Глава 9. Лабиринт памяти
Сначала они шли по знакомым залам. Треснувший кафель, серая пыль, книжные полки, вытянутые вверх, как безмолвные надгробия. Но с каждым шагом что-то менялось — чуть-чуть, как во сне. То потолок становился выше, то стены начинали изгибаться. Они не сразу заметили: библиотека перестала быть зданием.
Она стала пространством.
И оно жило.
— Мы поворачивали сюда уже трижды, — сказал Кэм, останавливаясь у полки с книгами, переплетёнными цепями.
Нэйт провёл рукой по корешкам. Один из них был горячим, будто книга только что была прочитана. Другой — ледяным, с инеем, покрывающим заголовок.
— Тут всё искажено, — сказал он. — Как будто мы движемся не вперёд, а внутрь.
Кэм не ответил. Он уже пытался рисовать мелом на стенах — стрелки, кресты, слова. Но они исчезали. Иногда прямо у него на глазах. Иногда — подменялись другими. «НЕ ИЩИ ИХ», «ЗДЕСЬ БЫЛИ ВСЕ», «ТЫ БЫЛ ЗДЕСЬ ВСЕГДА».
— Лабиринт, — сказал Нэйт, не глядя. — Но не физический. Это… наш собственный. Память, страх, сожаление. Она читает нас, Кэм. И отражает.
Они шли дальше. Полки становились выше, стены — теснее. Появлялись двери, ведущие в никуда. Один раз Кэм открыл одну — и увидел комнату с зеркалами, в которых отражалась библиотека, но искажённая: с книгами, чьи названия были написаны его почерком. Он захлопнул дверь.
Иногда в тишине слышались шаги — позади. Или шёпот — внутри уха. Или чьё-то дыхание — на грани сна.
— Сколько мы здесь? — спросил Кэм.
— День? Неделя? — Нэйт пожал плечами. — Время здесь — как бумага. Её можно сложить, порвать, выбросить. Мы потеряны.
На одной из стен появился силуэт. Женский. Она стояла, отвернувшись, волосы падали на плечи. Нэйт шагнул ближе — и она исчезла, будто была отблеском фонаря.
— Я видел её раньше, — прошептал он. — В той секции. Она листала книгу, но у неё не было лица.
— Нам нужно выбраться, — сказал Кэм. — До того, как мы станем частью этого. Я уже… я уже не помню, как зовут моего младшего брата.
Нэйт обернулся. Его лицо было бледным.
— Я забыл, какой у меня был голос в детстве. Помню, что пел матери песню.
Но не помню, как звучал.
Библиотека сжималась. Лабиринт больше не пугал их внешне — он стал частью их самих. Комнаты напоминали их воспоминания, но чуть искажённые. В одной они нашли фотоальбом, где были они — но лица были размыты. В другой — кресло, в котором сидел кто-то, чьи черты были неразличимы, но ощущение… родное.
Они заблудились не в коридорах.
Они заблудились в себе.
Наконец, они вышли в центральный зал. Там была дверь, которую они прежде не видели. На ней — надпись, будто выцарапанная гвоздём:
«Имя должно быть принесено»
Кэм тронул рукоятку.
— Что это значит?
— Не знаю, — ответил Нэйт. — Но если библиотека требует имя… возможно, чтобы выйти, мы должны отдать его.
— Мы уже теряем себя, — прошептал Кэм. — Если отдадим имя… что тогда останется?
— Может быть, — сказал Нэйт, — библиотека не крадёт. Она хранит. Но требует плату.
Молчание.
Позади — бесконечный лабиринт памяти. Впереди — дверь.
И только тонкий голос, почти детский, прозвучал где-то сверху, с самой высокой полки:
— Вы уже забыли, что было до…