Часть 7
Истина приходит, когда зеркало уже
треснуло — и отражение
больше не спрашивает нас
о правде.
_____________________________
Я ударил по тормозам. Машину занесло. Асфальт под колёсами завизжал.
Их мигалки были впереди, мерцание надежды в дрожащем воздухе. Я выбежал из машины, открыл её дверь и попытался вытащить, но тело не поддавалось – обмякшее, как тряпичная кукла.
– ЭЙ! ТУТ! ОНА НЕ ДЫШИТ! – крикнул я, срываясь, надрывая голос.
Скорая машина остановилась. Дверь распахнулась – будто пасть зверя, пожирающая реальность. Из неё выскочили двое. Один с дефибриллятором, второй – с чемоданом.
– Сколько времени назад? – резко, без эмоционально.
– Три минуты точно дышала! Сейчас - нет! – я почти шипел, меня трясло.
– Название вещества?
– Героин... скорее всего.
Они уложили её прямо на мокрый асфальт. Я стоял на коленях, рядом.
– Нет реакции, пульс отсутствует.
– Адреналин. Прямо в сердце. Готовь!
Я не отрывал взгляд от её лица. Щёки – в крапинках лопнувших сосудов. Глаза закатились. Я смотрел на неё, как на ускользающую звезду. Игла вонзилась в грудь. Раз. Разряд. Тело дрогнуло. – Давай, снежинка... – прошептал я. – Дыши, пожалуйста. – Второй шприц, прямо в вену. Налоксон. Компрессии 30, потом два вдоха. Один врач давил на грудную клетку. Я слышал, как хрустнули рёбра. Второй отслеживал реакцию зрачков.
– Нет... нет...
Время остановилось. Всё растворилось – я, дорога, мир. Только её синие губы и пустые глаза, которые переставали быть её. И вдруг... кашель. Судорожный вдох. Её тело выгнулось в дугу, как будто её вернули из ада. Она закашлялась, резко, хрипло. Изо рта пошла пена, розовая – с примесью крови.
– Есть, она возвращается! – врач даже улыбнулся. – Открой глаза, давай...
– Амели, это я. Ты со мной. Ты слышишь? Ты тут...
Они засунули её на носилках в машину, будто это просто тело. Как вещь, без веса, без сути. А я стоял рядом, сжимая окровавленные пальцы. – Вы поедете с нами? – вырывая меня из собственных мыслей, неожиданно спросил врач.
– Я за вами.
Я не мог быть в той коробке, где она снова может замолчать. Где врачи скажут "Мы сделали всё, что могли". Я должен был гнаться за ними, видеть их мигалки, как маяк. Мотор взверел. Я держал фару скорой в прицеле, как снайпер – цель. Только моя цель – жизнь. Её дыхание. Пальце вцепились в руль, ночь гуляла по улицам города. Машины мчали мимо. На каждом повороте вылетало сердце, но я не мог остановиться. Я не знал, доживёт ли она до дверей больницы.
Приёмное отделение. Я припарковался прямо у чёрного входа, заехав на бордюр. Медсестра что-то кричала, я не слышал. Бежал. Двери открылись.
– Пациентка на героине. Уже не дышала. Реанимация была на дороге.
– Стабильно нестабильная, везите в токсикологию. Под ИВЛ, немедленно!
Их голоса, как эхо, отрывки, осколки фраз. Жить будет? Никто не отвечает, никто не смотрит мне в глаза.
Я стою у окна приёмного зала, смотрю, как она исчезает в белых стенах. Окутанная проводами, с маской на лице. Нога дернулась, резко, неожиданно. Я подался вперёд, с надеждой. – Она очнулась? – неуверенно спросил у рядом стоящего врача.
– Это просто судороги, показатель тяжелой интоксикации. Отойдите, пожалуйста.
Шагнул внутрь коридора, ходил по нему будто в трансе. Люди, плакаты. Часы, в которых стрелки будто насмехаются. Мимо прошла медсестра с лотком, полный шприцов. Один из них мог быть её. Один – спас, остальные – могут убить. Я сел, ноги подкосились. Подпёр лоб ладонями. Мимо прошёл врач, подорвавшись на ноги, схватил его.
– Как она?
– Мы боремся. Вам лучше подождать.
Боремся... мы... Значит у неё ещё есть шанс. Я остался в коридоре, прямо на полу. Глаза в потолок, мир размыт. Всё пульсирует.
Часы превратились в пытку. Я сидел, вжавшись в пластиковый стул, из которого давно ушло всё тепло. Люди приходили и уходили. Кто-то плакал, кто-то кричал, кто-то радовался. А я – просто сидел. Без мыслей, без дыхания. Внутри – тишина, будто смерть уже прошла сквозь меня по пути к ней. Дверь открылась, я подскочил сразу. Мужчина в форме врача, средних лет, лицо камень. Ни надежды, ни ужаса. Просто уставший человек, который слишком много раз видел, как ломаются жизни.
– Энрико Моретти?
– Да. Это я.
Он кивнул и посмотрел куда-то мимо меня. – Пациентка стабилизирована. Мы подключили её к искусственной вентиляции лёгких (ИВЛ), вывели из острой фазы передозировки. Реакция на надоксон дала эффект, сердечная активность восстановлена. – я всё слышал, но слова будто слишком долго доходили.
– Она... она будет жить?
Мужчина в халате смотрел в мои глаза, строго, не хотел давать лишнюю надежду. – Сейчас - да. Остальное будет зависеть от организма, от реакции мозга на гипоксию. От объёма наркотиков в крови и от желания жить. – Желания жить... по больнице разносился шум, открывающиеся и закрывающиеся двери. Крики врачей, топот ног.
– Можно к ней? – он уже качал головой.
– Нет. Сейчас она под интенсивным наблюдением, искусственная кома. Пациенты в таком состоянии - нестабильны. Только персонал.
– Я... – кулаки сжались. – Я тот кто её привёз, кто её нашёл. Я её опекун... отец! – последнее слово будто застряло в горле. Он смотрел на меня долго.
– Ваш номер в карточке есть. Если будут изменения - Вам сообщат. Пока советую отдохнуть.
Сидя в коридоре смотрел на кафельный пол, долго, словно мог там что-то разглядеть. Я пытался вспомнить её голос, но ни одного тёплого слова не врезались в память. Только колючие, только холод. Только взгляд, который отталкивает. И всё равно не мог уйти. Остался в этом коридоре, до утра. Ждал, что выйдет врач и скажет что-то хорошее.
Утренние лучи солнца входили в окна и блуждали по стенам. Я сидел на том же месте, не двигаясь. Ладони давно остыли, ноги онемели. Глаза жгло, вены гудели. Уши уловили звук тяжёлых мужских ботинок, чёткий, прямой ритм. Я не поднимал головы, знал, кто идёт в мою сторону, в спешке. – Господи, Энри... – женский голос донёсся, приближаясь. – Что случилось?
Я медленно поднял голову. На мгновение взгляд на Орландо, тот выглядел так, будто всю дорогу сюда бежал. Глаза неотрывно на мне, как будто сканирует, считывает каждую трещину. Вивиана села рядом.
– Что произошло? – она смотрела, не моргая.
– Амели... – выдохнул я. Слово вышло, как уголь из пламени.
– Она... жива? – Орландо подошёл ближе.
– Пока да. – я смотрел вперёд, не на них. Сквозь, в стену. Видел её лицо, синие, как лёд губы. – Это была передозировка.
– Чем? – я сжал челюсти.
– Героин.
Повисла пауза, густая, тягучая. Встретился с голубыми глазами, в них видел воспоминания, он тоже вспомнил его... Алессио. Он тяжело выдохнул и перевёл взгляд на окно. – Ты думаешь... она сама? – я вскинул голову, в глазах вспыхнуло.
– Нет.
– Энри, я просто...
– Я уверен, что она сама бы этого не сделала.
– отрезал, резко, чётко. Как будто поставил точку в чужом предложении.
– Но ты ведь не знаешь.
– Не знаю, – перебил я. – Но я чувствую. Я был с ней всё это время. Если бы она хотела умереть... она бы сделала это раньше.
Я встал, сделал несколько шагов к окну. За ним белое свечение палаты. Через полупрозрачные жалюзи различал очертания врачей, капельницы, мониторы. И её... её обложили проводами, поправляли маску на лице, прикрепили датчики. Чужие руки, чужое касание и тогда в голове вспыхнуло, резко.
– Она не любит, когда её трогают... – шёпотом, проговорил себе под нос.
– Что? – неожиданно переспросила Ви, что оказалась рядом со мной. Я развернулся резко, словно меня вырвало из сна.
– Она не любит, когда её трогают! – выплюнул. – Её выворачивает от прикосновений! Так почему она не очнётся! Как она может позволять чтобы её касались!
Я почти кричал и в этот момент открылась дверь. На пороге стоял молодой врач в маске. Он посмотрел сначала на Орландо, потом на Вивиану, и наконец – на меня. – Вы... отец? – я молча кивнул, сейчас не тот момент для объяснений. – Тогда Вам стоит это увидеть.
Он развернулся и повёл меня внутрь. Светлая палата слепила глаза, монитор пикал ровно. В маске, под одеялом, она казалась чужой. Не той, что сыплет сарказмом, не той, что всё время язвит. Мужчина в халате подошёл к кровати и медленно поднял рукав больничной одежды. Я шагнул ближе всматриваясь. – Мы обработали шрамы, они не свежие, но с застарелыми краями. Её вены в этом месте почти невозможно взять под капельницу. Пришлось искать с другой стороны.
Я молча смотрел, пока по спине бежал холодок. На внутренней стороне предплечья – тонкие, бледные, почти ровные линии. Вдоль. Те, что не оставляют шанса. Если бы их не увидели вовремя – она бы здесь не лежала. И я понял, напульсники или бинты, что я видел ранее. Не задавай вопросов на которые не хочешь ответов, Энрико. Я выпрямился, жар поднимался снизу. Я почувствовал, как начинают дрожать пальцы. Сердце било с перебоями, в голове – вой.
– Почему ты мне ничего не сказала... – выдохнул я, уже не ей. Себе. – Почему ты всегда молчишь, даже когда кричишь...
Я вышел. Дверь чуть не выбил. Воздух в коридоре резал лёгкие. Орли встал, когда меня увидел.
– Там шрамы, старые. От вскрытия вен. Она... она скрывала их, всегда. – я говорил быстро, будто это поможет всё объяснить.
– И ты правда думаешь, что она не могла? – тихо, почти ласково спросила Вивиана. Я замер на месте, а потом взорвался.
– ДА, БЛЯДЬ! Я уверен! Я не знаю, что с ней сделали, я не знаю, кто дал ей эту дрянь, но она бы сама не полезла! НЕ САМА! Ты видела её? Это человек, который давно умер и просто ходит рядом с нами! – я трясся, злость раздирала меня изнутри. – Я знал, что она не говорит лишнего. Я знал, что у неё всё внутри. Но я думал, что она держится. Что держится за что-то, хоть за что.
И тут я замолчал, потому что понял: она не держалась ни за кого. Она просто падала медленно, чтобы никто не заметил.
Дверь за спиной стукнула, всё тот же врач оказался перед моим лицом. Он стащил пальцами маску с лица и прошёлся глазами по нам троим. Затем он перешагивает с ноги на ногу и устремляет серьёзный взгляд на меня.
– У нас возникли... обстоятельства. – он говорил чётко.
– Какие ещё обстоятельства? – нервно выплюнул.
– Мы осматривали личные вещи пациентки. Там обнаружено холодное оружие, кинжал. Учитывая это, а так же характер шрамов на её руках, мы обязаны сообщить в полицию. – я не успел выдохнуть. Орландо только сжал губы, но Ви шагнула вперёд - уверенно, спокойно.
– Вы уже сообщили?
– Ещё нет, только собирались.
– Отлично. – она достала удостоверение из внутреннего кармана куртки. – Старший лейтенант Вивиана Серрафини. Можете считать, что полиция уже здесь. – врач поднял бровь, настала неловкая пауза.
– В таком случае, пройдёмте. – сказал он, уводя её в сторону палаты.
Когда девушка проходила мимо меня, она чуть повернула голову и прошептала:
– Потом объяснишь. Всё! – я не ответил, говорить было нечего. Я увидел, как её чёрные волосы исчезли за дверью, и только тогда перевёл взгляд на Орландо. Он стоял с руками в карманах. Спокойный.
– Я помогу выяснить кто это был. – смотря на дверь палаты Амели, спокойно проговорил он.
– Спасибо.
Я не отрывал глаз от стены, серая, безжизненная. Такая же, как этот коридор, как всё вокруг, кроме той палаты за стеклом. Прошло наверное, минут двадцать, а может – больше. Часы висели высоко, но мне было плевать. Внутри бушевали различные эмоции, от ненависти к себе до непонимания её. Почему она ничего никогда не говорила.
Когда дверь открылась снова, я даже не вздрогнул. Шаги точные, уверенные. Вивиана не топает, не шаркает – она входит, как человек, который контролирует всё, кроме собственных эмоций. Она подошла ко мне в плотную. В глазах сталь, но под ней что-то дрожит. Молчание повисло между нами, напряжённое, тяжёлое, а потом она сказала ровно:
– Они ставят под сомнение твоё право быть её опекуном. После шрамов и кинжала. – Я не шевелился, просто смотрел на неё. Внутри что-то сжалось от дикой. звериной злости. На себя. – Я... всё уладила. Поговорила с нужными людьми, убедила. Бумаги будут оформлены, как нужно. Никто ничего не поднимет, но ты должен понимать, Энри... с такими вещами лучше быть осторожным.
Я кивнул, молча. Не поблагодарил, не улыбнулся, просто кивнул. Ей не нужный были слова, она просто кивнула в ответ. Орландо подошёл ближе, присел. Голубые глаза смотрели в мои с надеждой, с волнением. – Иди домой, тебе нужно поспать. – мягко сказал друг и положил свою ладонь на моё колено. Я посмотрел в сторону палаты, потом снова на друзей.
– Они позвонят если будут изменения. – заверила меня Ви. Я снова кивнул, молча встал и пошёл.
Я открыл дверь, не включая свет. Замок щёлкнул. Вошёл. Тишина, камин давно затух, холодный воздух гуляет по дому. Ветер входит в приоткрытые окна, пошатывая тюль на окнах. Гирлянды не мигают, свет везде погашен. Выключатель щёлкнул, комната осветилась мягким светом открывая вид на холл. Пусто. Никто не ходит по полу босыми ногами бесшумно передвигаясь. Не кто не бьёт посуду, не сидит на диване. Послышался цокот когтей по полу. Аэтос и Альден вышли из кухни, облизываясь. Два мальчика отправились ко мне, виляя хвостом. Я стою, пять секунд, десять. Пока не взрываюсь.
– Почему ты ничего не сказала?! – мой голос отразился от стен, глухо. Слишком громко для этой тишины, как будто дом не привык к крикам. Или просто боялся их. Два пса отдёрнулись от меня и помчали в одну из комнат для гостей. Сдирая с себя пальто, швыряю на пол и быстро прохожу к камину. Стоит его разжечь. Тяжело опёрся на каминную полку, пальцы вжались в холодный камень. Дыхание было сбитым, внутри вертелась ярость. Глаза раскалённого янтаря упиваются в снежный шар, внутри которого улыбается снеговик, его купил Орландо в тот день покупок. Скулы сводит от того, как сильно я сжимаю челюсть. Руки быстро проходятся по полке, звук разбитого стекла проноситься по комнате. Жидкость, что была внутри шара растеклась по полу. Снеговик лежит, всё так же улыбаясь.
Смотрю на ёлку, что наряжал на Рождество. На то которое она не пришла, которое праздновала с друзьями. Крик эхом разноситься по комнате, искусственная ёлка падает на пол. Игрушки, что были куплены – разбиты. Белый шар с нарисованой снежинкой медленно подкатился к ноге. Я присел на корточки и взял его в руки, всматриваясь в своё отражение хотел увидеть человека, что всё так же продолжает наслаждаться жизнью, но я снова вижу мальчика, который выживает в детском доме. Шар полетел в стену, разбился на маленькие осколки, которые посыпались на пол. Зачем я это сделал? Я не знаю. Просто злость. Невыносимая, что раздирает изнутри и желает выбраться наружу.
– Ты ходила с этим кинжалом у меня под носом?! – глаза упали на чашку, что стояла на стеклянном столе. Ногой пнул её в другой конец комнаты, где она разбилась об ступень. – Ты ничего не говорила! Даже когда я спрашивал!
Заткнулся, остановился. Дыхание – резкое, рваное. Грудная клетка будто пылает. Сел на диван, кожа подо мной проскрипела. Локти встали на колени, пальцы вошли в волосы больно сжимая. – Я не понимаю тебя. Ты лжёшь, всё время. – я говорил ей, в пустоту. В комнате её не было, но всё равно будто могла услышать. – Я не знаю, кто ты, что у тебя в голове. Я думал, ты просто сломанная, а ты - резаная изнутри. – молчание. Перевёл дыхание. – И не даёшь никому подойти ближе!
Я встал, резко. Слишком резко. Пошёл на кухню, открыл окно. Воздух холодный, как она. Я налил себе воды. Выпил. Сел. Один.
Один.
... И вдруг стало легче. На пару секунд. Тишина. Никаких ключах фраз, никаких упрямых взглядов. Я сел удобнее, ноги вытянул. Покой. Я один. Никто не провоцирует, никто не доводит. Так было раньше. Так было... лучше? Я закрыл глаза, наслаждаясь и в груди что-то обожгло. Не от облегчения, от того, что я в слух не могу признать: Мне легче, потому что её нет рядом. Я сжал кулаки. Почувствовал, как снова закипаю, где-то на грани между виной и облегчением. Между ненавистью к себе... и к ней. Ты не должна было это прятать, слышишь?! Но она спрятала, всё спрятала. И теперь мне остаётся только дом, одиночество – и вот эта злость, которую я не могу больше сдерживать. Стакан с водой отлетел в сторону и разбился об пол. К чёрту, нужно спать.
Утром мы не встретились в спортзале, не виделись на кухне. Её не нужно было везти в школу. Не было колких фраз, шума. Не кто не сидел на кухонном столе. Спокойствие. Вытираясь полотенцем после душа смотрю в окно. Холодный ветер не успокаивается уже несколько дней, всё продолжает гонять пыль по улицам города. На заднем дворе стоит Карлос, рядом с ним бегают псы. Мужчина засунул руки в карманы пальто и смотрит куда-то вперёд, не замечая моего взгляда.
Глаза упали на телефон, что лежал на прикроватной тумбочке. На часах только семь утра, но мне плевать, моя задача узнать, что было с Амели до того, как я нашёл её мокрую на улице. Гудки... долгие, длинные. На другой стороне кто-то не хотел брать трубку.
– Ало? – сонный, сбивчивый голос.
– Это ты мне звонила вчера?
– Кто?... Простите, кто это? – я выдохнул сквозь зубы.
– Сатана, если быть проще.
– А, о боже. Простите... да. Я... я просто нашла Ваш номер... Амели ушла и...
– Я всё помню. – я сухо её перебил. – Где вы были? Название заведения или клуба.
– Сейчас?...
– Да. Сейчас!
Пауза. Девушка очевидно старалась вспомнить. Мои нервы не выносили этого долгого молчания, желание наорать, сказать чтобы думала быстрее поднимаются к глотке, но я старательно затягиваю узел не позволяющий ужасным словам выйти наружу.
– Это был "Oracolo" на Рипетта. Маленький, возле парка. Мы были там вдвоём, я не думала, что она уйдёт одна. – я провёл рукой по лицу.
– Хорошо. Через час будь там.
– Там?... В клубе?
– Именно.
Молчание. Я слышал, как она сглотнула. – Послушай, я просто хотела помочь... Я не знаю, кто ты, я...
– Не важно, кто я. Главное, чтобы ты была там, с её чёртовым телефоном.
Я сбросил. Уставился в окно, на задний двор. Карлос уже вошёл в дом, двор пустует. Я всё ещё кипел, но теперь этот кипящий котёл внутри наконец-то получил направление: ехать. Разобраться, вернуть контроль. Один час и всё должно встать на свои месте. Или окончательно развалиться.
Застёгиваю рубашку пристально смотря на себя в зеркало. Широкие джинсы убавляют мне возраста, поэтому чёрная рубашка должна немного сбалансировать это. Щетина покрыла лицо, проведя по ней рукой осматриваю внешний вид. Орли и Ви должны подъехать к клубу ровно к тому времени когда и я. Мне нужен доступ к камерам, боюсь без полиции мне этого не получить.
Беру шлем и выхожу из комнаты. По привычке собирался закрыть дверь комнаты на ключ, но пока Амели нет дома, это не обязательно.
Глаза сразу же падают на тот бардак, что я оставил после себя вчера вечером. Дебора сегодня дома, я не знал понадобиться ли мне она, поэтому позволил отдохнуть. Да и я рад, что ни она, ни Карлос не убирали последствия моих нервов.
Холодный ветер покрывает тело. Это то, что было мне нужно. Охладиться. Не надевая пальто или куртку, позволил холодному зимнему ветру полностью заморозить моё тело, потушить пламя ненависти и злости. Мотор затихает, я смотрю на не горящую вывеску "Oracolo". Девушка с тёмными, кудрявыми волосами стоит рядом с входом, её кожа немного темнее моей. Она уверено смотрит на меня. Скидываю с себя шлем и иду в её сторону. Она выглядела напуганной, глаза бегают, поза сжата. Когда я подошёл ближе она чуть вздрогнула.
– Ты тот самый? – я кивнул. – Меня зовут Мирелла, я её одноклассница... подруга..
– Где телефон?
Без приветствий, без благодарностей. Она быстро достала его из сумки и протянула мне. Я взял. Телефон был холодный, как лёд. Мой собственный номер до сих пор светился в быстром наборе, с именем "Сатана". Мирелла смотрела на меня, переминаясь с ноги на ногу. – Как она? С ней всё хорошо? – я сузил глаза, она действительно ничего не понимает или строит из себя дурочку?
– У неё передозировка наркотиками. – девушка сжала губы, в глазах отразился шок. Не понимает.
– Как?... Вы ведь... не думаете.. ну, что это я?
– Уже нет, но если окажется иначе, лучше сознайся сразу. – девушка лишь покачала отрицательно головой. Я кинул взгляд на дорогу в ожидании Орландо и Вивианы. – Она всегда была странная, но я думала, ну... все сейчас такие. Закрытые, молчаливые, но она...
– Она что?
– Она всегда была как будто не здесь, как будто она не отсюда.
Я перевёл взгляд на клуб. – Она была одна, когда ушла?
– Я... да. Я отвлеклась, а потом когда вернулась её уже не было. На полу лишь лежал её телефон, я запаниковала, она не выглядела трезвой. Я побежала к выходу, но когда оказалась на улице её уже не было. И...
Она замолчала. Я услышал звук подъезжающей машины, медленно развернулся. Орландо за рулём. Рядом – Вивиана, строгая, собранная, с неизменной прямой спиной и прищуром. Они вышли синхронно, Орли сказу подошёл ко мне.
– Тебе сильно жарко я смотрю? – и впрямь, до этого вопроса я даже не ощущал, как замёрзли мои руки. Но на его вопрос лишь закатил глаза, пока Ви медленно подходила к нам, стуча каблуками об асфальт. Девушка медленно осмотрела рядом стоявшую девочку. – Есть записи?
– Пока нет. Я ещё не входил, клуб очевидно закрыт, но внутри явно кто-то есть.
Мы вчетвером перевели взгляд на помещение, затем Вивиана кивнула и достала удостоверение. – Я возьму на себя разговор с охраной. – я взглянул на Миреллу. Она стояла, будто на грани между "свалить сейчас" или "сказать ещё что-то важное". Я сверлил её глазами.
– Ты не всё рассказала.
– Что?
– Я вижу, говори. – она поджала губы, будто думала между говорить или нет.
– Она перед этим... поссорилась со своим парнем или они вообще расстались. Я не уточняла... – я шагнул ближе, сердце билось в висках.
– Как его звали? – она резко опустила глаза и замолчала. – Как его звали, Мирелла?! – голос плеснул, как плеть. – Говори!
– Энри! – резко, твёрдо. Голос Вивианы резал воздух. – Хватит.
Я ещё несколько секунд смотрел на тёмные, кучерявые волосы. Затем резко повернулся к Ви. – Ты слышала, что она сказала? Это может быть важно! Если он дал ей...
– Ты давишь на несовершеннолетнюю. – Вивиана подошла ближе. Рука с удостоверением скользнула обратно в карман, но в её осанке осталась вся власть, которой наделён её значок. – Я лейтенант полиции, Энрико. Моя работа – защищать свидетелей, а не позволять взрослым мужчинам срываться на девочках в восемь утра. – я сжал челюсть. Сердце пульсировала уже в горле.
– Если она знает его имя, это может быть ключом. А ты...
– А я позабочусь об этом, как положено. – перебила она, жёстко, чётко. – Если это важно - мы его найдём. Но ты не будешь вырывать его из неё силой, понял?
Я стоял секунду, две. Перевёл взгляд на Орландо, который лишь пожал плечами. Тогда кивнул и отошёл к другу, наблюдая, как лейтенант полиции приближается к девочке. – Ты можешь идти. Спасибо, что пришла. – ласково сказала она.
Мирелла молча кивнула, плечи напряжены. Она взглянула на меня в последний раз – быстро, с испугом, будто я мог сжечь её взглядом. Потом повернулась и ушла, растворилась в раннем утре. Я смотрел ей в след, грудь поднималась резко. Она знает имя. Она точно знает имя и молчит. Вивиана стояла рядом, ждала. Как будто знала, что я сейчас на грани. Орландо положил свою руку мне на плечо в поддерживающем жесте. Я посмотрел на его девушку.
– Если из-за этой "ссоры" она сделала то, что сделала...
– Тогда мы это выясним, но не сейчас. И не так. – спокойно ответила она. – Пошлите уже.
Я не ответил, просто шагнул вперёд, к парадным дверям клуба. Где-то внутри опять разгорался пожар. И я уже знал – он не погаснет, пока я не найду правду. Всю.
Когда дверь за нами хлопнула передо мной сразу же показалось два охранника в костюмах. – Мы закрыты. – резко сообщил нам один из них. Ви вышла вперёд, а мы с Орли обступили её с двух сторон, на случай защиты. Чёрные волосы колыхнулись из стороны в сторону и Ви показала им удостоверение.
– Я из полиции. Нам нужна запись с камер видео наблюдения за вчерашний вечер-ночь. Есть подозрение, что именно в вашем баре вчера произошло преступление. Мы обязаны это выяснить.
Один из охранников кивнул и попросил подождать пока он свяжется с администратором. Пока тот, что выше стоял возле нас, второй, пониже, пошёл в комнату для персонала, на двери которой весело "Посторонним вход запрещён". Я пока отсматривал клуб. Небольшая барная стойка из светлого дерева, бедненький бар состоявший из небольшого разнообразия напитков. Старые зашарпаные диваны у столиков. Небольшой танцевальный зал, на полу которого разными цветами разложены плитки. Стена из зеркала. Дешёвый диско шар. Старые тёмные занавески на окнах, даже отсюда я видел огромный слой пыли, что осел на них за столько лет. Освещение здесь было тусклым, тёплым. Несколько лампочек не горели. Тихо играет музыка и только сейчас я увидел женщину в возрасте, что мыла полы. В синем длинном рабочем халате и красным перчатках.
Второй охранник снова вернулся к нам, что привлекло моё внимание
– Скажите время, вам на флешь-карте вынесут запись.
Я сузил глаза в попытках вспомнить, когда она ушла из дома и в какое время мне позвонила Мирелла. Ви в этот момент долго смотрела на меня, но потом быстро ответила:
– С момента открытия и до двенадцати ночи. Мы знаем, что ищем.
Охранник кивнул и по рации передал слова девушки. Они предложили нам присесть и подождать. Пройдя внутрь уселись на пошарпанный диван и молча осматривали помещение. – Неужели не могли выбрать по лучше место. – тихо нам сказал Орли. Но это именно то о чём я думаю всё это время, когда рассматривал помещение. У неё ведь достаточно денег на карте чтобы пойти в лучший клуб, а не этот. Но мы не знаем, что ею руководило в тот момент. Просидев так минут пять молодой парень в синей футболке вышел из-за двери с той самой надписью, которую я заметил не так давно. Он подошёл к столику за которым мы сидели и улыбнулся каждому, затем протянул флешь-карту.
– Спасибо. – максимально мягко старался выдавить из себя, но получилось не очень.
Мы встали с нашего места и покинули помещение. На улице снова поднимался холодный ветер, тучи затягивали небо. Вот-вот пойдёт дождь. Я сунул флеш-карту в карман брюк и словил на себе осуждающий взгляд Орландо.
– Не делай ничего самостоятельно, Энри. – серьёзный голос друга заставил воздух дрожать. – Если что-то обнаружишь, сообщи.
Я молча кивнул, поднял руку прощаясь и сел на мотоцикл. Нет времени, нужно как можно скорее посмотреть запись.
Ветер хлестал по телу, я ощущал, как замерзают руки. В голове всё ещё вертится злость, которую пытаюсь сдерживать, чтобы не врезаться в столб.
Медленно перематываю видео, знаю что не пропущу белоснежные волосы. Люди то приходят, то уходя, а я всё не как не могу дойти до момента, как девушки пришли в клуб. Наконец, вечер. Две девушки вошли в здание, белоснежные волосы протискиваются между толпой к бару. Мужчина за стойкой даже не попросил документы, просто налил алкогольный напиток в стакан. Почему я решил, что он алкогольный? Потому что Мирелла сказала, что Амели пьяная. Очевидно, что-то они пили. Девушки сидят общаются между собой, подружка Мирелла очень много говорит, Амели в свою очередь её слушает, спокойно попивая коктейль. Время идёт, но ничего не меняется. Лишь напиток доливается в стакан, Амели всё так же кивает головой и видимо что-то спрашивает в ответ на историю Миреллы.
В один момент Амели достаёт телефон, очевидно ей пришло сообщение. Она молча его читает и быстро отвечает. Затем, кладёт его на барную стойку, экраном вниз и продолжает слушать подругу.
Так продолжается длительное количество времени, они очевидно выпили уже достаточно, потому что обе девушки стали более раскрепощёнными, расслабленными, Амели даже иногда улыбалась. Я всё ждал, когда Мирелла отойдёт от беловолосой. По словам девушки, она отвлеклась и когда вернулась, Амели уже не было. Запись продолжалась, но ничего необычного не происходило.
Наконец, Мирелла достаёт свой телефон и покидает Амели. Ей кто-то позвонил и она пошла искать место тише, где смогла бы поговорить. Когда подруга уноситься прочь к девушке за баром подсаживается парень. На нём чёрная толстовка, он стоит боком к камере. Они быстро перекидываются словами и он уходит. Я слежу за ним, парень держит её в своём поле зрении. Обходит и вот... пока Амели выглядывает подругу в толпе, он достаёт руку из кармана и содержимое в бумажке попадает в её коктейль. Есть. Я вижу его лицо, он сделал непоправимую ошибку. Встал лицом к камере и связался со мной.
Эта мразь, та самая с которым она состояла в отношениях. После его выходки скрылся в толпе и ждал. Просто смотрел на неё, пока она не о чём не подозревая продолжала пить свой коктейль. Миреллы так и не было, девушка будто испарилась. Спустя несколько минут, Амели встала со своего места. Возможно чтобы найти подругу, но голова закружилась. Она пыталась ухватиться за барную стойку, скинула телефон, который нашла Мирелла позже на полу. Я вижу, как её парень идёт к ней, но к беловолосой подходит мужчина. Он наклоняется к ней, пытается прикоснуться, но она даже в таком состоянии его отталкивает. Помогает без касаний покинуть помещение. За спиной Амели закрывается входная дверь и эта тварь остаётся в помещении, очевидно не зная, что делать дальше. План вышел из под контроля. Ещё через десять минут возвращается пропавшая Мирелла.
– Тварь. – прошипел сквозь зубы. Внимание привлекла боль, я не осознавал, как сильно сжимаю кулаки.
Вырезал для себя момент, что нужен был. Доказательства. Я был прав, я снова был прав. Знал, что она не сама это сделала. Как тебя зовут. В голове вертелись мысли, что делать. Я не могу заставить говорить Миреллу, Ви чётко дала понять чтобы я её не трогал. Сообщение с вырезанным фрагментом пошло Вивиане на смартфон. "Мне нужно его имя" – гласило сообщение ниже. Ответ не заставил себя ждать:
– Сообщу если это будет необходимо.
Что? Какого чёрта! Мне нужно его имя, мне нужно знать. Я хочу убить его собственноручно.
Не переоделся, не поел, просто ехал. Я остановился у школы, будто влетел. Шлагбаум, охрана – всё к чёрту. Прошёл мимо, мой шаг слышался громко в мёртвом коридоре. Знал куда иду, за кем и почему.
Дверь распахнулась с такой силой, что казалось она вылетит. Холодно-серые глаза прикованы к моему лицу.
– Господи, мистер Моретти. – она натянуто улыбнулось.
Но мне было абсолютно не до любезностей, время идёт, я должен действовать. Телефон тычется ей в лицо. На экране остановлен момент где видно лицо нашей персоны. – Простите? – быстро моргая не понимала Сильвия.
– Мальчик с камеры. Он подсыпал героин моей приёмной дочери. – Капелли вытянулась, её глаза метались между мной и телефоном. Я сузил глаза, изучающе смотрел на неё. – Когда Вы говорили, "вдруг Амели опасна", имели ввиду, что она сама себя заливает наркотики, или что в Вашей школе каждый может бросить порошок в стакан и остаться безымянным?
– Господи, мистер Моретти, я Вас очень прошу, успокойтесь...
– Успокоиться?! – я засмеялся, глухо. Без капли смеха. – Вы с самого начала не хотели брать её, пытались придумать причины. Думали она опасна, трудная. И вот, вуаля. Трудность чуть не дошла до смерти! – я хлопнул ладонью по столу, девушка вздрогнула. – Его имя, скажите. Или я найду его иными способами, сообщу в прессу.
В этот момент открылась дверь, я не оборачивался. Ладонь легла на мою спину и рядом показалась знакомая фигура. Орли.
– Энри. – голос ровный, успокаивающий.
– Ты знал, что я здесь?
– Конечно. Мы знакомы слишком долго, чтобы я поверил в то, что ты будешь сидеть сложа руки. – он встал между мной и столом, перекрывая мне взор на директрису. – Послушай, мы должны уладить это спокойно. Иными способами, ладно?
Я сжал кулаки, Орландо не планировал отступать. В его глазах читалась нежность и мольба, чтобы я послушал его, уступил. Он не знает, какого это – смотреть на экран и видеть, как твоего человека убивают чужими руками. Но он был прав. Не успел открыть рот, дверь скрипнула. Повернул голову, увидел уже знакомые чёрные, прямые волосы. Карие глаза в которых максимум спокойствия, они смотрят чётко на свою цель. Спокойная, собранная. Вошла, будто знала, что ей не придётся повышать голос. Уверено подошла, мы с Орли дали ей место и девушка уселась на стул у стола. Сложила ноги, скрестила пальцы.
– Доброе утро, синьора Капелли...
– Лейтенант Серрафини.
– У нас есть видеозапись. Где отчётливо видно, как ученик Вашей школы подсыпает наркотики девушке. – Директриса замерла, губы её дрогнули. – Это уголовное преступление. Независимо от того, был ли он ей другом, парнем или просто знакомым.
Сильвия пыталась держать лицо, старалась поднять подбородок как можно выше, чтобы показать своё достоинство:
– Вы не понимаете... если мы передадим его имя...
– Это Вы не понимаете, мисс Капелли. Мы не просим, мы требуем. – голос Ви оставался на том же уровне, но в нём была вся сила закона, и больше - сила девушки, которая не позволит убивать. – Имя и фамилию.
– Лоренцо Руффо. Они с Амели часто встречались на совместных уроках. Но, он... не проблемный, у него хорошая семья. Это могло быть недоразумение.
– Недоразумение - это разлить воду. А это было покушение. – отрезала Вивиана и встала со своего места.
Я стоял молча. Моё дело сделано, имя получено. Теперь – он не просто лицо с камер. Теперь у него есть имя. А значит – у меня есть цель.
Дверь за спиной закрылась, коридор школы пустел. Дети сидели дома на каникулах. – Я мог справится и сам. – уверенно, строго произнёс.
– Не сомневаюсь, друг мой. – ответил Орландо и стал напротив меня. – Но так, ты скорее себя загнал бы в тюрьму, чем помог Амели.
– Энри, мы можем помочь.
Я закатил глаза и пошёл вперёд. Конечно, им лучше знать, как мне помогать. Но я не просил помощи, она мне не была нужна. Друзья сказали ждать от них информацию и каждый расселся в свою машину. Двигатель завёлся, я осмотрел внутренний двор школы. Не так давно, я сидел на этом же месте и ждал когда она выйдет из школы. Сейчас, я жду когда она выйдет из комы. Жизнь слишком переменчива. Я люблю планы и стабильность. Выворачивая руль, выезжаю на главную трассу.
Двери открываются. Светлые стены окружают, множество людей носится коридорами. – Мужчина, Вы куда? – оборачиваюсь. Молодая девушка, медсестра, стоит в нескольких метрах от меня. Девушка бегает своими глазами по моему лицу в ожидании ответа. Мне пришлось обернуться несколько раз чтобы точно убедится, что это было сказано мне. Подошёл к ней, чтобы не кричать.
– Я к девушке, привезли с передозировкой. Амели Жаккард. – она сузила глаза, а затем повернулась к стойке, справа от меня. Открыла какую-то папку и быстро пробежала по ней глазами.
– Идите, мистер...
– Энрико Моретти. – мягко улыбнулся девушке.
– Да, можете идти, мистер Моретти.
Она улыбнулась в ответ, наши глаза встретились. Она была выше Амели, полненькая, красивая. Волосы каштановые, идеально ровные. Белый халат придавал ей вид нежности, будто само облачко. Кивнул и будто вернулся в реальность, развернулся и пошёл в сторону нужной мне палаты.
В окно входит яркий свет, хоть и нет солнца, глаза слепит ужасно. Девушка всё так же лежит на больничной койке, подключена к искусственной вентиляции лёгких. Капельница подключена. Белоснежные волосы рассыпаны по подушке, глаза закрыты.
Ступил ближе к ней, хотел прикоснуться к волосам. Пальцы сами потянулись, но я вовремя понял, что делаю. Она не любит касания, у нас есть договор и я должен его придерживаться. Тяжело выдохнул и опустился на колени. Глаза смотрели на её лицо, такое белое, будто мрамор. – Вернись, Снежинка. Спустись ко мне с небес. – тихо прошептал.
Так и сидел, сложил руки под подбородок и смотрел на неё, молча. Не прикасаясь, не говоря больше ничего.
Дверь открылась. В палату вошёл врач с которым я уже виделся ранее. Не поворачивая головы, а лишь переведя на него взгляд, просто смотрел. Мужчина очевидно не ожидал увидеть меня здесь, поэтому несколько секунд смотрел на меня в ответ, будто приходил в себя или думал, стоит ли спрашивать. – Мистер Моретти, мы можем принести Вам стул. Не нужно сидеть на полу. – я вскинул брови вверх и снова перевёл взгляд на девушку. Я никогда не рассматривал её. Она кажется такой хрупкой. Белые реснички, белые брови. Светло-розовые губы.
Я знаю имя виновного, знаю, что Ви и Орли занимаются этим. Мне некуда спешить, я могу сидеть в таком положении до ночи, пока меня не вышвырнут из больницы, как бродячего пса. Мужчина подошёл ближе, приложил руку к её пульсу на шеи, внутри начинала вскипать злость. Хотелось выкрутить ему эту руку, но мне приходилось сдерживаться. Он врач, он делает свою работу.
– Мистер Моретти. – неуверенно обратился ко мне врач.
– Что?
– Мы стабилизировали дыхание, но есть некоторые проблемы. – я медленно встал на ноги, скрестил руки на груди в ожидании. – Анализы крови показали высокий уровень остаточного вещества. Это значит, что наркотик... скорее всего, подействовал сильнее, чем мы предполагали. Мы дали противоядие, но метаболизм реагирует вяло.
– Что это значит?
– Это значит, что возможны осложнения. Мы не исключаем риск частичной гипоксии. И... – он чуть замялся, на секунду кинул взгляд на девушку, но потом снова вернул на меня. – психические последствия.
Я повернулся к ней, нужно было срочно что-то думать. В голове вертелось множество мыслей. Одни просто кричали, винили меня. Говорили, что я дал ей слишком большую свободу и сам виноват в этом. Другие кричали, что она изначально была такой и мне следовало ожидать. Но всё же, где-то в глубине, я всё же старался решить проблему и мысль пробиралась ко мне, будто через толпу, но всё же вышла.
– С этого момента её будет вести другой врач.
– Простите?
– У меня есть человек. Я должен позвонить.
Дверь хлопнула. Достал мобильник с кармана и стал искать нужный номер. Я точно знаю, что брал его в тот день когда мы познакомились. Надеялся, что не понадобиться, но лишним не было и вот сейчас это именно тот момент, когда очень нужно. Гудки пошли, медленные, нагнетающие.
– Здравствуй Энрико.
– Камило, нужна твоя помощь.
Я быстро объяснил всю ситуацию, дал адрес больницы и послушно сел ждать.
Время шло, в коридоре послышались приветствия и знакомый голос. Один из врачей назвал номер её палаты. Звук приближающих шагов, а затем дверь открылась. Знакомые светлые глаза заглянули внутрь и мужчина немного улыбнулся. Он вошёл не в халате, как строгий мужчина. Пальто через руку, шарф на шее. В глазах мягкость, которой он наградил меня ещё в первый день нашего знакомства. Мы кивнули друг другу в знак приветствия, дверь за его спиной закрылась и мужчина повесил пальто на вешалку, рядом с входом. Медленно подошёл к кровати снежинки, смотрел на неё внимательно. Потом перевёл взгляд на меня, улыбнулся, ели-ели.
– А ты ведь тогда сказал... – я выдохнул, опираясь локтём на край койки.
– Что ты врядли с ней познакомишься. – он кивнул, снимая с шеи тёплый шарф.
– Не стоило делать поспешных выводов. – Камило развернулся и пошёл в сторону вешалки. Я тяжело выдохнул и опустил голову. – Ты просто не знал, как оборачивается жизнь, когда её держишь не за горло.
Молчание повисло в воздухе. Я смотрел на него, в надежде, что он поможет. Когда мужчина снова направился к её койке, я сказал:
– Она не любит, когда её трогают. Не гладь, не обнимай, не хватай её. – светлые глаза сузились на мне.
– Она боится прикосновений?
– Не боится. Просто не терпит.
– Значит, будем с ней осторожны.
Он открыл сумку, достал приборы. Работал молча, вежливо, точно. Через минуту спросил, не отвлекаясь от анализа дыхания:
– Хочешь остаться здесь, пока я с ней? – я кивнул. Он даже не посмотрел на меня, но продолжил. – Тогда сиди.
Камило работал сосредоточенно. Я сидел на том же месте, локти на коленях, подбородок – на кулаке. Он осмотрел зрачки, сменил капельницу, проверил реакцию на свет, осмотрел анализы. Всё бережно. Я наблюдал.
Когда врач закончил, снял перчатки и сложил их. Отошёл к раковине, вымыл руки, молча. Затем, выдохнул и повернулся ко мне.
– Она держится.
– Это хорошо? – спросил я.
– Это неплохо. – вытирая руки осматривал глазами девушку. – Но не отлично. Тело борется, но вот сама Амели не решила, вернутся или остаться.
Я опустил голову, смотрел на её запястье укрытое шрамами. По всему предплечью наблюдаются тонкие, белые линии. Не такие как на запястье, но тоже заметные. – Спасибо. – тихо сказал другу и посмотрел на него.
– Завтра приеду посмотрю, как её состояние. Изменил некоторые препараты, сейчас сообщу врачам. Держи меня в курсе. – Камило снял с вешалки свою верхнюю одежду и уже подходя к двери, обернулся. – Она вернётся, Энрико. Я вижу, она у тебя боец.
Я кивнул и он ушёл. Оставив меня с ней наедине.
Я тяжело выдохнул и покинул палату, сидеть здесь не было смысла. Она не окрепла чтобы очнуться, а дома меня ждёт бардак, который я устроил вчера в порывах злости. Подошёл до стойки, за которой сидела та самая девушка, которая остановила меня, когда я только приехал. Каштановые волосы завязаны в хвост, глаза бегали по моему лицу, она невинно улыбнулась мне. – Мне нужен чек, чтобы оплатить расходы девушки из крайней палаты. – она моргнула и кивнула. Я осматривал её внешность, ямочки на щеках, в левом ухе восемь серёжек и каждая идеально гармонирует. Родинка на кончике носа, ближе к левому крылу носа. Она неожиданно подняла на меня взгляд и протянула бумажку. Я быстро пробежал по ней глазами, осматривая сумму. Достал деньги и протянул ей.
– Я хочу к Вам на съемку. – неожиданно сказала она, прикасаясь к моим пальцам в момент когда забирала деньги. Румянец покрыл её щёки и она быстро отвела взгляд.
– В таком случае, позвоните мне. – я улыбнулся ей, когда она снова подняла ореховые глаза на меня и пошёл прочь.
Машина паркуется, Карлос заметает двор. Выходя из машины, отдаю ему ключи. Знаю, что он загонит её в гараж и могу быть уверенным в её сохранности. Дверь закрывается и перед глазами оказывается поваленная ёлка, разбитые ёлочные игрушки. Взял себя руки, переоделся и принялся за уборку. Два пса кружились около меня, бегали играли с шариком, что не разбился, но просто валялся на полу.
– Аэтос, выплюнь! – крикнул на того, что ниже ростом. Когда увидел, что он во рту держит ёлочную игрушку. Пёс сделал то что было ему велено. – Не хватало чтобы ты его в пасти лопнул. Мне потом как тебя лечить.
Подойдя до хвостатого, почесал его за ухом и похвалил. Забрал вещицу и кинул им подушку с дивана, на растерзание, а сам продолжал уборку. Два добермана, позже, напали на мишуру, что так же валялась на полу. Это хоть не стеклянный шар, но при этом всё равно контролировал, дабы не один из них не проглотил этот ужас.
Вернул ёлку на место, убрал все разбитые вещи и вынес в мусорку. Подмёл прочий мусор и дом наконец вернулся в прежний вид. Немного потрёпаная ёлка, но всё ещё зелёная и частично наряженная.
Тишина в доме успокаивала. Я так хотел вернуться туда где был раньше, до фиктивного брака, до удочерения. Стабильность, распорядок дня, полный контроль над будущем. Не каких спонтанных действий, не каких спонтанных решений. Всё так, как я хотел. Глаза непроизвольно поднялись на второй этаж. Да я определённо скучал за этим. Дверь позади стукнула. Медленно обернулся на мужчину, который вошёл в дом. Он скинул с себя жилетку и осмотрел помещение, мягкая улыбка растянулась на его лице.
– Вам нужна какая-то помощь? – спокойно спросил мужчина, снимая с себя ботинки.
– Нет. Пошли обедать.
Он быстро кивнул и мы подались на кухню. В холодильнике валялось всего по немного, пришлось быстро сварить яичницу. Нарезаные овощи, лимонный сок в стаканах и горячие жареные яйца на тарелках. Вилки стучали по керамике, мы оба молчали. Тишина.
– Как там мисс Амели? – неуверенно спросил камердинер.
– Так же. – не поднимая взгляд продолжал жевать помидор.
Холодный утренний душ должен был привести мысли в порядок. Ночь оказалась сложной, множество мыслей то и дело лезли в голову не давая уснуть. Полотенце обвивает бёдра, наливая в стакан вишнёвый сок, смотрю в окно. Сегодня даже появились проблески солнца, как будто день обещает быть не таким холодным, как обычно.
Накидывают на себя толстовку и беру шлем. Нужно встретить Камило в больнице. Мотор заводится, я впиваюсь руками в руль и выезжаю за территорию дома. Лучи солнца достаточно тёплые, чтобы наслаждаться погодой.
Вчерашней медсестры нет на своём месте. Но на её месте сидит старая женщина с золотистыми, короткими волосами и очками на носу. Её лоб морщится от того, как сильно она прижимает брови к переносице, бегая глазами по каким-то бумагам. Я неуверенно покашливаю чтобы обратить на себя внимание.
– Что Вам, мужчина? Я работаю! – она злобно подняла на меня взгляд, брови всё так же опущены.
– Где врач следящий за Амели? – её глаза пробежались по территории за мной.
– Я откуда знаю, спросите у Вашей этой Амели где её врач.
Женщина явно не была настроена на адекватный диалог. Злость медленно поднималась во мне, я терпеть не мог, когда люди так общаются с другими без адекватной на то причины. Я опёрся руками на стойку, глаза сузились.
– Я повторю. Амели Жакард. Шестнадцать лет. Без сознания, после передозировки, в палате под ИВЛ. Где. Её. Врач?
– Вы не имеете права так...
– Так, что? А ты имеешь права сидеть здесь и кидаться на всех подряд?
– Я вызову охрану!
– Вызывай. Давай. Прямо сейчас. Пусть они тоже послушают, как ты срываешься на тех, кто пытается вытащить девушку с того света.
Она побледнела, молчит. Тишина длиться всего пол секунду, но какая яркая, напряжённая.
– Извините... Я... не знала. Простите, пожалуйста. – голос уже тише. Осипший, почти виноватый.
– Не знала, что здесь больница? Что здесь борются за жизнь? – я наклонился к ней и заговорил тише. – В следующий раз, думай, прежде чем открывать рот.
– Её ведёт доктор Спинели. Он сейчас в блоке импульсивной терапии, кабинет 4-В. Я... я могу проводить.
– Не надо.
Выплюнул ей, развернулся и пошёл к нужной мне двери.
Мужчина оторвался от пациента и взглянул на меня когда я открыл дверь нужного кабинета. Врач быстро мне кивнул и повернулся к пациенту. – Подождите немного, мистер. – он повесил на шею стетоскоп и выровнялся. Увереные шаги в мою сторону, дверь за его спиной закрылась. – Рад Вас видеть, мистер Моретти.
– Утро доброе. Что по пациентке в палате 12?
– Ночь была для неё обычной, состояние не ухудшилось. Я проверял её в... – его глаза быстро опустились на наручные часы. – в пять, всё было стабильно. Доктор Альбенезе сегодня будет?
– Скоро должен подъехать, сказал узнать у Вас детали о пациентке.
– Замечательно. Стабильно. Ему стоит осмотреть её самостоятельно. А теперь, я должен идти.
Я кивнул ему и мы разошлись.
Как раз когда я подошёл до нужной двери из её кабинета вышла медсестра. Она глянула на меня и опустила глаза, быстро убежала. Ну ладно, вероятно такую реакцию следовала ожидать после криков с женщиной за стойкой. Войдя в палату осмотрелся. Новая капельница, лучики солнца касаются пола. Но Амели всё так же лежит на своём месте. Подошёл ближе, стоял смотрел на неё сверху-вниз, это впервые когда она выглядит такой уязвимой. Синяки на её руке виднелись после ранних капельниц.
Дверь открылась, Камило стоял на пороге. На лице светилась лучезарная улыбка.
– Какой потрясающий день, да, Энрико? – он скинул с себя пальто и повесил. Точно, как и вчера. – Погодка радует, хоть и Новый год.
– Что? – я уставился на него. Новый год? Уже?
– Да, Энрико, ты совсем потерялся во времени. Сегодня Новый год. – подходя к девушке улыбался мне Камило. – Так посмотрим, что тут у нас.
Я действительно потерялся во времени, столько всего произошло, что я совсем забыл про Новый год. Конечно. Он осматривал её долго, бережно, тщательно. Проверял всё досконально, что-то быстро записал на листке.
– Состояние лучше.
– Что значит - лучше?
– Тело справляется. Медленно, но уверенно.
– Очнётся? – он посмотрел на меня. Прямо.
– Возможно уже сегодня. Нейроактивность нарастает. Сон стал глубже, ближе к физиологическому. Это хороший знак.
Я кивнул, слишком быстро, слишком резко. Нужно за что-то зацепиться, за надежду, за фразу.
– Я останусь. – смотря на девушку, тихо сказал.
– Я знаю. – с улыбкой на лице проговорил Камило и протянул мне бумажку. – Купи этот препарат, пусть врачи его вводят ей в капельнице пока не очнётся. Я сообщу, что ты принесёшь.
Забирая у него бумажку с каракулями, кивнул. Ох уж этот врачебный почерк, разбери, что он там написал. Камило пожелал мне удачи и быстро покинул кабинет.
Посидев ещё пару минут, пошёл в магазины. Принёс из соседней аптеки то, что выписал Альбенезе, занёс в больницу и передал врачу по имени Спинели. Затем забежал ещё в магазин за некоторыми вещами и вернулся в палату.
Время шло медленно. В палату входили врачи и неоднократно проверяли её состояние. Я ждал. Ждал когда она очнётся.
Расставил по палате свечи, что купил специально. Она очнётся, но её не отпустят домой. Слишком слаба. Поэтому я принёс праздник к ней в палату. Раздался звонок телефона, на экране показался номер Орландо.
– Эй, привет. Я заеду к тебе, везу что-то интересное. – задорный голос друга раздался в телефоне.
– Я в больнице, сегодня останусь у неё.
– Понял, сейчас буду.
Орли повесил трубку сам. Глянул на Амели, внешне я не видел не каких изменений, ничего что говорило бы о её "лучшем"состоянии, но доверимся врачам. Через минут десять дверь кабинета открылась. Кучерявые каштановые волосы показались на входе, парень осмотрел глазами сначала меня, потом Амели и вошёл. В руках держал пакет с нарисованной ёлкой.
– Как она?
– Вроде стало лучше. Мой знакомый врач - Камило сказал, что сегодня очнётся. Сижу жду. – не отводя взгляда от беловолосой, тихо проверил, будто мог её разбудить.
– Ладно. – он подошёл ближе ко мне и протянул пакет. – Это тебе подарок.
– Орл, я... не могу. Я совсем забыл о празднике, мне нечего дать тебе взамен.
– Я дарю тебе подарок не для того чтобы получить что-то взамен, у тебя и так много проблем. Просто возьми. – голубые глаза полны нежности смотрели с просьбой.
Поблагодарив друга, забрал подарочный пакет. Внутри лежал мягкий плед, а рядом коробочка. Небольшая, тёмно-синего цвета.
Медленно открыл её и первое, что попалось в глаза, это фотография. Мы с Орландо, стоим во дворе детского дома, обнимаем друг друга за плечо. Сзади стоит лавочка, на которой часто отдыхала мисс Ноэль во время наших прогулок. На мне штаны и футболка, а Орли стоит в шортах, на коленках ранки, сверху – майка. Каштановые волосы растрёпанны в разные стороны, плохо подстрижены. Это были мои первые попытки, на фото мы совсем дети. Это наверное прошла неделя, как мы сдружились. Я улыбнулся. Внизу написано "Э. & О – на всегда".
Под фотографией – кольцо. Тёмное серебро, почти графитовое, с приглушённым матовым блеском. На свету серебро отдаёт холодным синим отливом. Внешняя часть гладкая, но по бокам выгравирована языки пламени, которые ползут, как тень. Пламя - не яркое, а стилизованное, почти мифическое, тонкими линиями. Внутри – надпись, выгравировала мелко, почти незаметно:
"Помни, кто ты"
– Я знаю, ты не любишь кольца. Но, возможно это будет тебе напоминать, что я всегда рядом. Что даже не смотря на все проблемы, я всегда буду с тобой. Мы с тобой, как братья. Хоть и без крови, но зато навсегда. – теплая рука друга легла мне на плечо.
Внутри что-то будто ожило, то самое пламя которое дождалось, когда подкинут дров. Я поднял на него глаза, полны шока и радости. Радости за то, что этот человек рядом со мной столько лет. Орландо усмехнулся. – Да я тоже тебя люблю, Энрико Моретти. Сентиментальность это не про тебя, но я смог тебя расколоть. – улыбка на его лице стала шире. Отодвинул подарок в сторону, встал и заключил его в крепкие объятия. – Я ещё привёз фастфуд, чтобы тебя накормить. – задыхаясь в моих объятиях проговорил Орландо умирающим голосом.
Я посмеялся и подставил второй стул к своему. Кучерявый выбежал из палаты и пошёл в машину за обедом, перекусить стоило.
Он рассказывал, как Ви готовила Новогодний стол, а он ей помогал. На самом деле всё выходило куда иначе, он скорее ей мешал, чем помогал. То разобьёт чашку, то перевернётся тарелку с мукой и ещё множество пакостей. Но его оправдывает лишь криворукость и тот факт, что он делал это не специально. Жуя картошку фри, смеялся с его рассказов. Новое кольцо красовалось на среднем пальце правой руки. Ощущения необычные, но думаю я привыкну к ним уже совсем скоро.
Время в компании шло куда быстрее, чем наедине. Иногда поглядывал на лежащую без сознания девушку в надежде, что увижу изменения, но всё оставалось таким же. В палату вошла медсестра, та самая, что сидела за стойкой, как я пришёл. Очки небрежно седели на носу, она смотрела поверх них. Медленно обсмотрела палату, обращая внимание на фастфуд, что мы всё ещё жевали. Затем, обратила внимание на свечи, что я расставил по всей палате, которые зажгу ближе к ночи. В руках у неё новая колба для капельницы.
– В больнице нельзя поджигать свечи, в целях безопасности. – твёрдо проговорила она, но её глаза смотрели в сторону. Вероятно после утренний стычки женщина не хочет иметь со мной ничего общего.
Орландо резко поднялся на ноги, что заставило её дёрнутся в проходе. Это даже вызвало у меня улыбку. Бедная, запуганная. Сама невинность. Я уже видел, как Орл собирается ей сказать всё самое лучшее, но дёрнул его за рукав и встал следом, уже мягче. – Я позабочусь о том чтобы всё было безопасно, не волнуйтесь. Проходите. – последнее проговорил уже с улыбкой, максимально искренней. Орландо сел на своё место и продолжил жевать бургер, я умостился рядом, наблюдал, как она подходит к стойке с капельницей. Кидает на нас взгляд, будто заяц видящий волка. Боится попасться в пасть хищнику.
– Ты её запугал что ли? – когда дверь закрылась и мы снова остались одни, спросил со смешком друг.
– Немного повздорили с утра.
Он понимающе кивнул и мы продолжили свою беседу.
Через какое-то время Орли уехал, дома его ждала Вивиана, а я всё ещё должен был сидеть здесь и следить. Стул уже приклеился и сделал мои булки квадратными. Спина болела, но хотя бы не голодный.
Я сидела всё так же – на стуле у её кровати. Трубки, тишина, приборы. Они бесили. Медсестра заглядывала пару раз, вежливо напоминая, что "посещение - до восьми". Я молча вытащил пачку денег и сунул ей в руки, она так же молча закрыла дверь. Поджог свечи, уже ночь, скоро Новый год. Выключил свет в палате. Лишь тени от огня играли на её лице. Сколько ещё?
Я сжал кулаки. Пальцы затекли, но мне было всё равно. Злость накатывала медленно, как туман. Без криков, без рывков. Просто – я снова сижу в комнате, жду, и она не приходит. Как в тот чёртов вечер. Рождество. Когда мы сможем отпраздновать хоть один праздник вместе? Тот вечер, когда я готовился, украшал дом, готовил ужин. И она не пришла. Сейчас – тоже самое. Я здесь, я жду. А она... чёрт тебя побери, Амели. Сел на своё место у койки. Её рука между моими локтями, что стоят на краю кровати. Я не могу её трогать, не должен. Смотрю на это лицо, бледное, холодное.
Не знаю сколько я так сидел. Долго. Глаза открылись. Темнота. Я заснул, пока сидел на своём месте и ждал. Три свечи уже совсем потухли, ещё две догорали. Включил телефон, уже давно за полночь. Глаза пекли, я устал. Повернулся к ней, в надежде, что увижу изменений. Но всё тщетно. – С Новым годом, Амели. – встал со своего места, достал новые свечи и заменил. Свет снова растёкся по комнате. В коридоре стояла тишина. Глянул в окно, город светиться, некоторые гуляют по улицам. Кто-то с бенгальскими свечами, кто-то с мишурой на шее.
Сел снова на своё место. Камило сказал: возможно, очнётся сегодня. Сегодня закончилось, она не изменилась. – Ты снова не пришла. – прошептал, боялся что голос окажется слишком громким. Не знаю, слышит ли она. Не знаю, хочу ли, чтобы слышала.
– Я ждал. Опять. – ударил кулаком по краю кровати. – Я чертовски ждал, Амели.
Встал со своего места. Прошёлся по комнате туда и обратно. Злость кипела внутри, мне нужно было её куда-то выплеснуть, но я не знал куда. Пальцы левой руки нащупали кольцо, я начал быстро крутить его на пальце. Не помогает, но хотя бы не хочется свернуть кому-то шею или разгромить палату. Вернулся, встал прям над ней.
– Ты это хорошо умеешь делать, Жаккард. Уходить не предупредив когда вернешься. Уйти от разговоров, от ответов. Не появляться когда тебя... ждут. – зубы сцепились вместе. – Ты меня достала. – злобно прошипел, выпуская воздух.
Глаза закрылись, я упал на колени рядом с кроватью. Голова легла на постельное, я слышал, как работают приборы. Монотонно. – Очнись... очнись, очнись, очнись. – выдохнул. – Очнись и приди вовремя, когда я жду. – меня уже трусило от злости, от усталости, от безысходности. Я не могу помочь. Не ей, не себе. Даже Вивиана с Орландо не дают присоединиться к поискам виновного.
Ответа так и не было. Глаза горели, как угли. Снова сел на своё место и просто сидел. Один. С надеждой, которая превращалась в ярость. Ногти впивались в ладошки, голова облокочена на кулаки. За окном поздняя ночь, ветер гулял между улицами. Новогодняя ночь.
Дверь в палату неожиданно открылась, на пороге показался доктор Спинели. Мужчина выглядит сонным, стетоскоп свисал на его шее. Светлые волосы скуёжены.
– Мистер Моретти, может Вам палату предоставить? – тихо спросил он, будто мог разбудить лежащую на койке Амели. – Поспите.
– Спасибо, не нужно. – мужчина кивнул и прошёл в помещение.
Молча сменил капельницу, проверил приборы и удалился из палаты. Мне оставалось лишь сидеть, сидеть и ждать. Глаза закрывались сами по себе, тяжесть в теле.
Открыл глаза от шума в палате. Яркий свет пробивался в окно, голова лежала на постельном белье. Перед глазами рука Амели, что не изменилась в положении. Утро. Поднимаю голову. Медсестра моложе чем вчерашняя, но при этом старше, чем та, что записалась ко мне на съемку, крутилась вокруг аппаратов Амели. Её глаза уставились на меня, затем забегали по комнате, будто девушка делала что-то незаконное.
– Извините, я не хотела Вас будить. – неловко ответила она. Я покачал головой и потёр глаза.
– Который сейчас час?
– Уже десять.
Я не спал так долго уже очень давно, неужели так устал. Съемка должна быть через два часа. Кинул взгляд на всё так же лежащую Амели, тяжело выдохнул. Не было смысла злиться, не было смысла ждать. Она не собиралась просыпаться, не собиралась возвращаться.
Встал со своего места, потянулся. Глаза резало от яркого освещения. Повернул голову в сторону окна и медленно подошёл. Белоснежный снег усыпал улицы города. Стелился огромным, холодным одеялом между домов. Глаза перевелись на Амели, белоснежные волосы всё так же разбросаны по подушке. Белые ресницы не трепетали, как делали это обычно. Она вернулась, но в ином обличии. В обличии зимы. Снежинки. Больше невозможно было здесь оставаться. Запах хлорки казалось въелся в моё тело, пикание аппарата отдавалось в ушах словно фантомный звук. Мне казалось я буду слышать его всегда. Попрощался с девушкой и захлопнул за спиной дверь.
Отбивая удары на груше выплёскивал все эмоции, что накопились за это время. На руках нет не перчаток, не бинтов. Костяшки горят. По телу стекает пот, капля медленно ползёт вниз по голому телу. Шорты противно прилипли к ногам. Тяжелое дыхание, эхо моих вздохов. Музыка не играет в зале, лишь холодный ветер входит в приоткрытое окно над потолком.
Обхватил руками грушу, прижался всем телом. Сердце казалось вот-вот выпрыгнет из груди и начнёт кричать чтобы я остановился, перестал доводить себя. Ор разнёсся по комнате, мне просто хотелось выпустить весь воздух из лёгких. Просто прокричаться, чтобы стало легче. Ногти больно впивались в кожу груши. – Какого чёрта?! – удар. Голова запрокинулась вверх, закрыл глаза расхаживая по залу туда-сюда. Так было легче.
Холодный душ так же помог остыть. Костяшки пекли. Вода стекала по телу и капала на пол. Голова поднята вверх, навстречу каплям.
На тумбочке зазвонил телефон. Вибрация была настолько сильной, что тот скатился на край и упал. Тяжело выдохнул, выключил воду и открыл душевую кабинку. Мокрыми руками ответил на звонок, имя на экране меня не радовало.
– Мистер Моретти, рад Вас слышать.
– Не любезничайте, Лука, Вы ведь мне позвонили не для того чтобы узнать, как у меня дела.
– Всё верно. Жду тебя сегодня на выставке скульптур. Моя сестра наконец вернулась из Германии. Адрес скину позже... А, и да, можешь приходить один.
Он не дождался моего ответа, как и всегда, просто сбросил вызов. Злостный рык вырвался наружу, захлопнул дверь кабинки и включил горячую воду. Стекло чуть не посыпалось, кипяток полился на тело, обжигая. Ненавижу тебя, Ферретти.
Надеваю тёмно-синий пиджак. Застёгиваю рукава и беру ключи от машины. Снег медленно падает с неба на землю. Ветер успокоился, зимнее настроение наконец укутало город. Жаль, что снежок не долго будет лежать на земле, быстро растает. У нас редко бывают снега, но даже если и есть то не долго. Слишком тёплый климат.
Дети вышли во дворы, играют в снежки, лепят снеговика. Кто-то лопатой убирает снег, расчищая проход к дому. Суета.
Дверь студии открывается. Тёмная комната приветствует меня своими объятиями. Холод гуляет по ногам. Я не был здесь достаточно времени, уж слишком много проблем навалилось. Глаза упали на бокалы, что всё ещё стояли на столе. Тот вечер с Валенсией, я так тут ничего и не убрал. Тяжело выдохнул. Сменил постельное, открыл шторы и включил обогреватель. Всё таки моделям без одежды будет комфортнее находится в тепле. Быстро расставил свет, зная, что его нужно будет всё равно корректировать. Протёр объективы, скинул пиджак и стал ждать.
Она вошла в помещение не уверенно. – Я... записывалась к Вам. Насчёт съёмки. – сказала она достаточно тихо, но чётко.
– Помню, – ответил я и легко кивнул. Подобное поведение клиентов для меня не в новинку, самые скромные обычно оказываются куда извращёние тех, кто кричит об этом на каждом углу. – Заходи, переодевайся.
Рукой указал за ширму, где она могла бы спокойно оголить своё тело для моего объектива и сложить вещи. Глаза пробежались по белью, что весело у меня на небольшой вешалке. Красное, да очевидно. Взял его в руки и протянул ей. – Тебе подойдёт. – я видел, как дрожат её пальцы, когда она забирала у меня откровенное бельё. Бьюсь об заклад её молодой человек не видел её в чём-то подобном, но уверен, она бы не отказалась раскинуть перед ним свои ножки и раскрыть кружева, что прячется там. Девушка вышла, глаза сразу же оценивающе пробежались по телу. Да, я очевидно умею выбирать бельё. Красное, насыщенно, глубокое – оттенок не клубничного сиропа, а бархатного вина, в котором растворяются ночи. Корсет с полупрозрачными вставками, чуть подчёркивающими изгиб талии. Лиф с тонкой вышивкой, как кружево на лепестках тюльпанов. Трусики – высокие, с изящными вырезами по бокам. Всё идеально сидело на теле, будто созданное для него.
Она стояла босиком на холодном полу. Каштановые волосы спускались по спине прямым шёлком, контрастируя с огненной тканью. В ухе – те самые восемь серёжек, что я сразу заметил. Лёгкий блеск на губах, чуть влажный взгляд. Родинка на носу притягивала взгляд. Всё в ней – как будто случайно, но идеально собрано в одно: хрупкость, уверенность, лёгкий румянец. Я не мог отвести глаз.
– Я - Энрико, если помните.
– Роза... просто Роза. – я улыбнулся краешком губы от такой простоты. Раньше я не встречал таких простых.
– Стесняешься? – спросил я, доставая из ящика полупрозрачный черный халатик. Он почти невесомый, как дым. Она быстро кивнула. – Надень его. Это будет... правильная грань.
Она устроилась на кровати сначала неуверенно – села боком, поджав под себя одну ногу, вторая свободно спустилась с края кровати. Кончики пальцев вцепились в край халата, словно та ткань могла скрыть её больше, чем уже скрывала. Я поднял камеру. – Не смотри в объектив. Просто дыши. – она кивнула, опустила голову. Ресницы отбрасывали мягкую тень на скулы, ямочки на щеках тронулись, когда она невольно улыбнулась – почти сама себе. Один щелчок затвора, потом ещё.
Попросил её лечь – она медленно опустилась на спину, повернула голову влево. Волосы растеклись по подушке, ореховые глаза остановились где-то между мной и светом. Ладони – на животе, пальцы чуть сжаты. Я видел, как двигается её грудная клетка, как поднимается и опускается живот в ритме лёгкого, но учащённого дыхания.
– Повернись ко мне спиной, оглянись через плечо.
Она подтянула колени, перекатываясь на бок, и повернула голову. В этом движении было что-то до боли женственное – не игра, не манерность, а естественное. Халат оголил часть бедра, ткань разошлась чуть выше талии. Открылась спинка.
– Задержи. Вот так. Отлично. – глаза упали на её тело, мне нужно было ещё что-то... что-то необычное. – Давай намочим халат, так будет лучше.
Когда холодная вода коснулась ткани, Роза вздрогнула. Капли стекали по её ключицам, по груди, по животу, и исчезали, впитываясь в тонкую материю. Халат прилип к коже, очерчивая её формы. Я видел, как сжались её бёдра, как дыхание стало чуть тяжелее.
Я щёлкал затвором снова и снова. В этот момент она уже была не той девушкой, что неуверенно вошла в студию. Её позы становились увереннее.
– Ляг на живот. Обопрись на локти.
Она плавно повернулась, выгнула спину. Халат потянулся по лопаткам, обнажил одну – влажная ткань облепила тело, подчёркивая изгиб поясницы. Её ноги подогнуты, одна пятка едва касается другой. Голова повёрнута набок, глаза прикрыты. Я подошёл ближе, сел на корточки у края кровати. Она открыла глаза и впервые посмотрела прямо в объектив. Долго. Без стеснения.
Множество кадров. Она стала позировать самостоятельно, без моих подсказок и указаний. Я видел, как из неё уходила вся неуверенность, как её движения становились всё более пошлыми и раскрепощёнными.
– Ещё. Сними это. – прошептала она, чуть откидывая голову назад, пока капли с её волос не упали на грудь. Она не играла. Она раскрылась. И это было похлеще любой пошлости.
Я поймал последний кадр, опустил камеру и стал рассматривать материал. Довольно промычал и она замерла. Идеальная тишина. Роза резко села, натянула халат, завязала пояс так быстро, будто боялась, что кто-то войдёт. Щёки вспыхнули и налились румянцем.
– Всё? – спросила она уже другим голосом. Я кивнул. Она опустила голову, поправила волосы, прикрывая ухо с серёжками, будто они вдруг стали слишком откровенным. – Я... надеюсь, получилось, не слишком... – она замялась.
– Это было красиво, – сказал я. – И честно.
Она кивнула, опять. Словно первые.
И пока Роза стояла у зеркала, вытирая волосы, я смотрел на экран камеры. Казалось будто я только что видел совершенно двух разных людей, но нет, вот она реальность. Человек настолько подгибается под общество, боится показать себя, что совершенно теряет свою изюминку, своё «Я». Но, когда даёшь ему волю, его натура находит выход выбраться из этой тугой оболочки.
Машина остановилась на парковочном месте. Две колоны, большие двери, что распахнуты якобы приглашая каждого кто пожелает в них войти. Я вошёл и почти сразу пожалел об этом. Зал был холодным, не уютным. Если зима может радовать, то здесь не радовало ничего. Каменные стены, облитые светом софистов, исписаны шершавыми тенями от скульптур. Всё в белом, как будто стерильно. Но не чисто, а болезненно. Как в операционной, где никто не выживет.
Скульптуры расставлены по залу, будто тела на вскрытии. Не торсы, не классика. А изломанные формы, лица, искажённые криками, руки, которы не обнимают, а вцепляются. Грудные клетки раскрыты, как двери. Женщина с крыльями из шприцов. Мужчина, истекающий розовыми лепестками вместо крови. Красиво. Грязно. Лживо. Интересное видение искусства.
Небольшое количество людей разгуливало по залу, кто-то уверено шагал, зная какая фигура заинтересует его больше всего. Кто-то неспешно переставлял ноги и рассматривал больше само помещение, чем то зачем мы сюда пришли. Кто-то просто болтал, стоя в стороне, в сформировавшийся маленькой кучке.
– Энрико. – раздался голос за спиной.
Я обернулся, зная кому принадлежит этот омерзительный тон. Лука Ферретти. Очки сидели уверено на лице, борода идеальное ухоженная. В костюме, который сидел слишком правильно. Будто сам себя душил воротником. На лице – фирменная улыбка, выдавленная.
– Рад, что ты всё таки нашёл время. – с нажимом сказал он, протягивая руку, которую я не пожал.
– Мне вроде не давали как такового выбора, – ответил я. – Вот я и здесь. Выполняю приговор. – он хмыкнул, будто забавляясь, но в глазах я видел ярость.
– Не всегда же ты должен быть по ту сторону камеры, Энрико. Иногда, достаточно быть просто в нужном месте. Среди... людей. – он развёл руки, показывая на зал.
– Это не люди, – бросил я, осматривая зал, будто увидел его только сейчас. – Это зоопарк из ваших комплексов.
– Ты груб, но я привык. – он повернулся и кивнул в сторону центральной фигуры. Женщина, опирающаяся на свою же отрубленную руку. – Это работа моей сестры. Хельга. Приехала из Германии. Великая.
Я медленно обошёл скульптуру, разглядывая текстуру. Мрамор, треснутый в центре. Будто нарочно - оставленные следы зубов. Пупок в форме глаза. Живот – пустой, выгрызенный. Искусство. Очевидно, мне этого не понять. Я восхищаюсь женскими телами, запечатляю их в кард, чтобы каждый мог любоваться. Чтобы все видели насколько непохожи бывают тела людей. Но, это искусство. Оно показывает лишь насилие над телом. Это именно то, что делают богатые люди, которые не видят ценности в обычных вещах.
– Она такая же как ты? – остановившись напротив, спросил я. – Только молчит громче?
Лука усмехнулся, подошёл к столику, где стояло вино, плеснул себе бокал и сделал глоток. Его тёмные глаза с восхищением поднимались по телу скульптуры, осматривая каждый изгиб, каждую деталь. Настолько тщательно, что мне стало противно.
– Лучше, – сказал он. – Умнее, талантливее, жёстче. Она могла бы работать с тобой... если бы ты не был таким примитивным.
– Примитивным? – я прищурился. – Потому что не лицемерю?
Он пожал плечами, как будто ему было всё равно. А я знал, что не всё равно. Ему всегда важно, чтобы все восхищались. Чтобы все прогибались. Чтобы все молчали, когда он говорит.
Я подошёл к другой скульптуре. Мужчина, сидящий на корточках, спина тощая, позвоночник торчит будто сейчас прорвёт кожу и вылезет наружу. Вместо глаз – нити, стянутые в узлы. На груди надпись: «Смотри внутрь». Я усмехнулся.
– Смотрю и вижу всё то же. Ложь, пафос и психоз.
– Видишь то, что в тебе самом, – ответил Лука оказавшись прям у меня за спиной. – Мы же не просто так выбрал тебя, Энрико. – я замер.
– Не надо говорить «мы». Ты один принимал это решение. Ты предложил деньги, знал, что я не откажусь. – я сделал шаг к нему. Слишком близко, лицо к лицу. – И если ты хоть раз подумаешь, что я что-то тебе должен, – я медленно выдохнул. – Ты узнаешь, сколько стоят твои скульптуры, когда я выбью ими тебе зубы.
Он не отступил, но улыбка треснула. Как мрамор под натиском. – Ты жаден, Энрико. Тебе всегда были нужны деньги, тебе всегда казалось, что их мало. – его глаза сузились. – Когда ты узнаешь, что такое не иметь цену деньгам, ты поймёшь. – злость начинала вскипать в жилах.
– Я никогда не стану таким, как ты. Я знаю, что такое ценить моменты. Моменты которые невозможно купить, а ты стараешься всунуть свои деньги всегда и везде, лишь бы твоей наглой роже чаще улыбались. – Ферретти замер.
– Уходи, Энрико, – тихо сказал он. – Ты не из этого мира. Тебе здесь не место.
Я развернулся. – А тебе в нём. – это было последнее, что я мог сказать ему сегодня. Надеюсь наша встреча стала последней, ведь я действительно ему ничего не должен. Моя задача была получить доступ в закрытый клуб, я выполнил свою часть, он позволил мне участвовать в клубе. На этом всё.
Вышел из здания: щёлкнул зубами от холода. Снег падал мелкий, сухой, словно пепел с неба. Под подошвами скрипела ледяная крошка. Воздух обжигал лёгкие, впервые за несколько дней стало легче дышать. Позади осталась галерея полная скульптур, которые кричат о боли так фальшиво, что хочется смеяться.
– О ты сбежал пораньше? – голос насмешливый. Я остановился.
Возле угла здания, почти сливаясь с тенью, стояла женщина. Рыжие, коротко стриженные волосы, яркая губная помада, тёмно-зелёное пальто и шарф, небрежно накинутый, как будто ей было слишком лень затянуть его. В руке – сигарета. Дым тянулся ленивой струйкой в морозный воздух.
– Прямо вот так - уйти, даже не попрощавшись? – продолжила она. – Ты обидел Луку. – я прищурился. Она младшая сестра, но как похожа на брата. Их тёмные глаза, ухмылка. Одинаковый нос и то, как надменно они смотрят на тебя с высока.
– Отлично. Надеюсь, он расплачется у себя в сортире. – она рассмеялась. Противный, скрипучий смех. Сигарета дёрнулась в пальцах с длинными, чёрными ногтями.
– Ты грубее, чем я думала. А я надеялась, ты просто угрюмы.
– А я надеялся, ты немая. – отрезал я и сделал шаг в сторону.
– Не иди, Энрико. Мне любопытно, какой ты на вкус. – она сделала затяжку, выдохнула в мою сторону. – Горячий, жёсткий, весь такой «я фотограф, я огонь, я плевал на всех вас». А сам всё равно пришёл. Значит, не такой уж ты особенный.
Дым медленно донёсся до меня. Ужасно. Почему меня окружают девушки которые курят, неужели у них у всех настолько здоровые лёгкие, что хочется убить себя, как можно быстрее. Ненавижу этот запах.
– Я пришёл, потому что твой брат вечно мнит себя Богу и угрожает всем, кто не соглашается молится. – я фыркнул, снова улавливая сигаретные запах. Резкий, вонючий, въедливый.
– Ты не хочешь услышать моё мнение? – поднимая глаза ко мне, спросила так, будто у меня нет выбора.
– Мне не нужно твоё мнение, – отрезал я. – и тем более не нужно твоё шоу. Я видел твои скульптуры.
– И? – она заинтересованно взглянула на меня.
– Они такие же, как и ты. Грязные и самовлюблённые.
Хельга подошла ближе, остановилась всего в полуметре. Табачный дым вцепился в мой воротник, в волосы, в кожу. Меня чуть не вывернуло. Она чувствовала это и наслаждалась.
– Знаешь, чем ты меня бесишь? – прошептала она, почти интимно. – Тем, что ты ходишь, как будто весь этот мир должен тебе что-то. Но ты такой же, Моретти. У тебя есть цена.
– Правда?
– У тебя же есть дочь, которую ты не выбирал. А всё равно терпишь. – я резко поднял на неё взгляд.
– Осторожнее, Хельга.
– А ты не отказываешься, когда за это платят. Ты просто носишь маску. Мол, ты выше всех нас. А на деле - ты из нас. Только скрываешь это за объективом.
Я смотрел на неё. На её блестящие от холода губы, на наглый взгляд, на сигарету, дотлеивающую в её пальцах. И всё во мне говорило: держи себя в руках. Я ведь не могу убить человека, особенно девушку, какой бы сукой она не была. Не могу её бить.
– Нет, Хельга, – сказал я медленно. – Я не из вас. – я сделал шаг вперёд, почти вплотную. – Я из тех, кто выжил рядом с вами.
Я развернулся и пошёл прочь. За спиной раздался только её смешок. Противный. Короткий. Как будто она знала, что я приду ещё. А я знал, что она ошибается.
Дверь машины хлопнула, я выехал на трассу и достал телефон. Несколько пропущенных от Орландо и два от Вивианы. Гудки идут, длинные.
– Да, Орл?
– Та какого чёрта не берёшь трубку?
– Лука. – единственное что стоило сказать, дабы понять о чём идёт речь.
– У меня две новости. – начал Орли, хриплым голосом. – Начну с хорошей.
Пауза. Сердце застучало, я внимательно следил за дорогой ведущей домой. – Говори, Орли.
– Вивиана нашла немного информации про этого Жюльена. Но это не самое главное. Она дышала сама, Энрико. Несколько часов, без ИВЛ. Её врач сказал - шанс хороший. – я выдохнул, голова откинулась на подголовник, плечи осели.
– Серьёзно?
– Серьёзно, она держалась.
– А плохая? – сразу же напрягся. Ответ пришёл не сразу, Орландо будто собирался с духом.
– Днём начались осложнения, резкий спад давления, судороги. Врач послал Вивиану за препаратами, но ей стало хуже, сильно. Сейчас она в операционной.
Тормоз. Я ударил по нему настолько резко, что ремень врезался в грудь. – Что?!
– Я в больнице, Ви сейчас вернётся. Я стою у приёмного.
– Я еду.
Сразу же набрал номер Камило. Трубку взяли не сразу.
– Энрико?
– Встретимся в больнице. Амели в операционной. Мне нужен ты там, как можно скорее.
– Уже в пути. – резко сообщил Камило и прервал звонок.
Я нарушал все правила дорожного движения, превысил скорость выше нормы. Но мне было важно успеть. Я развернулся на трассе. Газ. Рулевое дрожит. В голове сильный гул, вкус железа. И злость. Какого чёрта я вообще поехал на это мероприятие? Голос Орли, как эхо: начались судороги... И тишина.
Когда я влетел в больницу, двери отлетели в стороны, будто они решили выпасть в ту же секунду. Я увидел его первым – Орландо стоял у стойки, в тревожной позе, пальцы сцеплены в замок.
– Где она?!
– Энри... стой.
– Не трогай меня. Где она?! – я почти пронёсся мимо, но он схватил за рукав пиджака.
– Тебя не пустят туда. Она в операционной, они борются за неё.
– Они?! А где Камило?!
– Он уже в больнице. Пошёл внутрь.
Глаза бегали по помещению, в поисках чего-то. Или кого-то. Дыхание сбивалось, злость наростала. – Я не должен стоять здесь, Орли. Я должен быть там. – его руки обхватили мои плечи. Парень немного вздёрнул меня, заставив смотреть в свои глаза, полны океана.
– Энрико. – его голос стал жёстче. – Ты нужен ей живым. Не загнанным зверем, стой здесь.
Я застыл, грудь поднималась слишком быстро, как будто не хватало воздуха. Мимо меня пронеслась медсестра, потом кто-то из реанимации. Я ловил на себе взгляды – то настороженные, то сочувствующие. Они все знали. Знали, что за дверьми кто-то уходит. Мы сидели так очень долго, Орландо контролировал, чтобы я никуда не ушёл. А я сидел рассматривал пол, в надежде успокоиться и начать мыслить рационально.
Наконец, послышались шаги. Я поднял глаза и встретился с глазами Камило. Уставшими. Он кивнул мне в знак приветствия, лицо его было серьёзным. И скрылся за белыми дверьми и всё, тишина.
Разъедающая, холодная. Словно смерть стояла за спиной, дыша мне в затылок.
Множество людей носились по коридорам, кто-то входил в операционную где была Амели. Кто-то просто заходил в палаты к больным. Топот ног, кулер, что капал рядом со мной. Звуки нарастали в голове, как будто кто-то повышал громкость с каждым новым звуком. Орландо умостился возле меня, он пытался завязать диалог, а я даже и не помню, что отвечал ему всё это время. Пальцы впились в новое кольцо и я стал его крутить туда-сюда, стараясь занять руки.
Длительное время и она там, за белой дверью. Одна. Снова совершенно одна. Сколько прошло уже часов? Я даже не стал считать. В операционной палате начиналась суета, главный врач и Камило не выходили, но другие то и дело кричали и бегали.
Пауза. Мне нужна была перегрузка. Я просто закрыл глаза и выдохнул. И в голове всплыла единственная мысль: она не справится... Прошло слишком много времени, она сильная, должна была уже прийти в себя или хотя бы бороться. Но всё в пустую. Какие бы лекарства ей не давали, она не хочет сюда возвращаться. Я её потеряю...
_______________________________
Вся информация о выходе глав, спойлеры и многое другое в Тгк: Тени страниц🪶
Люблю каждого💋
© Али Райвен