Скованные льдом 18+

Тишина кажется пустой лишь до того момента,
пока не исчезнет тот, чьё дыхание
её наполняло.
______________________

Тишина. Не кто ничего не говорит, все ждут. Спокойно, молча, тихо.  Время шло медленно.

– Энрико.

Я поднял голову, Камило стоял у двери. Видимо я не услышал, как она открылась. Мужчина осмотрел присутствующих и сделал шаг в мою сторону. На лице не было эмоций, сталь.

– Она будет жить. – спокойно проговорил Камило и немного улыбнулся. Эта улыбка была уставшей, но до боли искренней. Его слова врезались в грудную клетку. – У нас получилось. Её отключили от ИВЛ. – он сел рядом. – Я останусь с ней на сутки, наблюдать.

Вивиана рядом со мной радостно вздохнула, Орли приобнял её за плечо. Я прикрыл глаза и впервые за много дней – вдохнул по настоящему. Мягкая улыбка и я встречаюсь со светлыми глазами. – Спасибо. – тихо сказал ему и Камило улыбнулся ещё шире. Его рука легла на моё плечо, сжимая в поддержке.

Ами перевели обратно в свою палату, теперь её окружали капельницы. Я стоял у окна не двигаясь. Внутри тишина, нарушаемая лишь ритмом приборов, будто сердце этой комнаты билось с её дыханием. Прозрачная трубка тянулась к её руке, катетер, мониторы, всё казалось, как прежде. Но, я видел, как её грудная клетка вздымалась и опускалась. Самостоятельно, без какой либо помощи. Я будто считал каждый вздох, пристально наблюдая за движение. Казалось, что прямо сейчас она не сделает его и снова всё по новой.

– И вот, нужны были тебе такие проблемы? – голос Орландо разнёсся по комнате, в свойственной ему манере. Он стоял возле кровати, склонившись вперёд, наблюдая за ней с каким-то странным выражением. – Фиктивный брак, ребёнок, которого ты вовсе не знал. И посмотри теперь... – он указал подбородком на капельницу. – Жил себе спокойно, в своём темпе. А теперь, какие-то новые приключения на голову падают.

Голубые глаза уставились на меня. Знаю, он говорит это лишь из добрых намерений. Орли никогда не желал мне зла. Будь я на его месте, сказал бы тоже самое.
Сил отвечать не было, я лишь дёрнул одним плечом и уставился в белые ресницы.

Дверь в палату отворилась. Словно буря, влетела Вивиана, которая общалась по телефону в коридоре секунду назад. Она взглянула сначала на Орландо, потом на Амели и её карие глаза с оттенком жёлтого прикипели ко мне. В её глазах было что-то... что-то похожее на то, как люди реагируют когда появляется спонтанная идея и её нельзя отложить на потом. Злобная ухмылка растягивается на губах. – Хочешь посмотреть в глаза тому, кто это сделал? – спросила она, бросив взгляд на Амели, потом снова на меня.

Я обернулся на Орли, медленно, как будто не сразу понял. Брови Орландо опускаются к переносице. Осознание пришло быстро, повернулся на Вивиане, которая уже смотрела на своего молодого человека. – Его задержали, сейчас он в участке. Сидит и делает вид будто не понимает о чём его спрашивают.

Орл выпрямился, взгляд стал резким. – Поехали. – бросил он и пошел сразу к выходу.
Как только вышли из палаты, Камило показался в коридоре. Я кивнул ему и мы ушли. Она в надёжных руках.

Металическая дверь скрипнула, когда Ви открыла её карточкой. Я вошёл первым осматривая помещение. В комнате для допросов было прохладно, он сидел на металическом стуле, руки на столе, запястья сцепленные в наручниках. Молодой, даже слишком. Губы чуть скривлены в насмешке, но глаза... вот что в нём было хуже всего – глаза. Без страха, без вины. Такие глаза были лишь у одного человека в моей жизни, он никогда не считал себя виноватым, смотрел на меня с высока. Это он мне испортил жизнь – Вито.

Я замер, глядя на него. Он прекрасно знал почему здесь, но даже так был в себе уверен. Меня бросило в жар, но даже не подал виду. Спокоен, как лёд. Я помнил тот день, когда нашёл её, в самых подробных красках, и буду помнить всегда. Скорая, сирена, крик, её тело, судороги. А он... смотрел. Просто смотрел, как будто мы пришли поговорить об его успеваемости в школе.

– Что вы уставились? – резко выбросил он в нашу сторону. Он понятия не имел кто я. И это было лучше всего.

– Как тебя зовут? – глухо спросил.

– А тебе какая разница? – я взглянул на Вивиану. Девушка сузила глаза и сделала шаг вперёд.

– Лоренцо Руффо, здесь вопросы задавать будем мы. У Вас не то положение чтобы грубить. – свысока произнесла Ви, скрещивая руки на груди.

Я осматривал его. Золотистые волосы, худощавое тело. Серьга в хряще уха выглядит просто отвратительно. Глаза зелёного цвета. Такой весь гадкий, не понимаю почему Амели вообще начала с ним отношения. Он выглядит жалко на её фоне.

– Ты знаешь девушку по имени Амели Жаккард? – он сдвинул брови, пожал плечами.

– Ну... может. Что с ней?

Вивиана резко отодвинула стул, что стоял напротив нашей персоны. Умостилась на него и открыла папку, которая всё это время лежала на столе. На ней не написано ничего, просто жёлтая тетрадь размером А4. Девушка открыла её. Фото Лоренцо прикреплено скрепкой в правом верхнем углу. Досье на него красовалось на первой странице. Родители, возраст и всякая разная лабуда. Вивиана театрально провела глазами по листу и перевела взгляд на парня.

– Не пытайся врать, Лоренцо. Мы прекрасно знаем, что ты учился вместе с ней и вы достаточно часто, проводили время вместе. Возможно ты не знаешь, парень, но эта девушка лежит в больнице уже несколько дней... в коме, после передозиролки наркотиков. Под искусственной вентиляцией лёгких, капельницами. Недавно она ходила в школу, а теперь лежит без сознания. – зелёные глаза прищурились.

– И вы считаете, что я как-то в этом замешан?

Я услышал смешок от лейтенанта Серрафини, она облизала палец и смотря прямо на виновного перевернула страницу. Фотография с записи камер виднелась на этой странице. Там видно, как он подсыпает Амели что-то в стакан. Следующая, как она наблюдает за ней из толпы. Девушка достала чёрно-белые картинки и положила их перед Лоренцо. – Камеры видео наблюдения. Так же было несколько очевидцев, мы их допросили.

– Да бросьте. Все что-то пробуют, она молодая хотела кайфануть. Я ей в этом помог, как друг. – он выдавил из себя улыбочку.

Я медленно сжал кулаки. Мог бы сломать ему челюсть, прямо сейчас, не задумываясь. Но я не для этого здесь.

– Ей шестнадцать, – сказал я. – Она едва жива. А ты, ничтожество, которое сделала это с ней и даже не пошёл следом, видя её состояние. – он замолчал, осматривая меня.

– А ты ей кто? Батя? – последний вопрос резанул ухо. Нервы вскипали.

– Нет. – сквозь зубы прошипел. – Я тот, кто дал ей шанс на жизнь. Кто спас её и доставил в больницу.

– Ну и что? Мне семнадцать, я несовершеннолетний. Я выйду от сюда и всё забудется.

Уверенный, маленький подонок. Опёрся руками на стол, переводя вес вперёд. Я смотрел ему прямо в зелёные глаза, в которых отражался свет на потолке, в которых не было не капли страха. Лишь уверенность, даже после того, что он услышал. Мой голос понизился и я заговорил тише.

– Ты выйдешь... Но тебе не жить. Не здесь, не там. Я не трону тебя, не испорчу тебе жизнь. Я просто прослежу, чтобы ты прожил в страхе. Каждое утро ты ждал удар в спину. Чтобы в каждом незнакомом взгляде видел того, кто знает. Знает, что ты сделал, какой ты человек. И когда-нибудь, кто-то один или даже несколько, нападут на тебя, когда ты совсем не будешь этого ждать. Ведь ты тот, кто представляет угрозу для других. Ты и твои порошки. – он пошатнулся, впервые потеряв уверенность. Наконец, я увидел в его глазах это - страх. Страх, который сладкий, как мёд. Я будто впитывал его в себя и наслаждался этим.

– Эй... вы не имеете права...

– Прав? – я усмехнулся. – Забудь об этом слове, у тебя их больше нет.

– Мой отец вытащит меня отсюда. Я не сяду в тюрьму, мне мало лет.

Вивиана хлопнула папкой и взгляд Лоренцо перешёл на неё. – Не волнуйся, твой отец уже уведомлён обо всём. И кстати, вытаскивать тебя отсюда он не рвётся.

Орландо шагнул к нам, он встал с другой стороны Ви. Орл встал в такую же позу, как и я, и теперь мы вдвоём нависали над ним сверху, давили собой.

– Послушай, – тихо сказал он. – сейчас тебя прикрывает возраст. Пока. Но я найду способ, чтобы ты ответил. Не по закону, по другому. Где ты будешь молить, чтобы я оказался рядом, потому что всё остальное будет хуже. – глаза Лоренцо дёрнулись в мою сторону, на долю секунды. – Если она умрёт, тебе не хватит оставшихся лет, чтобы вымолить прощение.

Он вскинул подбородком. – А если не умрёт? – я смотрел на него, как на что-то, что должно быть стёрто с земли. Орли выровнялся.

– Тогда ты будешь жить, но рядом с её именем всю жизнь будет стоять твоё. Как клеймо. Все будут знать. Каждый её вдох будет напоминать, что ты пытался его отнять. С этим жить - хуже смерти.

Я выровнялся и кивнул Орландо в знак благодарности. Мы стояли по обе стороны Ви. Она сложила руки в замок на столе. Плечи ровно, дыхание спокойное.

– Лоренцо Руффо, семнадцать лет. Ты обвиняешь в умышленном введении наркотического вещества несовершеннолетнему лицу. При наличии доказательств, а они у нас есть, дело будет квалифицированно по статьям: отравление, покушение на убийство, и распространение наркотиков в развлекательных заведениях.

– Да вы гоните... мне ничего не будет!

– Ошибаешься, – спокойно, но жёстко говорит Вивиана. – Ты не только несовершеннолетний преступник, ты особый случай. Преднамеренное преступление с отягчающим. Ты не был под воздействием, ты заранее приобрёл наркотик, планировал, подсыпал. Мы подняли переписки, нашли продавца. Ты хотел сделать "прикол". Но этот "прикол" стоил девушка жизни.

– Ну и что? Она жива... вроде...

– Она в реанимации, в коме. – повторила снова девушка. – Ты будешь обвинён в убийстве. Пока ещё есть шанс, что это останется покушением. Но даже в этом случае, ты не выйдешь отсюда с лёгким испугом. Мы уже работаем с комиссией по делам несовершеннолетних. Поверь, Лоренцо, есть пути, чтобы ты не вернулся домой до своего совершеннолетия. А после, будешь переведён в исправительное учреждение для взрослых. Там тебе точно будет не смешно.

Наконец он замолкает, наконец понял, что это не понты, не "разговорчики" – это реально. Ви стучит в дверь и мы покидаем помещение, когда Лоренцо забирают из комнаты для допросов и уводят в наручниках по коридору. Его зелёные глаза смотрят в пол, на лице уже нет дурацкой ухмылки, он знает, что ему не уйти от наказания.

– Мы доведём это до конца. – говорит мне ласково Вивиана.

Я при обнимаю её за плечо и улыбаюсь. Она делает для меня очень много всего. – Спасибо. – шёпотом проговариваю и прижимаю к себе. Орландо смотрит в след Лоренцо, пока его спина не исчезает за поворотом. Голубые глаза смотрят на меня.

– Плевать на возраст. Я бы лично его... убил.
– я улыбнулся.

– Не надо. – сказал я тихо. – Он уже приговорён, своей ничтожной совестью. Если она у него когда-то была.

Дверь хлопнула. Тишина будто одеяло окутала меня, холодный воздух гулял по холлу. Я стоял, смотрел в перёд. Тёмный дом, камин не горит. Казалось, если я выдохнул в воздухе образуется облако пара. Я должен быть счастлив, Амели вытащили, виновный за решёткой. Но как-то не радостно.

Цокающий звук коготков по полу нарушил тишину, я лениво включил лампу у входа. Тёплый свет пролился, два хвостика быстро спускались по лестнице вниз. Альден и Аэтос уселись передо мной и замахали хвостами. – И я скучал. – тихо сказал псам и руки погладили одновременно две головы. Пальцы медленно расстёгивали пуговицы рубашки, глаза бегали по дому в поисках жизни. Ступая внутрь осматривал не горящую гирлянду. Ёлка, что стоит около камина. Будто совершенно не мой дом.

Ноги сами вели вперёд, медленно, уверенно в свою комнату. Будто под гипнозом, будто там, за дверьми моей комнаты, сидит виновник моего состояния. Я мог бы войти туда и увидеть человека, а рядом метроном, тихо, монотонно тикая и качаясь из стороны в сторону.
Но когда дверь открылась никого не было. Тюль взлетела вверх от сквозняка. Здесь было даже холоднее, чем внизу.

Вода обволакивает меня теплом, и впервые за последние дни мышцы перестают быть каменными. Я откидываюсь на край бассейна, запрокидываю голову назад, закрываю глаза. Тишина густая, как ночь за окнами. Панорамные стёкла закрыты тяжёлыми шторами, и только мягкая подсветка под водой разрезает полумрак. На потолке пляшут блики – рваные, неровные, словно тени не могут определится, хотят ли они остаться или раствориться.

Я делаю медленный вдох, выдох, и чувствую, как из меня уходит остаток сегодняшней злости. Но усталость остается. Она въелась глубоко, в каждую клетку и вода не смывает её. День был слишком длинный. Слишком. Люди говорили, очень много говорили. Открываю глаза, смотрю на рябь перед собой. Каждый круг, расходящийся от моего движения, исчезает, как будто его и не было. Похоже на жизнь – всё, что ты делаешь, в итоге растворяется, и только иногда кто-то замечает, что ты вообще был.

С левой стороны, на лежанке, аккуратно брошены мои брюки. У бортика белое полотенце, которое через пару минут станет тёплым от моей кожи. Всё вокруг слишком упорядочено, слишком чисто. Иногда мне кажется, что порядок в доме это единственное, что я ещё могу контролировать. Не свою жизнь, не день, не людей, а лишь порядок. Делаю глубокий вдох и погружаюсь глубже, задерживаю дыхание, пока лёгкие не начинают гореть. А потом выныриваю, отбрасывая с лица пряди мокрых волос. Вода стекает по плечам, капли падают обратно в бассейн с тихим звуком.

Сижу так у бортика, слушая этот ритм, и думаю, что я снова начинаю привыкать к этой пустоте вокруг. К этой тишине и покою. К чёрту.
Капли падают на плитку, когда я всё таки покидаю бассейн и оборачиваю себя мягким полотенцем. Завтра жизнь снова подарит для меня что-то новое, нужно спать. Открывая дверь комнаты, вижу двух псов, что удобно устроились на моей кровати.

– Где же спать мне...? – риторический вопрос. Их это явно не волнует.

Натягиваю спальные штаны, прохожусь полотенцем по мокрым волосам. Наконец падаю на кровать, приятно пахнущую ментолом, такую уютную и удобную. Хоть мои ноги и свисают, а места совершенно нет, это очень удобно.

Телефон разрывается уже несколько минут. Глаза ели открылись, тело болело от неудобной позы сна. Смартфон валялся на полу, там где я его бросил ночью. Собаки уже ушли из комнаты. На часах семь утра, я искренне ненавижу того, кто решил потревожить меня в такое ранее время. На экране светилось имя Камило, он не будет звонить по пустякам.

– Ало... – тяжело выдавил из себя.

– Она начинает просыпаться. Это не быстро, но ты можешь приехать. – голос у него был спокойный, но я знал, что он не спал всю ночь.

– Скоро буду.

Камило сразу же отключился, телефон выскользнул из рук и с грохотом упал на пол. Резкая волна волнения пробежалась под кожей, покалывающими ощущениями. Она начинает просыпаться. Почему это так волнительно.
На первом этаже Дебора протирала пыль на каминной полке, медленно, никуда не торопясь.

– Доброе утро, мистер Энрико.

– Доброе. Почему вы так рано на работе? – она мне мягко улыбнулась и пожала плечами.

В этот момент открылась входная дверь и в дом вошёл Карлос с двумя собаками. Он по доброму улыбнулся и скинул с себя пальто. Вчера я, очевидно, поспешил с выводом, что контролирую уборку. Видимо, в своей жизни я не контролирую больше ничего.

Когда я приехал в больницу Камило отлучился на несколько минут. Его счастье в глазах не описать словами. – Я знал. – первое, что он сказал мне, как только я вошёл на нужный этаж и увидел его. Мне казалось его разорвёт от счастья. Теперь я стою у окна. За ним – серый город, ещё не проснувшийся, хриплый от ночного дождя. Капли ползут по стеклу. В палате тихо, слишком тихо. Кровать за моей спиной. Я слышу, как она дышит – медленно, неуверенно, как будто ещё не решила действительно ли будет просыпаться. Пол часа. Камило был прав, она возвращалась медленно.

Руки скрещены на груди Я вижу в отражении стекла, как шевелится одеяло. Движение головы, пальцы. И наконец – веки. Амели открывает глаза и снова волнение будто цунами утаскивает меня на дно. Колющее, гуляющее под кожей, от которого хочется уйти. Я не поворачиваюсь, сохраняю лицо.

– С возвращением. – говорю спокойно, без эмоций. Так, как будто она просто уехала на несколько дней и я не ждал.

Она молчит, смотрит на потолок. Потом, по сторонам. На стены, капельницы, счётчики, на меня. И только потом, на себя. На руку, к которой присоединён катетер. Поднятый рукав больничной одежды из под которой видны белые полосы. Тонкие, толстые, частые, редкие. Амели медленно, почти неосознанно поправляет рукав больничной рубашки. Движение короткое, автоматическое, привычное, но аккуратное. Так чтобы я не заметил и не задал вопросов.

Я всё ещё смотрю в окно, но вижу это боковым зрением. Как и всё остальное. – Я уже видел, – говорю. Тихо, спокойно, без осуждения. – Можешь не прятать.

Пауза. Воздух замирает. Она не отвечает, только дышит, но рукав всё же опускает максимально вниз. Я слышу, как открывается дверь – мягко, почти безумно. Камило входит так, будто не хочет тревожить. В рука планшет, на шее стетоскоп. Я отхожу от окна и облокачиваюсь о стену, не приближаюсь. Камило подходит к девушке на койке.

– Привет, Амели, – тихо говорит он, как будто разговаривает с раненой птицей. – Я твой лечащий врач - Камило. – она слабо кивает. – Хорошо, не напрягайся. Сейчас я тебя осмотрю, ладно?

Он проверяет зрачки. Свет от фонарика отражается в её глазу. Амели щурится, но не отворачивается. Потом я вижу, как его рука тянется к её запястью, там где капельница, там, где шрамы, но мужчина вовремя останавливается и убирает руки.

– Слабость будет ещё какое-то время. Это нормально. Ты только проснулась, тебе нельзя резких движений, хорошо? –Она чуть заметно кивает, на грани между сном и явью. Я всё это время молчу, смотрю на неё, не могу поверить в реальность происходящего. Камило переводит взгляд на меня. – Давление нестабильное, но в приделах нормы. Наркотики неполностью вышли из крови, остаточные следы держатся, но организм молодой. Главное - она проснулась.

Я киваю. – Когда в себя придёт полностью?

– День-два или больше. Это не линейный процесс. Могут быть провалы в памяти, спутанность сознания, проблемы со сном. Она слабая, Энрико, не спеши.

– Я не спешу,  – отвечаю. – Просто хочу знать, что дальше. – Камило прищуривается, будто разглядывает меня.

– Дальше? – он делает паузу. – Ты сидишь рядом и молчишь. Это, по моему, у тебя лучше всего получается. – я хмыкаю, он прав, я молчу лучше всего.

– Я здесь.

Камило кивает и снова смотрит на Амели, добавляя:
– Не забудь, она выжила. Это уже много.

Я ничего не отвечаю. Только смотрю на неё. На бледное лицо, на ресницы, которые дрожат, когда она моргает.
Дверь за Камило захлопнулась мягко, почти бесшумно. В палате сразу стало пусто и этот пустой воздух давил на уши. Амели смотрела в потолок. Лицо бледное, губы сухие, волосы растрёпанны. Слабая, опустошённая, но не сломанная.

– Твоего бывшего Лоренцо посадили. – сказал я ровно, без лишних деталий. Она медленно повернула голову ко мне, секунду взгляда и снова в потолок. – Не спрашивай за что, – добавил я, глядя вперёд. – Он заслужил.

Она молчит, но в этой тишине я замечаю – дыхание сбилось. Едва заметно, на вдохе, как будто что-то резануло изнутри. И пальцы её правой руки чуть сжались в простыне, словно она хотела это скрыть. Мои брови резко сошлись к переносице.

– Что болит? – вырывается у меня неожиданно. Даже для меня.

Её взгляд медленно, почти лениво скользит в мою сторону. Молчит. Я понимаю, что перегнул, это не то, чем я должен интересоваться, меня это не как не касается. И тут же отступаю назад, прячась в привычную холодность:
– Ладно, не важно.

Она снова смотрит на потолок, а я остаюсь рядом. Потому что, чёрт возьми, никуда сейчас не уйду.
Вечер в палате всегда наступает рано. Лампы на потолке горели мягким, приглушённым светом. Я весь день сидел рядом, иногда молчал, иногда листая телефон, иногда просто глядя, как она дышит. Она не пыталась говорить, я и не настаивал.

Дверь открылась и в проёме появилась девушка с чёрными волосами. Вивиана с улыбкой на лица, но в её движениях всегда было что-то острое, как будто каждый шаг и взгляд отмерены заранее. За ней, чуть расслабление, вошёл Орландо.

– Ты всё ещё тут? – Орли бросил на меня насмешливый взгляд.

– Твои наблюдения никого не интересуют. – ответил ровно.

Вивиана не стала вступать в разговор. Она подошла к кровати, поставила на тумбу небольшую чёрную сумку и молча расстегнула её. Изнутри достала кинжал. Метал в свете ламп казался ещё темнее, а узор на рукояти - резче.

– Сохранила его, чтобы не было лишних вопросов, – произнесла она тихо, обращаясь к Амели. – И чтобы он остался твоим. – я прищурился.

– Что значит "сохранила"? – Ви перевела на меня взгляд.

– Если ты забыл, кое-кто хотел поднять вопрос о лишении тебя родительских прав. Я замяла это.

– Это я помню, – вмешался Орландо. – Но про кинжал ты не говорила.

– Потому что ни тебе, ни ему это знать не было нужно, – отрезала она. – Я забрала его из твоих личных вещей, Амели. Чтобы никто не задавал вопросов.

Я скользнул взглядом по знакомому лезвию, то, которое когда-то было направленно на меня. Единожды, но этого было достаточно чтобы я успел запомнить его внешний вид. Взгляд перешёл на молчаливую Амели, она ничего не показывала, не пыталась говорить, лишь смотрела своими фиолетовыми глазами на кинжал.

– Почему только сейчас? – спросил я. Вивиана слегка улыбнулась краешком губ.

– Потому что теперь ты очнулась и он снова твой.

Она аккуратно положила его в верхний ящик тумбы, так чтобы Амели видела где он лежит и когда окрепнет, смола дотянутся. Орландо хмыкнул, но промолчал. Я тоже.

Мы остались вчетвером – я, Амели, Орландо и Вивиана. Она устроилась на стуле, закинув ногу на ногу. Орли сидел на подоконнике, лениво покачивая ногой. В палате стоял тёплый, тихий полумрак, только приглушённый шум города напоминал, что жизнь там продолжается.

– И как ты тут весь день? – спросил Орли, склонив голову в мою сторону.

– Спокойнее, чем с тобой. – ответил я. Настроение паршивое, хоть я этого и не показывал, говорил спокойно. Ви фыркнула.

– Да уж, с ним и правда шумно. Я как-то раз попробовала провести с ним вечер кино... и пожалела через час. Рот не затыкался.

– Не всем дано ценить моё обаяние. – невозмутимо бросил Орли.

Амели лежала смотря в потолок, фиолетовые глаза лишь изредка посматривали в нашу сторону. Но губы оставались сомкнутыми, я даже не знал надоела ли ей наша компания. Что ж, придётся терпеть.

– Есть хоть что-то, что она в тебе не понимает.
– я кивнул на Ви, и Орли улыбнулся краешком губ.

Мы перебросились ещё парочкой шуток, когда дверь отварилась и в палату вошёл Камило. На этот раз он выглядел намного собраннее, чем утром. Улыбка на лице, планшет в руке, халат расстёгнут. – Ну что, как у нас тут дела? – произнёс он, подойдя к кровати. Я отодвинулся чуть в сторону, чтобы дать ему место. Он проверил капельницу, пульс на приборах, мельком заглянул в её глаза.

– Всё идёт по плану, – тихо сказал он. – Но говорить пока тяжело, горло ещё слабое.

Ами слегка сжала губы и... попыталась. Это был просто беззвучный выдох, что-то между словом и дыханием. Я уловил движение её губ, но звук так и не появился.

– Не надо сейчас, – Камило мягко улыбнулся. – Дадим голосу время.

Я смотрел на неё и видел, как сильно она злилась на собственное тело. Даже не на боль, не на слабость, а на то, что оно не подчиняется. Капли из системы капали в трубку и это единственный звук, что разбивал тишину в палате. Камило сообщил, что будет дежурить всю ночь, позволив нам уехать домой.
Мы с друзьями вышли на улицу, погода ухудшилась. Сильный ветер пробирался под одежду, морозил. Тёмные улицы почти опустели. Орли положил руку мне на плечо. – Она поправится. – Я тяжело выдохнул и поднял глаза к небу, будто там мог увидеть что-то, что поможет.

– Она очнулась, этого уже достаточно. – парень с кучерявыми волосами кивнул и они с девушкой уселись в машину.

На следующее утро, после завтрака, заехал в какой-то канцелярский магазин. Взял ручку и блокнот для набросков, просто чтобы занять себя на время пока  нахожусь в бесшумной палате. Лишь бы было не скучно. Дверь отворилась, Камило встретил меня улыбкой, сказал, что всё в порядке и ушёл. Сегодняшняя ночь для него выходная, поэтому у меня есть два выбора. Оставить её одну на здешних врачей или остаться самому, чтобы контролировать ситуацию. Пока не решил, что будет лучше.

Амели перевернулась лицом к стене, рука под щекой. Никаких лишних движений, никакого контакта. За всё время, что я сюда хожу, я уже привык к этой немоте. Даже смирился. Она лишь посмотрела на меня, когда я вошёл. Уселся за стол, на котором размещались баночки с препаратами и какие-то бумаги, положил свой блокнот и стал чиркать какие-то каракули. Звук ручки блуждающей по бумаге разносился по комнате. Девушка повернулась в мою сторону и снова положила руку под щёку, её глаза уставились на мой блокнот. Я не смотрел на неё, наблюдал боковым зрением.

– У тебя почерк отвратительный. – вдруг сказала она.

Я даже не понял сначала, что именно произошло. Её голос прозвучал так глухо и неожиданно, как под водой. Мурашки пробежались по телу, благо одежда скрывала реакцию моего тела от других глаз. Я поднял взгляд, не торопясь, будто каждое слово она говорит тут каждый день, и встретился с её холодными , чуть прищуренными глазами.

– Хорошо, что это не письмо тебе. – ответил я в том же тоне, откинувшись на спинку стула.

Она чуть приподняла уголок губ, будто собиралась усмехнутся, но передумала. Я видел, как взгляд её скользнул к моим рукам, к ручке, а потом снова ко мне. Будто проверяла, заденет ли меня её выпад.

– Даже ребёнок рисовал бы аккуратнее. – добавила она, ровно, почти лениво.

– Хорошо, что я не ребёнок. – сказал я и продолжил штриховать страницу, не дав ей удовольствия увидеть хоть каплю удивления.

Камило ещё пару раз заглядывал в палату. Сказал:
– Я буду ночевать в больнице, в случае чего, вы всегда можете позвать меня.

И ушёл, сняв с себя халат. Решение принято, я остаюсь. Возможно потом нет, но сейчас, когда она только очнулась и состояние не стабильное, стоит контролировать всё. Хотя бы это.

Я не люблю больницы, уже говорил однажды. Запах хлорки, белый свет от которого глаза режет. Но ночью здесь ещё хуже. Всё вокруг будто вымерло и только редкие шаги медсестёр напоминают, что ты не один в этом чёртовом здании. Сидел около кровати, смотрел на ночной город в окно. Локоть стоит на постельном белье, помогая держать голову на весу. Глаза перешли на девушку, что всё это время лежала на койке.

Сначала я подумал, что она просто спит. Лицо бледное, губы чуть приоткрыты, дыхание тихое, как шёпот. Но через какое-то маленькое время её веки начали дрожать, как будто ей снился кошмар. Пальцы на её руках сжались в кулаки, ногти впились в кожу. Лоб покрылся потом, хотя в палате прохладно. Она начала ерзать, искать удобное положение, но всё больше запутывалась в простынях. Я тихо поднялся со стула и опустился ниже.

– Эй, спокойно. – пробормотал я, хотя понимал, что мои слова вряди что-то изменят.

Она резко выдохнула, грудь сжалась, будто ей стало тяжело дышать. Глаза открылись – расширенные зрачки, взгляд мечется по потолку, по стенам, но не на мне. Ладони дрожат, губы прикушены до крови. Счётчик пульса начал громко пищать, что сразу же привлекло моё внимание. Полосы на экране взлетали вверх с бешеной частотой, казалось они вот-вот пробьют насквозь аппарат.

– Чёрт... – я выругался и уже хотел побежать за врачом, но она выгнулась на кровати, словно что-то ломало её изнутри.

Скрипнула дверь, влетел Камило. Сонный, без халата, но собранный.

– Отойди, сейчас. – голос у него был резкий. Без лишних эмоций.

На столе взял пару ампул, на автомате проверил шприц. Я отошёл к стене, но не сводил с неё глаз. Она билась уже не как человек, а как зверёныш, пойманый в капкан – то резко тянулась вперёд, то оседала, тяжело дыша, то начинала бормотать что-то невнятное. Камило поставил укол, прижал её руку, пока та дёргалась. – Это ломка, – бросил он через плечо, будто сказал, что на улице дождь. – После той передозировки организм будет требовать. И сильно.

Я молчал. Хоть он и сказал это так спокойно, внутри у меня всё сжалось. Наркота... это слово всегда пахло грязью, но видеть, как она сейчас трясётся, другое дело. Через несколько минут её тело начало опускаться, дыхание стало ровне, а пульс пришёл в норму. Пот всё ещё блестел на висках, губы пересохли, глаза закрыты. Камило поправил простынь, посмотрел все приборы и тихо сказал:
– Готовься. Это была только первая ночь. Будет хуже.

Он ушёл, оставив меня стоять в углу, слушать, как она тихо стонет во сне. Я сел обратно на стул, но даже закрыть глаза не смог. Будет хуже.
Весь день Амели вела себя тихо, не каких колких слов, ничего. Посто лежала, смотрела как по трубке проходит препарат в её руку.
Ночью я сидел у окна, глаза резало от желания спать. Камило снова ночует в больнице, хоть и не на смене. Я благодарен ему за всё что он делает для меня. Её дыхание резко поменялось, стало прерывистым, с хрипами, как будто в горле что-то мешало. Я повернул к ней голову, ломка.

Пальцы девушки судорожно сжимались, суставы побелели. По шее стекала капля пота, медленно. Тяжелый стон хрипло вырвался из горла. Она снова впивалась в ладонь ногтями, оставляя полукруги, как будто пыталась содрать кожу. Глаза приоткрыты, затуманены. Я нажал кнопку вызова. Девушка дрожала, крутилась из стороны в сторону стараясь найти себе место. Камило влетел в палату быстро. – Её прёт по полной. – сказал он тихо, доставая шприцы и ампулы.

Я отошёл к стене, потому что сейчас я был лишним. Он зафиксировал её руку, как в первую ночь и ввёл препарат. Через минуту дыхание стало ровнее, дрожь стихла, хотя на лице всё ещё осталось это пустое, стеклянное выражение.

– Энрико... – Камило посмотрел на меня серьёзно, без тени привычной иронии. – Это будет повторятся... не одну ночь. И я не всегда буду рядом чтобы помочь, чтобы успеть. – я сжал челюсть.

– Ты хочешь сказать, что теперь это будет частью её жизни?

– Если она сама не захочет это выжечь из себя - да.

Сел обратно на стул и откинул голову, закрыл глаза. Врач сразу же покинул палату, а дыхание девушки стало ровным. Я устал, но должен остаться. Потому что даже если человек тебе неприятен, ты не смотришь, как он сгорает и не уходишь, оставляя догорать в одиночку. Возможно я не хороший человек, но не могу оставить человека, за которого взял ответственность, в одиночку.

Третья ночь.
Я уже перестал обманывать себя иллюзией, что всё идёт на спад. Больница спала, монотонный писк аппаратуры тянул тонкую нить тишины, которое рвало её дыхание. Прерывистое, будто через зубы. День выдался тяжелый, была очередная ломка. Она совсем слаба, не хочет разговаривать, есть и двигаться. Мне удалось поспать два часа, пока Камило следил за ней днём. Сейчас, сложа руки на столе, голова лежит на них. Я смотрю на Ами в ожидании нового приступа. Она то засыпает, то просыпается.

Девушка стала шептать. Я подумал, что она пытается мне что-то сказать, но слова были спутаны, лишённые смысла. Как человек, что бредит во сне. Она резко повернула ко мне голову, зрачки расширенны, взгляд будто не на меня, а сквозь меня.

– Ты тоже их слышишь? – голос был сиплым, почти чужим. Я нахмурился и поднял голову прислушиваясь.

– Кого?

– Вон тех. Они у стены, ждут когда я засну.

Внутри у меня что-то сжалось, но я остался на месте, лишь пальцы скрутились в кулаки. Потом всё произошло быстро: она дёрнулась, скинула одеяло, попыталась встать, будто убегала от кого-то невидимого. Катетер выдернулся из руки, датчики оторвались от тела и приборы запищали. Я резко встал, хотел остановить. Протянул к ней руку, но она выгнулась, в глазах чистая ярость.

– Не трогай! – крик, срывающийся на хрип и попытка ударить меня локтем. Я шагнул назад, когда она обернулась в сторону стены.

Дверь распахнулась, влетел Камило с медсестрой. Он быстро осмотрел палату и свёл брови к переносице. – Галлюцинации, агрессия, – быстро бросил он, вытаскивая шприц. – Отходняк вышел на пик.
Её трясло будто сильно промёрзла, но это была не адекватная тряска. Она всё ещё что-то кричала. Бессвязно, обвиняя меня в том, чего я не понимал. Игла вошла в вену, и девушка почти сразу обмякла. Камило посадил её на кровать и она упала на подушку. Глаза упали на руку из которой текла кровь, там где был катетер, теперь кровоточащая рана. Медсестра приложила ватку.

Камило кивнул мне и просто ушёл, оставив нас вдвоём в комнате. Я стоял, как будто прибитый к полу и смотрел на неё. Сколько ещё будет продолжаться весь этот ужас. После недолгого остолбенения, сел рядом с койкой.

– Ты занимаешь мою кровать. – неожиданно оказался шёпот возле уха.

Я резко открыл глаза. Голова лежала на койке, руки подпирали будто подушка. Белые волосы опустились перед лицом, а потом показались фиолетовые глаза, перевёрнутые сверху до низу. Поднял голову, осмотрелся. Видимо так устал, что после сумасшедшей ночи уснул сразу, как сел. Девушка сидела на койке в позе лотоса, в руке катетер. Все остальные датчики отключены. Мне приснились её припадки? Я начал сомневаться во всём, что помнил. Может этого всего не было и мне просто приснилось.
Глаза бегали по палате в поисках пустой ампулы, шприца или чего-нибудь, что сказало бы о реальности тех дней.

– Проснулся? Ну наконец-то! – неожиданно раздался голос по палате. Дёрнувший повернулся к входу где стоял улыбающийся Камило. В его руке металическая коробка в которой обычно хранят препараты. – Утром вколол препарат, это должно было заблокировать ломку на время. Смотрю ты чувствуешь себя уже лучше.

Тяжело выдохнул с облегчением, я не сошёл с ума. Камило прошёл глубже в палату и достал из кармана бесконтактный термометр. Поднёс ко лбу девушки и посмотрел на показатели. Молча мгкнул и открыл крышку железной коробки.

– Новое средство. Должно стабилизировать. Побочки возможны, но лучше, чем предыдущие приступы. – сказал он смотря на девушку.

Я потёр глаза. Пока Камило грел в руках ампулу и готовил шприц. – А если не поможет? – нарушил тишину.

– Тогда будем искать другой вариант. Этому нужно время. – он подошёл ближе, девушка вытянула ему руку. Альбенезе помнил поэтому не касался её, протёр ваткой место укола и аккуратно ввёл препарат. – Должно подействовать через полчаса. Сонливость - нормальна. – бросил он и вышел.

– Смотрю тебе уже лучше. – сказал я и потянулся за стаканом с водой.

– Это временно.

Тишина накрыла палату. Минут через двадцать её плечи чуть опустились. Напряжение в теле стало слабее, но взгляд остался тем же колючим. Я понял, что препарат может помочь телу, но голове вряд ли. И наверно, именно это бесило меня больше всего.

Сидя над листом бумаги крутил ручку, скука смертная. Девушка спокойно спала на своей кровати. Дверь тихо отворилась, я не стал смотреть кто там, очевидно это был Камило. Хочет проверить её показания или просто посмотреть на общую картинку. Но на плечи неожиданно легли мужские руки и возле уха пронеслось: – Привеееетт. – такое радостное и привычное. То что я так привык слышать много лет. Обернувшись встретился с голубыми глазами и задорной улыбкой. Его глаза сияли летним, тёплым океаном. Орли посмотрел в сторону спящей Амели и кивнул мне в сторону коридора.

Когда дверь за моей спиной затворилась друг повернулся ко мне и засиял ещё сильнее. – Ты чего такой довольный? – смотря на эту дурацкую улыбочку спросил Орла.

– Фиалка засудила этого подонка Лоренцо. Теперь ему светит несколько лет. – я обрадовался этой новости и улыбнулся другу.

– Спасибо ей за это.

– Ооо, она у меня молодец. Ко мне родители приезжают скоро, ты как... – каштановые кудри наклонились в бок, голубые глаза заглядывали в окно палаты за моей спиной.
– ...Сможешь? – наконец закончил он предложение и снова посмотрел на меня. Я тяжело выдохнул. Мне нравится семья Орландо и я всегда был "за" встречи с ними, но теперь.

– По ситуации, но спасибо за приглашение.

– Ты же знаешь семья Гальярдини всегда тебе рады.

Компания друга развеселила меня, хотя я всё равно поглядывал в палату на случай если начнется ломка или она проснётся. Сидя в коридоре парень делился самыми разными новостями, от грустных до хороших. Всё говорил какая Ви у него молодец, как умело выполняет свою работу. Не зря ж она лейтенант.
Орландо уехал домой к любимой, а я вошёл в палату где оказывает Амели уже не спала.

– А я надеялась ты наконец ушёл и оставил меня в покое. – язвительно заговорила она смотря в потолок. Руки сложены под головой, нога закинула на ногу. Ей наконец позволили переодеться в обычную одежду. Штаны и лонг, всё по старинке.

– Договоришься и я уйду.

– Валяй.

Бровь поднялась вверх, я смотрел на её самодовольное лицо. Глаза что блуждали по потолку, стопа что болталась на другой ноге. – И не надейся. – ставя на стол пакет с фруктами от Орли, уверено ответил.

Это была первая ночь которая прошла адекватно, тихо, спокойно. Лишь плохие сны и неудобная кровать мучала её, но это хотя бы не галлюцинации.
Утром Камило снял с неё капельницу, ввёл препарат и она ещё подремала минут двадцать, пока я как всегда сидел за столом и рисовал каракули на бумаге. Какие-то линии, глупые рисунки, будто рисовал ребёнок. Завтрак принесли нам обоим, мой уже остывший кофе стоял возле её нептритронутой еды.
Она сидела на подоконнике, когда я вошёл в палату после общения с Камило. Больничное одеяло мягко окутывало тело девушки.

– Ворон считаешь? – выплюнул в её сторону и заметил бумажный комок в её руке. Бумага из моего блокнота. Она наделала несколько бумажных шариков и складывала их возле себя на подоконнике.

– Ты опять с этим своим тоном. – бросила она.

Фиолетовые глаза со злостью повернулись на меня. Белые брови напряженны. Через секунду бумажный комок полетел мне в грудь. Потом ещё один, потом ещё один. Она резко встала, так что одеяло упало на пол и пошла по комнате. Поднос с завтраком полетел на пол. Она срывала с тумбочки всё, что попадалось под руку. Пластиковая бутылка ударилась о стену, запакованный шприц прилетел мне в плечо, затем ещё один и ещё. Чашка раскололась у моих ног и в воздухе повис запах дешёвого кофе. Я лишь поднял бровь, но ничего не сказал.

– Мне надоело! – её голос был низким, хриплым, почти сорванным. – Эта белая клетка, эти стены, этот запах... мне надоело быть здесь!

Припадки на основе ломки и всего через что она прошла, Камило предупреждал меня об этом. Говорил, что если не сумасшедшие ночи, то сумасшедший день. Одно из двух. Руки скрестились на груди.

– Закончила? – спросил я тихо.

– Нет! – выплюнула она и с силой задвинула стул под стол, будто тот виноват во всём. Девушка запрыгнула на кровать и тяжело выдохнула, как после тяжёлой пробежки. – Но хотя бы ты это услышал. – уже спокойнее сказала она. Я кивнул.

– Сообщу чтобы у нас здесь убрали.

Сегодня ночь, когда я буду дома. Спать, наконец. Камило на дежурстве, я доверяю ему.
На улице уже потемнело, собаки снова заняли всю кровать. Тишина приятно давила на уши, после шумной больницы, это как медитация. Редактируя фотографии, поглядывал на часы. Почему я вообще волнуюсь за неё? Мне плевать! Уставился в монитор и доделывал нужную роботу.

В палате было странно тихо. Не напряжённо-тихо, как обычно, а... ровно. Она сидела у окна, локтем облокотившись на подоконник и жевала яблоко. Солнце скользило по её волосам, делая их ещё белее. Раньше этот свет раздражал её – щурилась, отворачивалась, могла сорваться на резкое слово. Сегодня. Посто смотрела.

– Утро доброе. – сказал я, входя.

Она перевела на меня взгляд. Не колючий. Не с насмешкой. Просто... взгляд и это было чертовски непривычно.

– Доброе. – тихо ответила она.

В палате не было ничего, что напоминало бы о вчерашнем срыве и всех прошлых. Нет следов разбитой чашки, смятых бумаг. Камило оказался прав, новый препарат действовал. Как только я о нём подумал, в палату вошёл врач.

– Ну что, как самочувствие? – он задорно подошёл к Амели, что всё ещё жевала яблоко и никуда не спешила.

– Превосходно. – язвительно ответила она и Камило чуть отсудился. Бровь поднялась вверх, его глаза вопросительно взглянули на меня. Я махнул рукой.

– Она говорит, стало легче. – Камило кивнул и улыбнулся.

– Ну и отлично, что чувствуешь?

– Шума меньше, голова... свежее и легче. – она задумалась. – И меньше злости... на него так точно.

Не оборачиваясь она указал пальцем на меня, ровно за её спиной. Альбенезе чуть усмехнулся и достал градусник. Снова поднёс к её лбу и довольно мгкнул.

– Отлично, значит до вечера смотрим на твоё состояние и там уже решаем дальнейшую твою судьбу. – она кивнула, а врач отправился к двери. Уже перед самым выходом позвал меня в коридор. –  Энрико, я очень рискую отпуская её домой, скажи что это не зря?

Я свёл брови к переносице. Глаза забегали по коридору. – Что... не зря? – неуверенно спросил, видимо Камило знал больше чем я.

– Боже упаси, Энрико, не говори что ты забыл. – я всё равно не понимал о чём идёт речь.

– Что?

– Её день рождение. Завтра.

– Завтра. Её?

– Как ты такой далёкий вообще смог пробиться в люди? Да, Энрико! У неё.

Чёрт. Я вообще не знал об этом, но признаваться было бы глупо. Поэтому я нервно посмеялся и закивал головой. – Конечно, совсем потерялся в днях. – какой идиот. Как я мог даже не глянуть на дату рождения при удочерении. Я так удивился её нахождением в детском доме, что не думал ни о чём другом. – Да, не зря. – Камило радостно улыбнулся, похлопал меня по плечу и удалился. А я как идиот остался стоят на месте.

И что теперь делать? Дверь в палату закрылась, она уже лежала на кровати в руках вертела кинжал. – Ну что, мы можем ехать? – я замешкался не зная, что ей отвечать.

– Нет... не знаю... У меня съёмка через час, я поехал. – хватая кожаную куртку с вешалки, вылетел из палаты не дожидаясь ответа или новых вопросов.

Машина завелась и я выехал на поиски чего-то. Она дважды не пришла на праздники, на Рождество и новый год, сейчас ей деваться некуда, но накрывать большой стол... к чёрту. Мы не семья, не близкие люди. Это так, из уважения. Магазин за магазином собирал пакет продуктов, искал какой-то подарок, чтобы это было не слишком, но приятно.
Дверь машины хлопнула, я забрал пакеты и понёс в сторону входной двери. Карлос неожиданно открыл её прям перед лицом.

– Мистер, могу я помочь? – неуверенно спросил он, протягивая руки.

– Нет.

– Ой, сер, что ж Вы думаете дома ничего нет? – удивлённо спросила Дебора.

– Завтра праздник, нужны продукты.

Они не стали больше задавать вопросов, позволили мне самому разгребаться с этим. Взял собак и вышел на задний двор. Сидя на холодном газоне смотрел, как Мотео и Виола медленно прогуливались. Альден и Аэтос сидели рядом. Почесав обоих за ушами, улыбнулся.

– Вы представляете? Я видел её в подвале столько лет назад, а теперь готовлюсь до её семнадцатого дня рождения. Ну идиот. – смешок вырвался из горла.

Эти маленькие глаза фиолетового цвета. Белоснежные волосы, что я видел ночами. То как её привезли на бусике с детьми из сумасшедшего дома. Тяжесть осела внутри, я так и не извинился за свой поступок. За то, что подставил её. Но сейчас просить прощения было бы глупо, пошло много лет, она не помнит кто я, значит всё должно идти так, как идёт сейчас.
Телефон завибрировал. Контакт Лука загорелся на экране, вот его мне прям не хватало.

– Иди к чёрту. – пробубнил себе под нос и отклонил звонок.

Но Феррети оказался куда настойчивее чем я думал. Звонок повторился снова. Закатил глаза и поднял звонок.

– Моретти, не стоит отключатся, может у меня что-то важное.

– Ближе к делу, Лука.

– Ты мне нужен сегодня в восемь. Хочу чтобы ты презентовал свои лучшие работы. Стрип клуб, адрес скину позже.

Как и всегда он просто отключился не дав мне сказать и слова.
Скинул фотографии работ, что должны быть на презентации на номер, что отправил Лука. Накинул бордовый пиджак, расправил бордовые брюки и пошёл к машине. На улице темно и холодно. Волосы зализаны назад, верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты.

Дверь хлопает и я вижу неоновую вывеску. Заходя внутрь желание уехать домой растёт. Мягкий полумрак, неон, пульсирующий в такт музыке, которая будто специально пыталась пробить череп. Запах алкоголя в примесь с множествами духами ужасен. Я не люблю стриптиз-бары, но это... было хуже. Гораздо хуже. Обнажённые тела вокруг, лишь гости одеты в дорогие платья и костюмы. Две девушки, полностью раздеты, танцуют на столе рядом. Их руки блуждают по телам, касаются слишком интимно. Глаза поднимается вверх, их языки сплетаются вместе, слюни капают на грудь. Слишком грязно, слишком отвратительно.

Дальше, на шесте танцует парень. Из одежды на нём лишь чёрные напульсники. Он извивается вокруг палки, прикасаясь к ней всеми частями тела. Играя глазками с каждым кто на него смотрит. На следующем столе лежит девушка, ноги расставлены в стороны. Парень над ней склонился, его язык нежно гуляет по гениталиям заставляя её стонать и выгибаться.

– Моретти! – раздался голос от коротого хотелось протереть виски. Лука как и всегда с мерзкой улыбкой и в костюме, мне кажется иначе я его никогда не видел. Он наслаждался каждой секундой, зная, как мне здесь неприятно. – Ну что, твои шедевры наконец увидят настоящую публику.

Я скользнул взглядом по залу. Конечно, публику он подбирал под себя. Девушки в элегантных платьях, мужчины красиво разодеты. Мои глаза видели, как некоторых привлекает всё что здесь происходит. Они жадно наблюдали за каждым, кто здесь выступал для них. Некоторые, наоборот, воротили нос и полностью отказывались смотреть на происходящее. Кто-то просто осматривал мои работы, которые находились по центру меду баром и столиком с целующейся на ней парой. Благо это пока единственное, что они делали. Работы аккуратно подсвечены, напечатаны на дорогой бумаге. А главное внизу каждой стоит моя подпись, красиво выведенная.  В эти фото я вкладывал всё: эстетику, свет, эмоцию. И сейчас они висели... здесь.

– Ты выбрал это место специально, да? – спросил я, не утруждаясь в вежливости.

– Конечно. – Лука сделал глоток виски, даже не скрывая удовлетворения. – Тут люди понимают красоту тела. И ценят... откровенность.

Я сжал челюсть, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Он не знал или знал слишком хорошо, что для меня ню всегда было искусством, а не дешёвой витриной. И видеть свои работы здесь было как найти любимую книгу, испачканную жиром и залитую пивом. Какая-то девушка идеально выглядевшая просочилась между толпой людей и остановилась прям передо мной.

– Мистер Моретти, верно? У Вас великолепные работы. – промурчала она и ласково улыбнулась. – Я бы хотела стать вашей моделью, – она наклонилась ближе к моему ужу и прошептала. – можно без камеры, просто в постели.

Отшатнулся от неё, стараясь скрыть свои эмоции. – Спасибо, в другой раз.

Лука рядом усмехнулся и оставил меня одного, я прошёл сквозь толпу ближе к своим работам. Рассматривал их так, словно видел впервые. Не потому, что они изменились. Потому что место убивало в них всё, что я строил. Рядом пронёсся ужасный запах сигарет, я повернулся на источник и резко отошёл назад. Мужчина с длинными, седыми усами стоял рядом покуривая сигарету.

– Вы ведь автор? – я мельком кивнул уворачиваясь от едкого дыма. – Мне кажется, если уж раздевать, то раздевать. – заявил он смотря на фото девушки в простыне. На фото свет идеально отчёркивает её нежную кожу на спине, ту к которой хочется прикоснутся, погладить. Ощутить эту нежность на подушечках пальцев.

– Мужчинам нравится раздевать женщину в мыслях. Фантазия всегда сильнее, чем готовая картинка - ведь желание живёт в недосказанности, а не в том, что брошено в глаза сразу. – мужчина рядом усмехнулся и выдохнул дым.

– Видно, что Вы фотограф. Ваш язык для нас не ясен.

Конечно не ясен, когда в голове всё настолько прокуренно. Подумал я, но ничего не сказал. Мужчина бросил окурок на пол и ушёл. Мои глаза опустились вниз, детская травма решила вырваться наружу. Я смотрел на грязный пол, на раскиданную еду, на окурки сигарет, а  голове всплывала картина, как кто-то это убирает. Они все ведут себя так же, как вели гости в доме Вито. Дрожь прошлась по телу. Рядом на столе лежала девушка, которая изгибалась под музыку. Я подошёл ближе, повернул стул и сел к ней спиной. Глаза бегали по людям, что осматривали мои работы и обменивались мнением.

Тонкие пальцы коснулись моей шеи. Плавно, будто случайно. Но я знал, здесь случайностей не бывает. Её ладонь скользнула вверх, запуталась в волосах. Медленно, уверенно, словно она знала, что может себе это позволить.  Я остался сидеть, не отстранился. Пусть.
Губы, тёплые и мягкие, коснулись линии челюсти. Помада оставила на коже след – густо-красный, вызывающий. Её дыхание щекотало ухо, а кончики ногтей едва заметно скользнули по плечу, играя с тканью рубашки.

Ещё один поцелуй, чуть ниже. Ещё. Она приближалась к той границе, за которой начиналось нечто большее, чем просто игра. Я взял её за запястье. Не грубо, но достаточно твёрдо, чтобы она поняла. Смахнул её руки с себя, встал, ни разу не обернувшись. И вернулся туда, где меня ждали мои фотографии. Просто стоял, глядя на них, как будто всё, что было за моей спиной, не существовало.

– Выпьем? – неожиданно прозвучал голос, который я совершенно не ожидал здесь услышать. Расширив глаза повернулся. Светлые глаза, седина в волосах и уже такая привычная улыбка. В руках два виски.

– Камило?! – расширив глаза казалось, что я схожу с ума. – Ты какого чёрта здесь, а не в больнице?

– Не кипятись, я оставил её в надёжные руки. Показатели хорошие, да и Лука позвонил, просил приехать.

– Чёрт возьми, Камило! – сорвавшись с места помчал к выходу.

Пробрался через толпу, через раздетых людей, что столпились у входа и приветствовали каждого кто сюда войдёт. Плевать я хотел на эту встречу. Достал телефон и позвонил в больницу.

– Мистре Моретти?

– Как Амели? – игнорирую вежливость, сразу перехожу к делу.

– Всё в порядке, девушка спит. За ней присматривает врач оставленный Альбенезе. – я кивнул, как будто они могли меня увидеть.

– Спасибо.

Выдохнул и сел на бордюр. Ветер трепетал выпавший локон. Нужно ехать домой, спать, а завтра готовить на стол. Завёл машину и даже не попрощавшись, покинул здание и его территорию.
Бессонные ночи выводят меня из себя, поэтому только прикоснувшись к подушке – уснул.

Ветер входит в окно, набивая грушу считаю в голове. Приятная усталость гуляет по телу, я здесь уже второй час. Лука написал сообщение ночью, не самое приятное. Что ж, это дело такое, переживу. Снова его не прямые угрозы, но какое мне есть до этого дело.
Дверь открылась, в проходе показалась Дебора.

– Мистер Энрико, я там завтрак... отдохните.

Пот стекал по лбу, шеи, спине. Штаны прилепили к телу, спина и грудь поблескивала на свету. Не в силах что-либо ей ответить, посто кивнул.
Душ, завтрак и я наконец со свежей головой сижу в холле. Альден лежит рядом на кожаном диване, моя рука медленно гладит его по телу.

Я достал из холодильника пару ингредиентов – пасту, немного свежих овощей, сыр. Хотелось чего-то простого, не ресторанного, но съедобного. На столе быстро выстроились два прибора, маленькая тарелка с оливками, бокалы для вина, три свечи. Подарок лежал в бардачке машины. Небольшая коробка, обтянута синей бумагой и грасной лентой. Внутри – цепочка из белого золота, а на ней маленькая подвеска в виде снежинки. Маленькие камушки, которые не прям горели на солнце, но придавали женственности. Скромно, но будто её.

Глаза упали на часы, можно ехать. Достал торт из холодильника и поставил на стол. Фрукты, овощи, сырные блюда и прочее уже накрыто. На подоконнике стоит бутылка вина. Все выглядело ровно настолько, чтобы не казаться слишком личным, но и не холодным. Посто вечер, в честь неё.

В палате девушка сидела мотыляя ногами. Камило выдал мне ампулы с препаратом, на случай внезапных галлюцинаций и сильной ломки. Таблетки, что нужно принимать каждый день. Фиолетовые глаза смотрели в окно, молча, белые волосы завязаны в косу. – Звони в случае чего. – сказал мне Камило и повернулся к Амели. – Было приятно познакомится, Амели. – она повернулась к нему и слабо улыбнулась.
Я открыл дверь пропуская её вперёд, мы шли молча.

Остановил машину возле дома и бросил короткое:
– Выходи.

Она косо на меня глянула, будто в моём голосе пыталась найти хоть намёк на "с праздником". Не нашла. И честно говоря, я даже старался, чтобы не нашла.

– Ага, спасибо, шофёр. – буркнула она, захлопывая дверь.

– Бесплатно не катаю. – ответил я сухо, но краем губ дёрнул, когда она закатила глаза. – Фух, устал. Надо поесть и спать. – поднимаясь по ступеням лениво произнёс.

Дверь открылась. Она кинула куртку на спинку дивана, я же повесил свою на вешалку. Скинув ботинки её глаза бегали по дому. После моей истерики здесь теперь не так много украшений, но всё ещё сохраняется Рождественское настроение. Она будто впервые сюда вошла.

– Иди поешь. – грубо кинул в её сторону и повесил куртку девушки на место.

– Ага. – лишь ответила она.

И я видел, как она медленно, зло,  шла в сторону кухни. Я ступил за ней. Дверь отворилась, внутри горело несколько свечей, торт и тарелки, всё как я и делал. Она замерла на месте.

– Это что? – её голос стал осторожнее, чем обычно.

– Обед или ужин. Смотря, насколько ты голодна. – пожал я плечами выдавая безразличие в своём голосе, когда она взглянула на меня. Лёгкая улыбка растянулась на моём лице.

– Ты даже "с днём рождения" не сказал. – она скрестила руки.

– Считай, что я сказал. – спокойно ответил я, доставая коробочку.

Она нахмурилась, но глаза стали мягче при виде подарка. Девушка шагнула ближе и избегая прикосновений со мной, забрала коробочку в руку. Крышка отворилась, молчание повисло в воздухе. Я уже пожалел о том, что решил сделать этот дурацкий подарок, но когда её глаза поднялись на меня, всё улетучилось.

– Это... – она запнулась и снова опустила взгляд на подарок.
– Чтобы тебе было чем разбрасываться в следующий раз. – усмехнулся я.

Она фыркнула, но пальцами всё же повела по кулону. – Ты ужасный. – я засмеялся.

– Знаю. Садись, пока всё ещё сильнее не остыло.

Сидя за столом, цокот вилок по тарелкам разбивал привычную тишину. Я ловил себя на том, что непривычно видеть её здесь, за этим столом, в этом доме. Странно осознавать, что она была в шаге от смерти, а теперь как и обычно сидит на своём месте. Только теперь я снова привыкший к одиночеству, к пустоте в доме, к его тишине. Девушка сидела напротив смотря на тарелку, на которой лежал салат.

– Что произошло? – тихо спросила она, но в голосе стальной холод. Не вопрос ради интереса, требование. Я сначала даже не понял о чём речь, но потом откинулся на спинку стула, скрестил руки.

– Меньше нужно шляться где попало. – выдал резко, прожигая взглядом её макушку.

Она замерла, тишина ударила сильнее, чем я рассчитывал. Дрожь прошлась по телу. Внутри что-то сжалось. Лишнее, слишком. Вздохнул, потерев шею. – Я... я не так хотел сказать, – выдавил, встретившись с её взглядом. – Прости.

Она едва заметно приподняла бровь, но промолчала. Сделала глоток, словно взвешивая, стоит ли вообще отвечать. – Неожиданно, – всё же сказала она, уголок губы чуть дёрнулся. – Обычно ты не извиняешься.

Я усмехнулся без веселья. – Сегодня исключение.

Мы замолчали. Неловкость зависла между нами, но уже не была пустой – в ней что-то менялось. Незаметно. Медленно. Обдумав, как преподнести этот рассказ, отпёрся руками о стол и положил подбородок. Наши глаза встретились.

– Твой... парень подсыпал тебе наркотики в напиток, когда вы с Миреллой были в клубе. – её брови сошлись к переносице, в глазах появилась злость. – Вивиана позаботилась о нём, его посадили.

– Что?

– Ты всё слышала, – отрезал я, глядя прямо в неё. – У тебя был передоз. Если бы тебя вовремя не нашли, ты бы не сидела сейчас за этим столом.

Она опустила глаза. Я не стал уточнять, что нашёл её и прочие подробности. Об её состоянии, о том как я ехал на встречу скорой умоляя не закрывать глаза. Это то, что останется между мной и той Амели, которая оказалась при смерти.

– К чёрту его, выпьем. – сказала она, поднимая на меня взгляд. В руке бокал с вином.

– За тебя. – тихо добавил и кивнул.

Она поднесла бокал, но замерла. – Ты сказал: "если бы тебя вовремя не нашли". – она прищурилась, всматривалась в меня слишком пристально. – Кто нашёл?

Выдержал её взгляд. Медленно, слишком медленно. Но потом опустил глаза, будто рассматривал то что лежало на тарелке.

– Врачи. – ответ прозвучал слишком ровно, слишком отстранённо.

– Не ври. – голос у неё был тихий, но безжалостный.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки. Всё во мне заскрипело. Вздохнул, облокотился на руку, сжал пальцами висок. – Амели, это не тот вопрос, который тебе стоит задавать. – она откинулась на спинку стула, уставилась на меня в упор.

– Значит, был ты. – поднял на неё глаза, не кивнул, не отрёкся. Просто молчал и этого оказалось достаточно. Она отвернулась, подняла бокал, но я увидел дрожь пальцев, которую она так старалась скрыть. Это волнение? Или ещё не отошла от лечения? – Дурак. – выдохнула она, ели слышно. – Зачем?

– Потому что ты не должна была умереть так. – сказал я, уверенно, монотонно.

Она замерла, потом усмехнулась так, будто эта фраза её одновременно задела и согрела. В глазах появилось что-то мягкое. Надпив глоток вина, осмотрел стол. – Вообще, спасибо твоей подруге Мирелле. Она позвонила мне, когда нашла твой телефон без тебя. – брови снежинки подскочили вверх.

– Приятно осознавать, что хотя бы подруг я умею выбирать.

– Я говорил, что он идиот.

– Ты не говорил этого.

– Я подумал. – парировал и надпил ещё вина.

Девушка стоит в своей привычной широкой одежде, руки скрещены, на голове – птичье гнездо. Взгляд смотрящий снизу-вверх, злой. Я загораживаю ей путь наверх, перекрывая собой доступ к лестнице.

– Я не буду выходить из комнаты до утра. – уверено говорю я, почти обещая. На лице Амели не исчезло раздражение и злость.

– Это не нужно. – сквозь зубы шипит девушка.

– Если снова ломка? По договору я не могу входить в твою комнату, а значит, не смогу помочь в случае всего. Скорее, даже не услышу. – пауза. Она только открыла рот, чтобы что-то ответить, но я тут же её перебил.
– Я не собираюсь нарушать договор, чтобы потом ты нарушила мой пункт.

– Мне тут одной... некомфортно. – замялась
Амели.

– Страшно? – с ухмылкой спросил, зная, что правду она никогда бы мне не сказала. Снежинка резко мотнула головой.

– Нет. Просто... пусто.

Прищурился и обвёл глазами помещение. – Холл больше комнаты. Тут есть диван, ты можешь переночевать на нём.

– Я не собака, чтобы меня выгоняли на диван, – холодно отрезала она. – Я буду спать у себя. – сделал шаг ближе.

– Это не обсуждается, тут безопаснее.

– Для тебя или для меня? – в её голосе появилась ядовитая насмешка, она вздёрнула подбородком, но осталась на месте.

Я сжал зубы, стараясь не сорваться. – Для нас обоих. – она скрестила руки ещё сильнее, словно защищалась.

– А если я не лягу? Что ты сделаешь? Поволочешь меня силой? – я выдержал паузу, а потом усмехнулся.

– Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? – специально задаю вопрос так, чтобы выбить её из равновесия. Она вскинула глаза, уставилась на меня с отвращением.

– Фу, нет! Ты совсем неадекватный!

– Кто о чём думает... – я усмехнулся шире и опёрся рукой об стену. – Я буду на полу. – в её глазах мелькнуло недоумение и что-то ещё. Смесь злости и странного облегчения.

– Сумасшедший...

– Прекрасно, – тихо сказал я. – Значит, договорились.

Она осталась стоять на месте, обошёл её не давая времени чтобы возразить. В гостевой спальне сорвал с кровати несколько подушек, подхватил пару одеял. Вернувшись в холл, кинул в неё её подушку и одеяло. Она едва успела поймать и тут же сверкнула злым взглядом. Подошёл к стене, щёлкнул выключателем гирлянды и мягкий золотистый свет заплясал на стенах. Камин ожил после пары движений, огонь затрещал и разогнал полумрак. Вслед за этим включил гирлянду на ёлке, и разноцветные огоньки оживили пространство. Атмосфера стала тёплой, почти домашней.

– Ты серьёзно думаешь, что этим меня подкупишь? – её голос звучал колко, пока глаза бегали то на камин, то на гирлянды.

– Нет, – я разложился на полу. Не самое удобное место для сна. Плед, что лежал на холодном полу не давал мягкости, поэтому всё равно давило, но я не жаловался. Подложив руки под подушку, отвернулся от неё и закрыл глаза. – Думаю, что так ты не будешь дёргаться от каждого шороха.

– Ты невыносим. – за спиной послышалось шуршание дивана.

На моём лице расплылась мягкая ухмылка. И только я знал, что это не ради уюта – это ради того, чтобы её сон был крепче и она чувствовала себя комфортно, но ей я этого никогда не скажу.

Привычный зал. Гантели в руках, тяжёлое дыхание, пот и прохладный ветер, что входит в окно и приятно ласкает тело. Дверь открывается, на пороге появляется Дебора. – Мистре Энрико, Амели приняла свои таблетки. – я положил гантель на пол и кивнул в знак благодарности. – Ещё, там подъехала машина. Вас ожидают.

– Кто? – протирая пот с лица, напрягся. Я не ждал гостей, значит мог приехать чёрт знает кто.

– Девушка, она не представилась. Сказала Вы знаете.

Дверь за мной закрылась, снежинка уже была в своей комнате и больше с неё не выходила. К счастью, Дебора за ней присматривает. В холле лежали два пса, удобно умостившись на кожаном диване. Накинув кожанку, открыл входную дверь и вышел на улицу. Знакомая машина стояла перед домом. Русые волосы уложены на одно плечо, было не привычно видеть её с натуральными волосами. Когда зелёные глаза встретились с моим раскалённым янтарём, она улыбнулась.

– Энрико, рада тебя видеть. – улыбка растянулась на лице и она шагнула на встречу.

– Ты сама приехала, не делай вид будто это неожиданная встреча.

– Как всегда груб, ничего не меняется. – девушка расставила руки для объятий, но я лишь пожал руку и шагнул назад.

– Мы не так давно виделись, чего тебе Валенсия? – фальшивая улыбка играла на её лице. После нашей последней встречи всё изменилось, она изменилась. Может и я тоже. Она полезла в сумочку и достала красивый пригласительный.

– У меня день рождение, хочу чтобы ты пришёл. – уставившись на розовую картонку обдумывал все возможные слова, старался подобрать как можно ласковее.

– Прости, Валенсия, мы в разводе. Да и я очень занят, спасибо.

Она стала умолять меня прийти, даже согласилась чтобы я взял своего друга, но это совершенно меня не интересовало. Быстро попрощался и зашёл в дом, оставив её наедине со своими уговорами. Дебора стояла передо мной и смотрела точно на меня. – Может Вы с ней слишком жёстко. – я лишь закатил глаза и махнул рукой. Плевать. Взял куртку и пошёл в конюшню.

Я раскинулся на траве, глядя в серое зимнее небо. Воздух тянул холодком, но мне было всё равно. Виола прошла мимо, едва задев моё плечо влажной мордой, а Мотео лениво тянул сухую траву возле забора. Мне нравилось чувствовать холод под спиной.

– Ты умом тронулся? – её крик пронзил тишину, я прищурился, повернув голову к дому.

Амели стояла на балконе своей комнаты, оперевшись на перила. Белые волосы развивались на ветру, словно сама зима глядела на меня сверху вниз.

– Смотря, что считать умом, – отозвался я. – Может, это единственный способ сохранить его, когда живёшь с тобой под одной крышей.

– Забавно. Обычно люди ищут себе оправдание, а ты сразу перекладываешь вину.

– Я не перекладываю, – крикнул ей в ответ. – Я констатирую факт.

– Если заболеешь, я не подойду даже на метр.

– Отлично. Может быть, хоть тогда оставишь меня в покое.

Мы обменялись взглядами. Её ледяной и мой обжигающий. Больше не кто не решался сказать и слова, молчание и лишь ветер шептал. Закрыл глаза продолжая наслаждаться спокойствием и объединением с природой. Но и это длилось недолго. Неожиданно перед глазами потемнело, я заметил это через веки. Резко открыл глаза и встретился взглядом с Карлосом, что стоял ровно надо мной.

– Извините, Вам телефон. – камердинер протянул мне мой телефон.

Кивнул и ушёл, я взглянул на экран. Пропущенный от Ферретти горел, как "важное", но это очевидно было не самым важным в моей жизни. Амели уже ушла в дом, Карлос скрылся за углом. Здесь только я и мои животные. Мотео недовольно фыркнул рядом со мной и цокнул копытом. – Да, он мне тоже уже надоел. – пробурчал себе под нос и набрал уже так знакомый номер.

– Ты думаешь, твой успех делает тебя недосягаемым? – я услышал смешок на другой стороне телефона. Не приветствия, не любезностей. Больше нет, он не старался стоить себя хорошим, тем кем не являлся. – Я добавлял тебе топлива, давал площадки, связи... и могу всё это отобрать.

– Ошибаешься. – перебил я. – Я сделал себе имя без тебя и твои деньги мне не нужны.

– Ха. Гордый петух. Ладно, слушай, хочешь загладить вину? Приедешь на встречу элитного клуба, но не один, возьми свою... дочь.

Я замер, стиснув телефон. Амели?

– Нет.

– Да, – резко ответил он. – Она твой пропуск, без неё ты там пустое место.

– Я приеду один.

– Ты тупой? – его голос сорвался. – Я сказал: с ней!

– Она несовершеннолетняя. – рявкнул я. – Это не место для ребёнка. Она не имеет отношения к нашим делам и не будет туда втянута.

Неожиданно наступила тишина, мои глаза забегали по территории дома. Казалось этот подонок сейчас появится из-за угла и прострелит мне голову, уж настолько неожиданным был этот человек.

– Это я сказал тебе взять ребёнка, поэтому ты будешь делать то, что я говорю! – Лука уже почти орал. – Я не держу при себе слабаков.

– Слабаки - это те, кто прячется за чужими детьми. – процедил сквозь зубы. – Я приеду один. А если хоть кто-то из твоих псов приблизится к ней - я найду тебя, Лука. И твой элитный частный клуб закроется не на ночь, не на день, а навсегда.

На том конце послышался короткий смешок, потом гудки. Тварь очкастая. Кинул взгляд на окна Амели и пошёл домой. Телефон полетел на диван, куртка туда же. Открыл дверь на кухню, нужно попить воды, пока кто-то не попал под руку. Не успел. Амели сидела на столе, махала ногами. – Слезь. – грубо сказал и прошёл внутрь. Стакан наполнился водой.

– Чего злой такой? Заболел? – язвительность была совсем не вовремя.

Глаза уставились вперёд. Медленный счёт пошёл в голове. Один, два... три... четыре...

– Что застыл? – конец.

Стакан полетел на пол, холодные капли коснулись ног. Перед глазами пульсация, в ушах шум, после громкого звука.

– Я сказал, слезь со стола. – выдавил из себя, но вышло не очень любезно. Наоборот, голос звучал так, будто я сейчас разорву ей глотку.

Возможно, я бы так и сделал если бы она открыла снова рот, но обернувшись увидел, как она быстро спрыгнула со стола и белые волосы унеслись за дверь. Тяжело выдохнул, облокотился на столешницу. Пульсация перешла в голову и больно давила в виски. В проёме показалась Дебора, она прикрыла рот рукой, но не стала комментировать. Девушка подошла, но я выставил руку вперёд. Останавливая. – Я сам. – тихо сказал, она кивнула и ушла.

Собирая осколки, раздумывал. Возможно ли решить проблему с Лука без участия Вивианы или всё же идея сдать этого подонка самая лучшая. Нет, я рос в детском доме не для того, чтобы мои проблемы решали другие. Наша усадьба воспитывала во мне борца, того кто делает всё сам. Осколок резанул ладонь, что заставило выйти из мыслей. Глаза уставились на рану, кровь быстро потекла по ладони и капнула на стекляшку. К чёрту.

Раздались гудки, я смотрел в окно. Тучи набегали на небо, ветер усилился. Погода как и всегда ухудшилась.

– Энрико? Ты то кидаешь в меня ядом, а теперь звонишь сам? Какой же ты непостоянный.

– У меня просьба. – произнёс я, стараясь не обращать внимание на её тон.

– О, это звучит сладко, – протянула Валенсия. – Давай угадаю: я должна что-то сделать для тебя?

– Да. Поехать со мной на встречу в элитный клуб Лука.

Она тихо засмеялась на другой стороне. Затем задумалась. – Лука... терпеть его не могу. Но раз уж просишь... что же я получу взамен?

– Я приду на твой день рождения. – сказал я ровно.

– Ага, вот оно как! – её смех был почти победным. – Значит, будет обмен любезностями. Я тебе помогаю, а ты наконец появляешься на моём празднике.

– Это сделка. – поправил я холодно.

– Сделка? – она нарочито возмутилась. – Энрико, ну это же звучит ужасно грубо. У нас с тобой не сделки, а... взаимные услуги. Или, скажем, дружеская поддержка.

– Называй как угодно, – отрезал я. – Ты согласна?

– Конечно, согласна, – почти промурчала она.

– Но одно меня радует особенно, даже твой ледяной характер не мешает тебе помнить, что без меня иногда не обойтись.

– Не льсти себе.

Она тихо рассмеялась, тягуче, словно играя со мной. – Посмотрим, Энрико. Совсем скоро посмотрим. – я бросил звонок и уставился на экран. Действительно посмотрим и узнаем, к чему приведёт моё решение с Лукой.

Вышел в холл, где оказалось совсем пусто. Амели с Деборов скорее всего у неё в комнате, Карлос выходил во двор, я видел его в окно. Вероятно, чтобы завести коней обратно в стойло. Распалил камин и просто сидел на кожаном диване, проверяя новости.
Карлос уехал домой, как только закончил свои дела по дому. Дебора по моей просьбе разлаживает вещи по полкам в гостиных спальнях. Лука уже отправил мне адрес встречи клуба, которое я переслал Валенсии.

Взгляд упирается в камин. Огонь живёт своей жизнью, потрескивает, выстреливает искрами, но сейчас даже он кажется чужим. Звук шагов заставляет меня обернутся. Амели спускается по лестнице медленно, почти лениво, но в её руке кинжал. Пальцы машинально крутят его, будто это просто безделушка, а не оружие. Её взгляд скользит по стенам, по мебели, по картинам... так, словно она впервые оказалась в этом доме и изучает его.

Девушка усаживается рядом на диван и мы оба смотрим в огонь. В комнате тишина, но это не спокойная тишина. Она вязкая, тяжёлая, та что душит, давит на виски. Ами говорит что-то тихое, почти неразборчивое. Я отвечаю какой-то глупостью, даже не задумываясь. Рефлекс, чтобы разрядить атмосферу, но она не смеётся, не улыбается, не реагирует вообще. Я медленно поворачиваю голову. Фиолетовые глаза смотрят на меня прямо и слишком долго. Зрачки то расширяются, то сужаются, как будто в них отражается что-то, чего я не вижу. В животе неприятно тянет.

– Они шепчут... ждут, когда мы потеряем бдительность. – выдыхает Амели так тихо, будто боится, что её услышат.

Кисть сжимает рукоять кинжала, мёртвая хватка. Пальцы побереги. Её глаза начинают метаться по комнате, словно ищет того кто прямо сейчас прячется в тенях. Ампулы на кухне. Я поднимаюсь медленно, возможно каждое действие может стать спусковым крючком. Делаю шаг в сторону кухни, но Амели поднимается почти одновременно. На её лице появляется улыбка, слишком широкая, слишком напряжная, чтобы быть настоящей. Галлюцинации, ломка.

– Они говорят, что ты помеха... – она делает два шага, неторопливых, плавных.. как хищник, приближающийся к жертве.

– Амели, давай сначала дойдём до кухни. А потом решим, что делать с... ними.

Я отступаю, пока спина не упирается в холодную стену. Девушка останавливается в шаге от меня. Белые волосы рассыпаются по плечам, глаза сверкают, а голова медленно качается из стороны в сторону.

– Нет,  – шёпотом, но твёрдо. – Ты - помеха.

Мгновение. Рука резко уходит назад, лезвие вспыхивает в свете камина. Я зажмуриваюсь, вжимаюсь в стену. Тишина. Тяжёлая, давящая.

Внезапно – хохот. Громкий, стерильный,
рвущий голос. Я открываю глаза. Она стоит, чуть согнувшись, трясётся от смеха. Всё ещё не понимаю, это припадки или её правда так сильно рассмешило. Это первый раз когда я слышу её задорный смех. Поворачиваю голову, в стене, в каких-то пяти сантиметрах от моего лица торчит кинжал.

– Ты бы видел своё лицо, – выдыхает она, всё ещё дрожа от смеха. Делает несколько быстрых босых шагов ко мне, выдёргивает своё оружие и смотрит прямо в глаза. – Запомни... я никогда не промахиваюсь.

Последние слова – грозный шёпот. Она разворачивается и, как безумная, убегает по лестнице. В холле остаётся только отдаляющий топот её босых ног... а я всё ещё стою, будто прибитый к полу. Кто теперь будет заделывать эту дырку в стене?

Стоя около машины снова повторяю всё заново для Деборы. Она останется вместе с снежинкой, пока я катаюсь по делам. – Я поняла, мистер Энрико, езжайте. Вы уже всё это повторяете третий раз. – тяжело вздыхаю и смотрю на девушку с золотистыми волосами. Глаза упали на наручные часы, время ехать.

– Пожалуйста, звоните в случае чего. У меня телефон под рукой. – снова повторил тоже самое. Дебора улыбнулась и в очередной раз кивнула.

Остановившись у забора Валенсии, стал ждать. К счастью ждать пришлось не долго. Бордовое платье в пол, полностью в блёстках красиво сидело по фигуре девушки. Русые волосы накручены на плойку. Клатч из натуральной кожи бордового цвета в её руках. Сияющая улыбка и красная помада, всё идеально подходило к друг другу, она цокая каблуками подошла ко мне. Знакомый запах цветочных духов сразу же закружил вокруг нас. Открыл ей дверь и пригласил сесть.

– Думаю, мы не на долго. – паркуясь сказал в тишину, что витала всю дорогу.

Девушка открыла дверь и вышла на улицу, молча. Зажигалка загорелась, Валенсия закурила. Едкий дым облаком понёсся в мою сторону. Я сделал шаг в сторону и кинул на неё не одобряющий взгляд. Валенсия улыбнулась и выкинула уже докуренную сигарету. Как быстро можно угробить своё здоровье.
Вход был в подвал тёмный, синий свет, каменные ступени, железная дверь возле которой стояла охрана.

Два мужчины увидев меня сразу же открыли нам дверь, Валенсия держала меня под руку. Мы как и раньше вошли в одну ногу привлекая к себе внимание. Множество людей, большинство которых я не знал. Валенсия здоровалась с некоторыми, некоторых приветствовал и я. Сегодня будет новый аукцион, теперь продавать будут картины. Но я надеялся закончить раньше, чем он начнётся. Выставка уже проходила в самом дальнем зале. Свечи на стенах придавали особой атмосферы, большое количество людей занимало огромное количество пространства, которого и так было мало. Казалось, что воздуха здесь совершенно не хватает.

На полу зеркальная плитка. По всему периметру столики, накрытые белой скатертью. На столах блюдо с фруктами и конфетами. Бокалы с шампанским и возле каждой стулки свой номер. Я оглядел всех присутствующих, кого мог, но Луку так и не увидел. Знаю, он сам меня найдёт. Поэтому потащил Валенсию к фруктам и шампанскому. Картины обнажённых мужчин красовались по правую руку. Я же молча подал своей спутнице бокал и кинул нам по клубнике. Атмосфера в стиле Ферретти, дорого, солидно, но так фальшиво. Здесь пахло алкоголем, куревом и дешёвыми духами, но как бы там ни было, мои рецепторы улавливали лишь знакомый запах, цветочный.

Валенсия крутилась вокруг меня, чокалась своим бокалом об мой. Жадно кусала клубнику, что до этого плавала в её бокале. Мои глаза бегали по картинам, внизу каждой маленькая роспись. Девушка подошла к картине и пошипела сквозь зубы. – Это наверное так больно. – мы оба смотрели на картину где мужчина сжимает в кулаке свои яйца. Сильно, не жалея. Честно говоря, когда я это увидел моя реакция была хуже, чем у Валенсии. Картина "почувствуй на себе", художник справился со своей задачей на все сто.

– Пошли потанцуем. – хватая Валенсию за руку, тащу вглубь.

– Удивляешь, Моретти.

Рука легла на её талию, духи душили, напоминали о всём что было между нами за эти несколько месяцев. Эти странные отношения и фиктивный брак. Живая музыка играла недалеко. Несколько девушек в вызывающих костюмах играли на музыкальных инструментах. Зелёные с голубым глаза бегали по моему лицу, не долго, она положила голову на моё плечо, пока мы медленно покачивались в такт музыке.
Глаза улавливают знакомую фигуру. Хватаю Валенсию за руку и закручиваю её в танце, когда наши тела резко встречаются друг с другом, губы в нескольких сантиметрах, смотрю на неё. Как всегда красивую, уверенную в себе. – Пора идти. – шепчу, знаю что моё дыхание касается её губ и она улыбается.

Возвращаясь в толпу замечаю, что нужный мне человек нас заметил. Отлично, мы справимся быстрее, чем начнётся аукцион. Валенсия стучит каблуками возле меня, в руках новый бокал с шампанским. Только теперь в нём плавает виноградинка.

– Энрико! – Лука распахнул руки, будто встречал лучшего друга. – Но... – его взгляд упал на Валенсию. – А это что за цирк?  Я сказал привести дочь.

– Ты сказал много лишнего. – оборвал я. Он прищурился.

– Не смей мне перечить. Я не для того держу тебя рядом, чтобы слушать твой гонор. Девчонка нужна мне здесь, а вместо этого ты притащил свою... бывшую.

Валенсия улыбнулась хищно, склонив голову. – Не говори так, Лука. Бывшая или нет - я куда интереснее любой девочки.

– Заткнись, – рявкнул он на неё. – Никто тебя не звал. – я сделал шаг ближе, прикрывая плечом Валенсию.

– Она здесь со мной. И последнее, что тебе стоит делать, это открывать свой грязный рот.

– Ах вот так? – его ухмылка стала шире. – Думаешь без моих денег ты останешься тем же Энрико, которого все боготворят. Без моих связей, без моей компании парфюмерии ты бы до сих пор снимал дешёвое, грязное бельё.

Я рассмеялся - коротко, без радости. – Я стал тем, кто я есть, без тебя. А твои подачки? Забери их себе и удавись ими. Я выхожу из твоей ублюдской игры, Лука.

– Ты не выйдешь. – он шагнул ближе, так, что запах дешёвого табака ударил в лицо. Меня чуть не стошнило прям на его старую морду. – Здесь всё держится на правилах, а правила диктую я.

– Правила? – я усмехнулся, чувствуя, как пламя внутри поднимается выше. – Ты жалкая тень. Всё, что у тебя есть, - грязные деньги и те, кто клюют на них. Я не из них.

– Осторожней Энрико, – прошипел он. – Слова могут стоить тебе карьеры.

– А ты - своей гнилой жизни. – бросил я сквозь зубы.

Между нами повисла тишина, тяжёлая и вязкая. Валенсия, всё это время молча наблюдавшая, тихо хмыкнула:
– О боже, может, уже закончим этот спектакль? – я выровнялся и усмехнулся, взял Валенсию за руку, резко.

– Уходим.

Лука выкрикнул что-то вслед, угроза, оскорбление, грязь, но не услышал. Валенсия держась за мою руку обернулась, я видел, как она показал ему фак и дверь за нами закрылось. Это было забавно. Стоя на улице старался отдышаться, всё таки там действительно слишком мало воздуха для такого большого количества людей. Щелчок зажигалки привлёк внимание. – Опять?! – на улице медленно падал снежок, что сразу таял. Клуб пара выходил из рта, но у девушки рядом был не только пар, снова сигаретный дым.

– Я испытала стресс, мне нужно успокоится. – я не стал ничего говорить, лишь закатил глаза.

Плечи наконец расслабились, теперь Лука не будет меня трогать своими встречами, мероприятиями и прочей ерундой. Могу спокойно заняться своей работой, найти новые бренды, подписать с ними контракт. Жизнь набирает новых красок.

Усевшись в машину, открыл окно возле девушки. – Мне не жарко. – возразила она, будто я не знаю. Я безразлично глянул на неё, запах табака и её духи смещались вместе, всё это воняет просто отвратительно.

– Дыши в окно пожалуйста, а то мне придётся проветривать всю машину после тебя.

Она лишь фыркнула и отвернулась.
Поблагодарил девушку за вечер и забрал пригласительный на день рождение, уехал домой. На удивление так устал, что по приезду сразу завалился на диван в холле. Услышав открытие входной двери Дебора выглянула из комнаты Амели. Она спустилась вниз, подала мне стакан воды.

– Можете остаться сегодня в гостиной или я вызову такси. Какой вариант больше подходит?

– Я устала, поеду домой. – тихо ответила Дебора и улыбнулась.

– Тогда, завтра будет выходной. Спасибо большое, зарплаты выпишу через два дня.

Слуга Амели кивнула и пошла собирать вещи пока я вызывал для неё такси. Как только Дебора уехала, вошёл в дом, где на первом этаже стояла Амели скрестив руки на груди. – Я устал, мне не до споров с тобой. – проходя мимо, пробубнил.

– Я хочу есть.

– Найди что-то на кухне. Не маленькая! – кинул напоследок и закрыл дверь комнаты.

Утро давно не ранее, я проспал слишком долго. Уже даже режим сна не поддаётся мне, живёт так, как ему хочется. Мы не встречались с девушкой, Дебора выходная, Карлос приедет позже. Стою в спортзале, без футболки. Избиваю грушу, зная, что сюда не кто не войдёт. Тяжёлое дыхание, косточки горят на руках, но это приносит мне удовольствие. Пот блестит на теле, я вижу это в отражении зеркала. Удар, ещё удар. Боковым зрением замечаю движение.

– Ты что тут делаешь? – снова удар и я поднимаю взгляд от груши. Амели стоит в дверях, сложив руки на груди.

– Смотрю, как ты избиваешь грушу. – отвечает она, будто это самые обычные вещи. Я коротко усмехаюсь и вытираю пот со лба.

– Она раздражает меня меньше, чем ты.

– Вот и бей дальше. – я смеюсь, подхватываю перчатку с пола и кидаю в неё.

– Или давай я побью тебя? – она закатывает глаза и бросает перчатку назад, почти попав мне по лицу.

– Откажусь пожалуй.

Смех разлился по помещению когда она ушла, трусиха. Просто боится мне проиграть, я знаю.
После душа, спускаюсь вниз с мокрыми волосами. Гирлянды горят по всему холлу, она позаботилась об этом. Глаза бегают по первому этажу, она снова хочет меня напугать, неожиданно кинуть свой кинжал мне в голову из какого-то тёмного угла? Вставить мне его в бок? Что такого может придумать эта сумасшедшая? Но её нигде не было, тогда я открыл дверь кухни. Снежинка сидела за столом, разгадывала какой-то старый кроссворд и пила кофе.

– Тебе сделать бутерброд?

– Нет.

– Дать сладкого?

– Нет.

– Что ты пустой чай пьёшь, давай найду что-то в холодильнике? – пробубнил я и открыл дверцу.

– Не нужно. – безразлично ответила она и начала чёркать ручкой ответ.

Налил себе воды и встал рядом, проверяя. – Ты таблетки выпила? – она тяжело вздыхает и поворачивается ко мне.

– Да, пап! – делая акцент на последнее слово, что режет мне уши.

– Не называй меня так!

– А ты не веди себя так. – парировала она.

Я окунул пальцы в стакан с водой и брызнул ей в лицо. Пока она думала, что сказать пошёл к выходу с довольной улыбкой. – А ещё у тебя не правильный ответ! – последнее, что я бросил перед тем, как закрыть дверь. Она что-то возмущалась, но я не слышал.
Карлос приехал на назначенное время, я же сразу уехал выбирать подарок Валенсии.

Множество магазинов обходил вдоль и в поперёк. Уже надоели эти люди, эти консультанты. Глаз упал на дорогое, кружевное, чёрное бельё. Мне как фотографу «Ню» такая тема знакомая, я могу выбрать лучшее из всего. Обсмотрев несколько отделов с бельём, нашёл самое идеальное. То, что подойдёт именно для Валенсии. Подарочная упаковка и красивый пакетик, к празднику готов.

Открываю входную дверь. Амели сидит на подоконнике и смотрит на задний двор, где гуляет Карлос с псами, палец медленно гуляет по стеклу, вырисовывая на запотевшем какие-то линии. Глупая идея пришла в голову.
Медленно, тихо крадусь к ней. Наклоняюсь к уху, голос низкий, ленивый.

– Если будешь прикасаться к стеклу ещё дольше, оно покроется инеем. Хотя чему я удивляюсь, ты ведь даже воздух можешь заморозить. – Амели очевидно даже не испугалась, продолжила смотреть в окно.
– Ты просто завидуешь, что не можешь так же. Твой огонь слишком неуправляемый. – с вызовом ответила девушка.

Я усмехнулся и оперся ладонью о стену рядом. – Возможно, но зато умеет растапливать лёд. – Амели наконец поворачивает голову, прищуривается.

– Если слишком быстро растопить лёд, он превратится в пар и исчезнет.

– Ты намекаешь, что я могу потерять тебя? – она наклоняется чуть ближе, ледяной взгляд.

– Я намекаю, что ты переоцениваешь свои возможности. – усмехаюсь, ловлю её настой и наклоняюсь навстречу. Мы находимся непривычно близко к друг другу.

– Возможно, но мне нравится испытывать пределы.

– Тогда постарайся не обжечься. – кидает она мне и отворачивается снова к окну.

Губы пересохли, выравниваюсь и смотрю туда куда устремлены её глаза. Говорить было нечего, поэтому просто оставил её в печальном, морозном одиночестве и пошёл собираться на мероприятие. Не хотелось выделяться, чёрные джинсы и молочная кофта полузамок, идеально, тепло и празднично.
Карлос должен был остаться до момента когда я приеду, чтобы в экстренной ситуации помочь Амели.

Множество гостей находилось, как на территории дома, так и внутри него. Валенсии не было видно, но я знал, что она будет там, где больше всего народу. Фонтан на передней части двора красиво выливал воду, бортик украшен разными цветами. Множество шаров, ленточек и всяких разных украшений было по всей территории. Хохот девушек привлёк моё внимание, внутри дома, в гостиной стояла Валенсия. Вокруг неё множество подружек, что мило беседовали с ней и смеялись. Держа в руках пакет с подарком отправился к ней. Девушки увидев меня разошлись в стороны, открывая проход к имениннице.

– Ууу, это мистер Моретти. – шептал кто-то сзади меня.

– Он такой красавчик.

– И холостяк. – не успокаивались подружки
Валенсии. Она же в свою очередь глянула на них злобным взглядом и те сразу замолчали.

Улыбка сияла, розовое, нежное платье по фигуре, красивый хвостик. Она была, как модель из обложки. Поздравив девушку, вручил подарок и обнял. Всё те же привычные духи врезались в нос. – Развлекайся. – тихо сказала мне на ухо и нежно чмокнула в щёчку. Что ж, я не стал отрицать имениннице.

В доме было множество всего, бочки с пивом, деревянные бочки с вином. Бильярд, дартс, настольный мини футбол, пиньята. Мне многого было не нужно, взял бокал шампанского и уселся в кресло. Молча наблюдая за всей обстановкой. Диджей играл различную музыку. Валенсия одно встречала своих гостей. Благо среди них не было Лука, хорошо что этот скользкий тип ей тоже не нравится.
Когда все собрались началась типичная вписка подростков. Кто-то танцевал, кто-то напивался в хлам, кто-то целовался в углу комнаты. Заиграла весёлая мелодия, в глаза попалась Валенсия, что общалась с какой-то девушкой, очевидно на лет десять нас младше. Встал со своего места и пошёл к ней.

– Прости, могу я украсть твою собеседницу на танец. – спросил у маленькой девушки. Она лишь улыбнулась и кивнула. – Спасибо.

Схватил именинницу за руку и потащил в центр. Джазовый мотив играл со всех колонок, люди вокруг нас весело прыгали под музыку. Я же вёл свою спутницу, крутил, подкидывал, ловил. Она смеялась и позволяла это делать.

– Никогда бы не подумала, что ты так хорошо танцуешь. – сказала Валенсия, когда я заключил её в недолгие объятия.

– Я и не такое умею. – прошептал на ухо и закрутил в танце.

Дальнейший вечер проходит спокойно, я стою рядом с бывшей фиктивной женой, общаюсь с её гостями. Она мило смеётся.
Неожиданно в дом входит парень немного старше меня, в руках огромный букет розовых роз. Валенсия увидев его заметушилась, повернулась ко мне – Как я выгляжу? – я свёл брови.

– Ого, у нашей Валенсии появился поклонник? – она улыбнулась.

– Новый муж, пока будущий.

– Новое лицо твоего обожания?

– Не ревнуй, любимый. – я посмеялся, сказал что она прекрасно выглядит и девушка убежала.

Она подлетела к нему, получила букет цветов, подарок. Он нежно поцеловал её в губы и они ушли в сторону выпивки. Облегчённо выдохнул, на самом деле я был за неё искренне счастлив. Наконец, она найдёт себе достойного мужчину, на которого заслуживает.
Посмотрел на часы, время позднее, мне тут больше делать нечего, портить Валенсии момент не хотелось, так что могу ехать домой. Попросил одну из её подруг передать ей, как освободится, мои поздравления и что я уехал. Её подружка мило мне по улыбалась, но я просто надеялся, что она запомнила мои слова.

Дверь открывается. Темнота накрывает, странная тишина. Неужели все уже спят. Включил свет в коридоре, пальто и куртка Амели висят на своих местах, но вот ботинок нет. Карлос выходит из кухни, в его глазах читается что-то странно. Толи печаль, толи ужас. – Где она? – спрашиваю уверенно. В голове сразу пролетает воспоминание, сколько раз она сбегала, а от меня нет. Вот, она дождалась своего момента. Сбежала.

Карлос поднимает на меня взгляд, слишком осторожно, слишком медленно.

– Её... забрали. Это было законно, документы, опека. – он замялся. – Лука...

У меня гудит в ушах. Как будто мир наклонился и всё внутри меня качнулось вместе с ним. Тварь. Я прикончу Ферретти, испорчу ему жизнь. Я осматриваю дом, пустота пугает.

– Куда?

– Частный приют. Подготовка к передаче в новую семью. Всё "по процедуре". Очень... "уважаемые" люди. Простите, мистер Энрико.

– Ничего, это не твоя вина. – бубню и достаю телефон.

Задача была быстро найти адрес. Быстро решать проблему иначе потом будет сложнее. Нахожу нужную улицу. Звоню Орландо, знаю, что он ответит.
Сонный голос друга, я быстро ему говорю адрес, тараторю ещё что-то, но сам не понимаю что несу. Беру шлем и выезжаю. Нет времени, нужно думать быстрее.

Я добираюсь до ворот этого чёртового здания. Стекло, охрана, камеры. Четыре мужчины стоят, охраняют. Меня не пускают, не дают сказать, не дают шагнуть внутрь.

– Вы не отец. Удочерение не подтверждено юридически. Опека временная, а решение принято "в интересах ребёнка".  – они улыбаются, как будто делают мне одолжение.

А я стою, чувствую, как всё рушится. Впервые за долгое время по настоящему. Не бизнес, не сделки, не имя, а она. Мой выбор, мой лёд.
Сломя голову несусь вперёд, кричу, с кулаками.

– Чувак, прекрати. Тебе здесь не рады. – прошипел один из охранников, выступая вперёд.

– Впусти меня, идиот. Она не ваша!

– И не твоя. – улыбнулся второй. Охранник достал пистолет и приложил к моей голове. – Перестань орать, у меня болит голова.

Нужен план. Сделал два шага назад. Глаза стали бегать по всему периметру забора, камеры весят везде. Должна же быть слепая зона. Отошёл к мотоциклу. Ночь, темно. Они не увидят. Продолжая осматривать камеры. Есть. Надел кожаные перчатки, через кусты пробирался к той самой "слепой зоне", где нет камер, где меня не увидят.

Руки хватаются за забор, ноги находят опору. Сохраняя тишину лезу. Мне нужно добраться до него, убить собственными руками. Если её сейчас доставят в новую семью, я не смогу её найти, не смогу доказать, не смогу забрать. Нога соскальзывает, я жадно хватаются руками чтобы не упасть.

Звук выстрела прорезал воздух.
Крик.
Боль.

_____________________________

Вся информация о выходе глав, спойлеры и многое другое в Тгк: Тени страниц🪶

Люблю каждого💋
© Али Райвен