Глава 6
В комнате воцарилась тишина. Все молчали. Казалось, что невероятная значимость произошедшего давит на всех и на каждого.
– А откуда у тебя информация о наших передвижениях, отец? – спросил наконец Ричард.
– Конечно, все это результат моих размышлений, наблюдений и дедуктивного анализа, – ответил сэр Клод. – Это то, что я видел своими собственными глазами, и то, что узнал из разговора с Тредуэллом.
– Я заметила, Клод, что ты не включил в свой список подозреваемых ни Тредуэлла, ни других слуг, – язвительно заявила Кэролайн Эймори. – Только членов семьи.
– Членов семьи и… нашего гостя, – поправил ее брат. – Ты совершенно права, Кэролайн. К своему глубокому удовлетворению, я установил, что ни Тредуэлл, ни другие члены обслуги не входили в кабинет между теми моментами, когда я убрал формулу в сейф и когда открыл его, чтобы выяснить, что она пропала.
Он по очереди осмотрел всех присутствовавших, прежде чем добавил:
– Думаю, что диспозиция всем вам понятна. Формула все еще находится у того, кто ее взял. После того как, пообедав, все мы пришли сюда, столовую тщательно обыскали. Тредуэлл сообщил бы мне, если б там нашли спрятанный клочок бумаги. Кроме того, я думаю, все вы уже догадались, что я сделал все, чтобы ни один из вас не покинул этой комнаты.
Какое-то время все напряженно молчали. Тишина была нарушена вежливым вопросом доктора Карелли:
– То есть вы, сэр Клод, считаете, что всех нас необходимо обыскать?
– Я так не считаю, – ответил Эймори, посмотрев на часы. – Сейчас без двух минут девять. Эркюль Пуаро прибудет на станцию «Маркет-Клив», где его встретят, ровно в девять. Я приказал Тредуэллу отключить свет во всем доме, воспользовавшись главным рубильником в подвале. В темноте мы пробудем минуту. Ровно одну минуту. Когда свет загорится снова, ситуация уже выйдет из-под моего контроля. Сюда приедет Эркюль Пуаро и возьмет это дело на себя. Но если под покровом темноты формула вдруг окажется вот на этом месте, – тут сэр Клод хлопнул ладонью по столешнице, – тогда я сообщу месье Пуаро, что ошибся и что не нуждаюсь в его услугах.
– Совершенно возмутительное предложение, – гневно заявил Ричард, посмотрев на остальных. – Предлагаю, чтобы всех нас обыскали. Разумеется, я ничего не имею против.
– Так же, как и я. Естественно, – поспешил поддержать его Эдвард Рейнор.
Ричард Эймори пристально посмотрел на итальянца. Тот улыбнулся и пожал плечами:
– Я тоже.
Ученый перевел взгляд на свою тетушку.
– Конечно. Если надо – значит, надо, – пробормотала мисс Эймори.
– Люсия? – Ричард повернулся к своей жене.
– Нет-нет, Ричард, – женщине явно не хватало воздуха. – Предложение твоего отца лучше.
Младший Эймори какое-то время молча смотрел на нее.
– Ну, так что ты решил, Ричард? – поторопил его сэр Клод.
Тот сначала тяжело вздохнул и лишь потом произнес:
– Очень хорошо. Тогда я тоже согласен.
Он посмотрел на свою кузину Барбару, которая отделалась утвердительным жестом.
Сэр Клод устало откинулся на спинку кресла и медленно заговорил. Язык у него заплетался.
– Я все еще чувствую во рту вкус этого кофе, – произнес он, зевнув.
Часы на камине стали отбивать время, и все замолчали, считая удары. Сэр Клод медленно повернулся в кресле и твердо посмотрел на своего сына Ричарда. С последним, девятым, ударом свет неожиданно погас, и вся комната погрузилась в непроницаемую темноту.
Кто-то задохнулся, раздалось несколько приглушенных женских вскриков, а потом вдруг прозвучал четкий и ясный голос мисс Эймори:
– Мне на все это наплевать.
– Помолчи, тетя, – велела ей Барбара. – Я слушаю…
Несколько мгновений в комнате стояла абсолютная тишина, прерываемая только звуками затрудненного дыхания. Потом раздалось шуршание бумаги. И опять тишина, прежде чем все они услышали металлический лязг, звук чего-то рвущегося и громкий стук, который мог издать только перевернутый стул.
– Сэр Клод! Сэр Клод! – неожиданно закричала Люсия. – Я этого не вынесу. Мне нужен свет! Кто-нибудь, прошу вас!
Комната оставалась погруженной в темноту. Кто-то резко втянул в себя воздух, а затем раздался громкий стук в дверь, ведущую в холл. Люсия вновь закричала. И как будто в ответ на ее крик, вспыхнул свет.
Оказалось, что Ричард в нерешительности стоит возле двери, не зная, пытаться открыть ее или нет. Эдвард Рейнор стоял возле своего стула, который был перевернут. Люсия полулежала на своем месте с таким видом, будто вот-вот потеряет сознание.
Сэр Клод, с закрытыми глазами, сидел в своем кресле абсолютно неподвижно. Неожиданно его секретарь указал на стол рядом со своим работодателем.
– Посмотрите! – воскликнул он. – Формула!
На столе возле сэра Клода лежал узкий конверт, точно такой, как старший Эймори описал ранее.
– Слава богу! – подала голос Люсия. – Слава богу!
Вновь раздался стук в дверь, которая на этот раз медленно открылась. Все не отрываясь смотрели на дверной проем, через который Тредуэлл ввел в библиотеку незнакомца, после чего удалился.
Собравшиеся уставились на вновь прибывшего.
Они увидели перед собой небольшого мужчину необычного вида, ростом не более пяти футов четырех дюймов[28], державшегося с невероятным достоинством. Форма его головы в точности повторяла форму яйца, и он слегка наклонял ее набок, как любопытствующий терьер. Нафабренные усы придавали ему воинственный вид. Одет он был чрезвычайно аккуратно.
– Эркюль Пуаро к вашим услугам, – произнес незнакомец и отвесил общий поклон.
– Месье Пуаро, – произнес Ричард, пожимая ему руку.
– Сэр Клод? – спросил детектив. – Нет, нет, вы для этого слишком молоды. Скорее всего, вы его сын. – Мужчина прошел мимо Ричарда на середину комнаты. Вслед за ним в комнату незаметно вошел еще один мужчина средних лет, высокий и с военной выправкой.
– Мой коллега, капитан Гастингс, – представил его детектив, когда мужчина остановился рядом с ним.
– Милая комнатка, – заметил Гастингс, пожимая руку Ричарду Эймори.
Ричард вновь повернулся к Пуаро.
– Прошу прощения, месье, – сказал он, – но, боюсь, мы вызвали вас сюда по недоразумению. Необходимость в ваших услугах уже отпала.
– Неужели? – удивился Пуаро.
– Да, и я приношу вам свои извинения, – продолжил Ричард. – С нашей стороны было довольно глупо тащить вас сюда из Лондона. Естественно, что касается вашей платы и компенсации расходов… э-э-э… я хочу сказать… с ними все будет в порядке.
– Я все прекрасно понимаю, – ответил сыщик. – Но в настоящей момент меня не интересуют ни мой гонорар, ни компенсация расходов…
– Нет? А тогда что же… э-э-э…
– Вы хотите знать, что меня интересует, мистер Эймори? Я вам объясню. Хотя это просто мелочь, не имеющая никакого значения. Но вызвал меня сюда ваш отец. Тогда почему бы ему и не отпустить меня?
– Ну конечно. Прошу прощения. – С этими словами Ричард повернулся к сэру Клоду. – Отец, скажи, пожалуйста, месье Пуаро, что мы больше не нуждаемся в его услугах.
Сэр Клод ничего не ответил.
– Отец! – воскликнул Ричард и быстро подошел к креслу сэра Клода. Наклонился над ним, а затем резко повернулся. – Доктор Карелли!
Внезапно побледневшая мисс Эймори встала. Карелли быстро подошел к сэру Клоду и стал щупать его пульс. Нахмурившись, он приложил руку к тому месту, где находится сердце, и покачал головой.
Пуаро медленно подошел к креслу и сверху вниз посмотрел на неподвижное тело ученого.
– Да… боюсь… – пробормотал он как будто себе под нос. – Я очень боюсь…
– Чего вы боитесь? – спросила Барбара, подходя к нему.
– Я боюсь, что сэр Клод позвал меня слишком поздно, мадемуазель, – ответил ей маленький бельгиец.
Услышав это заявление сыщика, все оцепенели. Несколько мгновений доктор Карелли осматривал сэра Клода, прежде чем выпрямиться и повернуться к остальным.
– Боюсь, что ваш отец мертв, – произнес он, обращаясь к Ричарду Эймори.
Ричард смотрел на него с недоверием, словно никак не мог осознать того, что сказал ему итальянский доктор.
– Боже, от чего он умер? Сердце? – спросил он через какое-то время.
– По-видимому, – ответил Карелли, но в его голосе слышалось сомнение.
Барбара подошла к своей тетушке, чтобы как-то поддержать ее. Казалось, что мисс Эймори сейчас свалится без чувств. Эдвард Рейнор тоже подошел к ним и помог Барбаре. При этом он прошептал ей на ухо:
– Надеюсь, что этот мужчина действительно врач?
– Да. Но только итальянский, – пробормотала девушка в ответ, пока они усаживали мисс Эймори в кресло.
Услышав замечание Барбары, Эркюль Пуаро энергично покачал головой. А потом, аккуратно проведя рукой по своим изысканным усам, улыбнулся и мягко прокомментировал:
– Я детектив, но только бельгийский. И тем не менее, мадам, нам, иностранцам, тоже иногда удается прийти к правильным выводам.
Барбаре хватило такта продемонстрировать некое смущение. Они с Рейнором какое-то время продолжали разговор с сыщиком, но потом к Пуаро подошла Люсия, взяла его за руку и отвела в сторону.
– Месье Пуаро, – обратилась она к нему, слегка задыхаясь, – вы должны остаться. Не позволяйте им отправить вас назад.
Пуаро изучающе посмотрел на нее.
– Это вы хотите, чтобы я остался, мадам? – спросил он с ничего не выражающим лицом.
– Да. Да! – ответила Люсия, взволнованно глядя на тело сэра Клода, которое оставалось в кресле все в том же сидячем положении. – Здесь явно что-то не так. У моего тестя было здоровое сердце. Абсолютно здоровое, уж поверьте мне. Прошу вас, месье Пуаро, вы просто обязаны выяснить, что здесь произошло.
Доктор Карелли и Ричард Эймори продолжали топтаться возле тела сэра Клода. Не зная, что делать дальше, Ричард совершенно растерялся.
– Послушайте, мистер Эймори, – поторопил его доктор Карелли, – может быть, вы пошлете за личным врачом вашего отца? Полагаю, что таковой у него был.
Ричард с трудом заставил себя собраться.
– Что вы сказали?.. Ах да, конечно. Доктор Грэм. Молодой Кеннет Грэм. У него практика в деревне. Кстати, он неровно дышит к моей кузине Барбаре. То есть я хочу сказать… простите, но это, наверное, неважно, правда? – Найдя глазами Барбару, он окликнул ее: – Какой номер у Кеннета Грэма?
– Маркет-Клив, пять, – ответила девушка.
Ричард подошел к телефону, снял трубку и назвал номер. Пока он ждал соединения, Эдвард Рейнор, вспомнив о своих обязанностях секретаря, задал ему вопрос:
– Как вы думаете, мне заказать машину для месье Пуаро?
Сыщик с извиняющимся видом развел руками. Он собирался что-то сказать, но его опередила Люсия.
– Месье Пуаро остается. По моей просьбе, – объявила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
Все еще прижимая трубку к уху, Ричард, вздрогнув, обернулся.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он жену напряженным голосом.
– Да-да, Ричард, он должен остаться, – настойчиво повторила Люсия. Казалось, она находится на грани истерики.
Мисс Эймори в изумлении взглянула на нее. Барбара и Эдвард Рейнор обменялись тревожными взглядами. Доктор Карелли, задумавшись, смотрел на тело выдающегося ученого, а Гастингс, до этого рассеянно изучавший корешки книг в шкафу, развернулся и оглядел всех присутствовавших.
Ричард уже собрался было ответить на вспышку Люсии, как вдруг его отвлекло то, что он услышал в трубке.
– Простите… Это доктор Грэм? – спросил он. – Кеннет, вас беспокоит Ричард Эймори. У моего отца сердечный приступ. Вы можете приехать прямо сейчас? Понимаете, боюсь, что сделать уже ничего нельзя… Да, он умер… Нет… Боюсь, что да… Спасибо. – Положив трубку на телефон, он через всю комнату прошел к своей жене и низким, возбужденным голосом произнес: – Люсия, ты что, с ума сошла? Что ты творишь? Не понимаешь разве, что мы должны избавиться от детектива?
Потрясенная, Люсия встала.
– Ты что несешь? – спросила она у Ричарда.
Они продолжили говорить приглушенными, но взволнованными голосами.
– Ты что, не слышала, что сказал отец? – процедил Ричард со значением в голосе. – Кофе очень горький.
Сначала казалось, что Люсия не поняла, о чем он говорит.
– Очень горький кофе? – переспросила она. Несколько мгновений смотрела на Ричарда непонимающим взглядом, а потом неожиданно издала короткий сдавленный крик и тут же замолчала.
– Ну что? Поняла, наконец? – спросил Ричард. И добавил, понизив голос до шепота: – Его отравили. И сделал это, очевидно, один из членов семьи. Ты же не хочешь, чтобы разразился всеобщий скандал?
– Боже мой, – чуть слышно прошептала Люсия, глядя прямо перед собой. – Боже милосердный!
Отвернувшись от нее, Ричард подошел к маленькому бельгийцу.
– Месье Пуаро… – начал он и заколебался, не зная, что сказать.
– Месье? – вежливо ответил ему сыщик.
– Месье Пуаро, – продолжил Ричард, собравшись с духом, – боюсь, что я не совсем понимаю, что, по мнению моей жены, вы должны расследовать.
Пуаро задумался на мгновение, прежде чем что-то сказать.
– Ну, скажем, кражу документа, – предположил он с приятной улыбкой. – По словам этой мадемуазель, – жест в сторону Барбары, – именно для этого меня сюда и пригласили.
– Документ, о котором идет речь, нашелся, – ответил ему Ричард, бросив осуждающий взгляд на Барбару.
– Неужели? – переспросил Пуаро. Его улыбка стала совсем загадочной.
Неожиданно маленький детектив привлек внимание всех присутствовавших, пройдя к столу, стоявшему в центре комнаты, и посмотрев на конверт, все еще лежавший на нем. В ажитации, вызванной смертью сэра Клода, о нем все забыли.
– О чем это вы? – спросил детектива Ричард Эймори.
Пуаро лихо подкрутил ус и аккуратно смахнул воображаемую пылинку с рукава.
– Просто мне пришла в голову одна идея… несомненно, глупая, – ответил он наконец. – Видите ли, несколько дней назад кто-то рассказал мне занятную историю. Историю о пустой бутылке, в которой ничего не было…
– Простите, но я вас не понимаю, – заявил Ричард Эймори.
Пуаро взял со стола конверт.
– И вот мне стало интересно… – негромко сказал он и взглянул на Ричарда, который взял у него из рук конверт и заглянул внутрь.
– Он пуст! – воскликнул младший Эймори и, смяв конверт, бросил его на стол, после чего посмотрел на Люсию, которая отошла от него подальше. – Но в таком случае… – По голосу Ричарда было понятно, что он окончательно запутался. – В таком случае… нас надо обыскать… Всех… – Он замолчал и обвел взглядом комнату, будто ожидая какой-то подсказки. Барбара и ее тетка смотрели на него с недоумением, Эдвард Рейнор – с негодованием, а взгляд доктора Карелли не выражал вообще ничего. Люсия же продолжала прятать от него свои глаза.
– Почему бы вам не прислушаться к моему совету, месье? – предложил Пуаро. – Не предпринимайте ничего до появления врача. И скажите, куда она ведет? – С этими словами он указал на дверь, ведущую в кабинет.
– Там кабинет моего отца, – ответил Ричард.
Пуаро прошел через всю комнату к двери, не переступая порога, заглянул в кабинет, а потом повернулся к библиотеке, кивнув так, словно остался удовлетворен увиденным.
– Понятно, – пробормотал он себе под нос. И, обращаясь к Ричарду, добавил: – Eh bien, месье, не вижу необходимости для всех вас оставаться в этой комнате, если только вы сами этого не хотите.
Все облегченно выдохнули. Первым пошевелился доктор Карелли.
– Я думаю, всем понятно, – объявил Пуаро, глядя на доктора-итальянца, – что дом покидать не стоит.
– Я лично прослежу за этим, – заверил его Ричард, наблюдая, как Барбара и Рейнор вместе вышли из комнаты. За ними последовал Карелли. Кэролайн Эймори задержалась возле кресла брата.
– Милый Клод, бедняжка, – сказала она себе под нос и повторила: – Милый Клод, бедняжка…
– Крепитесь, мадемуазель, – сыщик приблизился к ней. – Я понимаю, что вы потрясены.
Мисс Эймори посмотрела на него полными слез глазами.
– Я так рада, что велела кухарке приготовить на обед жареное филе камбалы, – сказала она. – Это было одно из любимейших блюд моего брата.
Сделав над собой усилие, чтобы сохранить серьезную мину и соответствовать траурному звучанию сказанного, Пуаро произнес:
– Да-да, это, должно быть, успокоит вашу душу. Я уверен в этом.
С этими словами он вывел даму из комнаты. Ричард последовал за своей теткой, а потом, немного поколебавшись, комнату быстро покинула Люсия. Пуаро и Гастингс остались наедине с мертвым телом сэра Клода.