кофейную чашку на столе.
– Это именно та чашка? – спросил он, указав на нее рукой. Подойдя к столу, взял чашку в руки, обнюхал ее и уточнил: – Ричард, ваш отец пил именно из этой чашки?.. Тогда я лучше заберу ее с собой. Необходимо сделать кое-какие анализы. – С этими словами он открыл свой саквояж.
– Но вы же не думаете… – начал было Ричард, вскочив на ноги, – и замолчал.
– Мне кажется маловероятным то, что яд использовали во время обеда, – пояснил Грэм. – Наиболее правдоподобным кажется то, что гиосцин добавили в кофе.
– Я… я… – попытался что-то объяснить Ричард, но потом отчаянно махнул рукой и быстро вышел из комнаты в сад через французское окно.
Доктор Грэм достал из саквояжа небольшую картонную коробку, наполненную ватой, и осторожно поместил в нее чашку, при этом продолжая разговаривать с Пуаро.
– Отвратительная ситуация, – сообщил он доверительным тоном. – Неудивительно, что Ричард Эймори так расстроился. Газеты наверняка подсуетятся и всласть посплетничают о дружбе его жены с итальянским доктором. От всей этой грязи потом будет трудно отмыться, месье Пуаро. Очень трудно. Бедная женщина!.. Вполне вероятно, что она ни в чем не замешана и что мужчина этот познакомился с ней вполне приличным образом. Они ведь в игольное ушко готовы пролезть, эти иностранцы. Конечно, я понимаю, что мне не стоит этого говорить, не стоит делать таких громких заявлений, но что бы вы подумали на моем месте?
– Вам это кажется таким очевидным? – уточнил Пуаро, обменявшись взглядами с Гастингсом.
– Ну, понимаете, – объяснил доктор свою точку зрения, – открытие сэра Клода имело немалую цену. И тут появляется этот иностранец, о котором никому ничего не известно… Итальянец! И сэра Клода кто-то травит загадочным образом…
– Ах, ну конечно! Борджиа! – воскликнул Пуаро.
– Простите? – переспросил доктор.
– Ничего-ничего. Это я так…
– Что ж, думаю, мне пора. – Доктор Грэм протянул руку сыщику, взял свой саквояж и приготовился уходить.
– Да свидания и до встречи, monsieur le docteur, – Пуаро пожал потянутую руку.
В дверях врач, задержавшись, обернулся.
– До свидания, месье Пуаро. Вы проследите, чтобы никто ничего здесь не трогал до прибытия полиции, хорошо? Это чрезвычайно важно.
– Ну конечно. Я лично прослежу за этим, – заверил его маленький детектив.
После того как дверь за доктором закрылась, Гастингс сухо заметил:
– Знаете, Пуаро, не хотел я бы заболеть в этом доме. С одной стороны, по нему бродит отравитель, а с другой – я совсем не уверен, что смог бы довериться этому молодому врачу.
Пуаро насмешливо посмотрел на него.
– Будем надеяться, что мы покинем этот дом раньше, чем успеем заболеть, – сказал он, подходя к камину и нажимая кнопку на стене. – А теперь – за работу, мой дорогой Гастингс, – объявил сыщик и подошел к своему коллеге, изучавшему кофейный столик с недоуменным выражением на лице.
– И что вы собираетесь делать? – поинтересовался капитан.
– Мы с вами, мой друг, – поправил его Пуаро, и в глазах его что-то блеснуло, – сейчас допросим Чезаре Борджиа.
В ответ на его звонок в библиотеку вошел Тредуэлл.
– Вы звонили, сэр? – уточнил он.
– Да, Тредуэлл. Спросите этого итальянского джентльмена, доктора Карелли, не будет ли тот столь любезен прийти сюда, к нам?
– Конечно, сэр, – ответил дворецкий и вышел из комнаты, а Пуаро подошел к столу и взял с него коробку с лекарствами.
– Думаю, будет лучше, – пояснил он Гастингсу, – если мы уберем эту коробку с такими опасными препаратами на ее законное место. Давайте будем, помимо всего прочего, аккуратными и соблюдем порядок.
Передав коробку Гастингсу, маленький бельгиец придвинул стул к книжному шкафу и взгромоздился на него.
– Ваши вечные призывы к аккуратности и симметрии, а? – усмехнулся капитан. – Хотя, уверен, за этим кроется что-то еще…
– Что вы имеете в виду, мой друг? – поинтересовался Пуаро.
– Я все понимаю. Вы просто не хотите спугнуть Карелли. В конце концов, кто вчера прикасался к этим лекарствам? Он, среди всех прочих. И если увидит их на столе, то может насторожиться. Я угадал, Пуаро?
– Сколь умен и догадлив мой друг Гастингс! – С этими словами сыщик легонько постучал по голове капитана, а потом забрал у него коробку.
– Я слишком хорошо вас знаю, – не сдавался тот. – Так что вам не удастся запудрить мне мозги.
Пока Гастингс говорил, Пуаро провел пальцами по верхнему краю шкафа, и в глаза капитана, который в этот момент смотрел вверх, посыпалась пыль.
– А мне кажется, что именно это я сейчас и сделал, дорогой Гастингс! – воскликнул сыщик и еще раз играючи провел пальцем по шкафу, не забыв при этом сделать брезгливую гримасу. – Судя по всему, я поторопился похвалить домашнюю прислугу. Хотел бы я, чтобы у меня в руках оказалась добрая влажная тряпка, чтобы все здесь протереть…
– Мой дорогой Пуаро, – рассмеялся Гастингс, – но ведь вы же не горничная!
– Увы, к сожалению, – печально согласился с ним маленький бельгиец. – Я всего лишь сыщик.
– И искать вам там совершенно нечего, – заметил капитан. – Так что спускайтесь…
– Вы правы, здесь ничего… – начал было Пуаро – и замер на стуле, словно превратился в соляной столб.
– В чем там дело? – нетерпеливо поинтересовался Гастингс. – Спускайтесь же, Пуаро. Доктор Карелли может войти каждую минуту. Вы же не хотите, чтобы он увидел вас на этой верхотуре, правда?
– Вы правы, друг мой, – согласился Пуаро и медленно слез со стула. Выглядел он очень торжественно.
– Что, черт побери, случилось? – спросил Гастингс.
– То, что я кое о чем задумался, – ответил Пуаро с отсутствующим взглядом.
– И о чем же вы задумались?
– О пыли, Гастингс. О простой пыли, – ответил сыщик странным голосом.
Дверь открылась, и в комнату вошел доктор Карелли. Они с Пуаро весьма церемонно раскланялись, при этом каждый из вежливости говорил на родном языке своего собеседника.
– Ah, monsieur Poirot, – начал доктор Карелли, – vous voulez me questioner?
– Si, signore Dottore, se lei permette, – ответил Пуаро.
– Ah, lei parla italiano?
– Si, ma preferisco parlare Francese.
– Alors, – перешел на французский Карелли, – qu’est-ce que vous voulez me demander?
– Черт побери, – вмешался в их беседу Гастингс; в его голосе слышалось раздражение. – Кто-нибудь скажет мне, о чем идет речь?
– Простите, я совсем забыл, что бедный Гастингс у нас отнюдь не лингвист, – улыбнулся сыщик. – Так что нам лучше перейти на английский.
– Прошу прощения. Конечно, – согласился Карелли. И заговорил с видом невинного младенца: – Я рад, что вы послали за мной, месье Пуаро. Если б вы этого не сделали, я сам попросил бы о встрече.
– Да неужели? – Сыщик указал ему на стул возле стола.
Карелли сел на предложенный стул, сам Пуаро устроился в кресле, а Гастингс выбрал диван.
– Так вот, – продолжил итальянский доктор, – случилось так, что у меня возникла необходимость посетить Лондон по весьма неотложному делу…
– Прошу вас, продолжайте, – поддержал его маленький бельгиец.
– Да. Конечно. Итак, я не питаю иллюзий относительно произошедшего здесь прошлым вечером. Был украден важный документ. А я – единственный иностранец среди присутствовавших. Естественно, я был готов к тому, что меня обыщут, и даже хотел настоять на этом. Будучи человеком чести, я не мог поступить иначе.
– Конечно, – сыщик кивнул. – Ну, а сегодня?
– Сегодня все изменилось, – ответил Карелли. – Как я уже сказал, у меня возникло срочное дело в Лондоне.
– И вы хотели бы уехать…
– Вот именно.
– Что ж, это вполне логично, – согласился Пуаро. – А вы так не думаете, Гастингс?
Капитан промолчал, но по его виду было ясно, что он вовсе не считает подобное решение логичным.
– Может быть, вы, месье Пуаро, замолвите за меня словечко перед мистером Эймори? – предложил Карелли. – Я хотел бы избежать возможного недопонимания.
– Я полностью к вашим услугам, monsieur le docteur, – заверил его Пуаро. – А теперь, возможно, вы согласитесь помочь мне разобраться с парой деталей…
– Буду рад, если смогу оказаться вам полезным.
Детектив погрузился в размышления.
– Вы давно знаете мадам Ричард Эймори? – наконец спросил он.
– Очень давно, – ответил Карелли, вздохнув. – И мне было чрезвычайно приятно столкнуться с ней в этом богом забытом месте.
– Столкнуться, вы говорите? – уточнил Пуаро.
– И совершенно неожиданно. – Отвечая, Карелли быстро взглянул на детектива.
– Совершенно неожиданно, – повторил Пуаро. – Подумать только!
В воздухе ощущалось некоторое напряжение. Карелли сверлил сыщика взглядом, но ничего не говорил.
– Вас интересуют последние научные открытия? – спросил Пуаро.
– Конечно, я же врач.
– Само собой, но я не совсем об этом. Новая вакцина, новые лучи, новый вирус – все это понятно. Но вот новое взрывчатое вещество, на мой взгляд, несколько выходит за рамки компетенции обычного врача.
– Все мы должны интересоваться наукой, – не сдавался Карелли. – Это же свидетельство триумфа человека над природой. Человек раскрывает ее секреты, несмотря на яростное сопротивление стихий.
Пуаро согласно кивнул.
– То, что вы сейчас сказали, – просто восхитительно! Сколько поэзии… Но, как совсем недавно напомнил мне мой друг Гастингс, я всего лишь детектив. И оцениваю вещи с более прозаической позиции. Это открытие сэра Клода – оно ведь стоит немалых денег, не так ли?
– Возможно, – в тоне Карелли чувствовалось пренебрежение. – Я об этом как-то не подумал.
– Сразу видно благородного человека, – произнес Пуаро, – и, вне всяких сомнений, человека со средствами. Например, путешествия в наше время – это дорогое хобби.
– Человек должен знать тот мир, в котором живет, – сухо ответил Карелли.
– Несомненно, – согласился с ним бельгиец. – И людей, которые населяют этот мир. Возьмем, к примеру, вора – как, должно быть, интересно проникнуть в его психологию…
– Конечно, – не стал спорить Карелли. – Очень интересно.
– А взять шантажиста… – продолжил Пуаро.
– Вы на что намекаете? – резко спросил Карелли.
– Я говорю о шантажисте, – повторил сыщик. Он неловко запнулся, а потом продолжил: – Но мы отошли от главной темы нашего разговора – смерти сэра Клода.
– Смерти сэра Клода? А что с ней не так?
– Ах, ну конечно, – осенило Пуаро. – Вы же еще ничего не знаете. Боюсь, что сэр Клод скончался не от сердечного приступа. Его отравили. – Говоря это, маленький бельгиец внимательно следил за реакцией итальянца.
– Понятно, – пробормотал Карелли, кивнув.
– И вас это не удивляет? – поинтересовался Пуаро.
– Честно сказать – нет, – ответил доктор. – Я подозревал нечто подобное еще вчера вечером.
– Тогда вы должны понимать, – объяснил ему Пуаро, – что ситуация гораздо серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. – Тут его тон изменился: – И вы не сможете покинуть этот дом сегодня, доктор Карелли.
– Вы что, как-то связываете смерть сэра Клода с кражей формулы? – Карелли подался к сыщику.
– Конечно, – ответил Пуаро. – А вы разве нет?
– А разве каждый из живущих в этом доме, – быстро и нервно заговорил итальянец, – не желал бы смерти сэра Клода безотносительно к этой формуле? Что означает его смерть для большинства этих людей? Я вам сейчас отвечу. Для них она означает свободу, месье Пуаро. Свободу и то, о чем вы говорили всего несколько минут назад, – деньги. Этот старик был тираном и скопидомом во всем, что не касалось его драгоценной работы.
– И вы что, увидели все это вчера вечером, monsieur le docteur? – невинно поинтересовался Пуаро.
– А что, если и так? – ответил Карелли вопросом на вопрос. – У меня есть глаза, и я многое замечаю. По крайней мере трое из живущих в этом доме желали бы, чтобы сэр Клод исчез с их пути. – Он встал и посмотрел на часы на камине. – Но меня это сейчас совсем не волнует. Меня бесит то, что я не могу попасть на встречу в Лондоне.
Услышав эти его слова, Гастингс подался вперед с крайне заинтересованным видом.
– Я в отчаянии, monsieur le docteur, – сказал Пуаро, – но совершенно бессилен.
– Но вам-то я больше не нужен? – уточнил Карелли.
– В настоящий момент – нет.
Итальянец встал и подошел к двери.
– Я скажу вам еще кое-что, месье Пуаро, – сказал он, открывая дверь и поворачиваясь лицом к сыщику. – Здесь есть несколько женщин, которых лучше не злить.
Пуаро вежливо поклонился, и Карелли, прежде чем выйти, с иронией вернул ему поклон.