L 02-1. Похищенная |Глава 32|
Когда антидот наконец был изготовлен, лайнер причалил на самом краю пирса, и Суруга смог сходить закупиться в ближайшей городской бакалейной лавке. На борту лайнера Lи Такахаси отведывали с шампуров кусикацу - еще одно традиционное лакомство Осаки, которое приготовила им Хитоми. Несмотря на то, что вечер еще не успел наступить, скромное празднование уже началось.
- Завтра, после того, как я проведу пару тестов, я смогу ввести антидот Маки. И тогда мы сможем рассказать полиции все о плане террористов, тем самым вернув Никайдо его честное имя. Вот и все.
- Ясно. А насчет того, чтобы передать антидот доктору Куджо, ведь она тоже заражена... Ну, надеюсь, когда она окажется в руках полиции. Это не будет проблемой, - L снял с шампура зажаренную свиную котлету и обмакнул его в соусе.
- Эй, Рюдзаки, не надо окунать кусикацу дважды! - сделал замечание Такахаси.
- Правда?
- Соус для всех, так что нельзя макать в нем то, что ты уже откусил. Макать дважды строго запрещено.
- Все в порядке, - L дотянулся до другого соуса, на обратной стороне которого было написано «Персонально для Рюдзаки».
- А ты подготовился, - Такахаси взглянул на соус L. - Слушай, ты не против, если я попробую чуть твоего соуса?
Не проронив ни слова. L протянул соус Такахаси. Дав соусу вдоволь просочиться, Такахаси откусил немного. Сразу после этого его взгляд начал метаться из стороны в сторону, словно ему никогда не приходилось испытывать того, вкуса, который был у него во рту. Не в силах выплюнуть, он проглотил гремучую смесь.
- Сладкий, черт возьми! Рюдзаки, это ведь не...?
- Именно. Шоколадный соус. Дважды макать запрещено.
- Да никто и не собирался макать во второй раз в твой соус, дурень, - пока Такахаси не переставал вытирать свой рот платком, Хитоми принесла новую порцию. - А Маки разве не будет?
- Она сказала, что не очень хорошо себя чувствует. Я схожу проведаю. Кстати, ты уже сказал господину Рюдзаки?
- Ах да, точно, - запив вкус шоколада пивом. Такахаси наклонился вперед на своем стуле. - Слушай. Рюдзаки, Хитоми и я посовещались на досуге, что будет с Маки дальше, ведь теперь у девочки нет родителей. Мы бы хотели ее удочерить. Что ты скажешь?
L улыбнулся.
- Благодарю. Теперь-то мне будет не так страшно...
- Не так страшно что?
- Ничего, - не обращая внимания на то, что жить ему оставалось два дня, L поднял свой стакан. - Профессор Такахаси, давайте выпьем за что-нибудь.
- Хорошо. За завершение работы над антидотом и за будущее счастье Маки.
За секунду до того, как они собрались чокнуться стаканами, в комнату вернулась Хитоми.
- Маки пропала.
L и Такахаси тут же бросились в каюту Маки, где на столе они обнаружили письмо с плиткой шоколада. Письмо было адресовано L.
«Дорогой Рюдзаки,
Спасибо за все. Я все обдумала и решила сделать то,
что я должна сделать во что бы то ни стало»
- Что она имела в виду? - пробежав взглядом по письму, спросил Такахаси.
На секунду L задумался, после чего подбежал к компьютеру внутри каюты. Он решил проверить историю запросов в Интернете, и вскоре на экране появилась метеорологическая карта.
- Метеорологическая карта? Она что, изучала ее, прежде, чем сбежать? Не хотела попасть в шторм?
- Нет, ее интересовало направление ветра, - L закусил кончик большого пальца еще более ожесточенно. Чем обычно.
- Направление ветра, - повторил Такахаси. - Нужно поспешить, пока не случилось беды.
***
Спокойствие вод Осакского залива было нарушено суднами, рыскавшими повсюду в поисках девочки.
Маки сняла бейсболку на мыс, на который когда она, ее родители и семья Амане выбирались все вместе еще в то время, когда они жили в Осаке. Встав на самом краю обрыва, она резко повернулась к воде спиной. В лицо ей подул ветер, направлявшийся в сторону залива.
- Тут нечего опасаться. Не так ли, папа?
Через несколько мгновений недалеко появилась чья-то фигура, которая постепенно приближалась к Маки на краю обрыва.
- Спасибо за то, что позвала меня, Маки.
-Вы пришли одна, доктор Куджо?
- Да, я никому не сказала.
Подождав немного, чтобы набраться духу, Маки взглянула Куджо в лицо.
- Антидот будет готов к завтрашнему дню.
- Правда?
- Профессор Такахаси собирается рассказать все полиции. И о вашей запланированной террористической атаке, и о том, как вы убили моего отца. Но возможно... - Маки сделала шаг вперед. - Возможно ли, что вы с самого начала планировали умереть, доктор Куджо?
Не выражая никаких эмоций, Куджо спокойно кивнула в ответ.
- В таком случае единственное, что я могу сделать, - это предложить вам возможность остаться в живых и ответить за все свои преступления. Это все, чего я хотела добиться с того самого дня, когда я потеряла отца.
- Маки, - Куджо взглянула на девочку с широко раскрытыми глазами.
- Мой отец всегда говорил мне, чтобы я никогда и ни за что не забывала о своем предназначении в этой жизни. Я хочу, чтобы вы завершили миссию моего отца. Я предлагаю начать все с чистого листа. А если вы откажите мне... - Маки сжала в правой руке нож. - Я убью вас, а затем убью и себя.
Куджо осмотрелась по сторонам и вздохнула.
- Так вот зачем ты выбрала этот мыс. Вирус не сможет далеко распространиться, и кроме нас никто больше не умрет.
Маки кивнула в ответ. При жизни ее отец сумел объяснить ей, что работа со смертельными вирусами в любой момент может обернуться ужасной трагедией и что при необходимости ей как его дочери придется пожертвовать собой ради других жизней.
- Маки, ты все еще доверяешь мне? Неужели ты готова простить меня после всего, что произошло?
В памяти Маки всплыл образ умирающего отца. Сейчас перед ней стояла женщина, которой ее отец мог доверить свою жизнь и которая этой жизни его лишила. На миг в ее сердце необузданным пламенем вновь вспыхнула жгучая ненависть, но Маки все же удалось это пламя погасить.
- Быть может, я все еще не могу простить вас. Но да, я доверяю вам.
Куджо отвела взгляд дабы полюбоваться видом моря. На другом берегу залива развернулась сеть улиц с бесчисленными домами. От такой умиротворяющей картины на душе невольно становилось тепло. Маки, так же как и в прежние времена, встала рядом с Куджо и тоже устремила свой взгляд вдаль.
- Доктор Куджо, разве это место не переполняет счастье? Конечно, здесь есть и плохие люди, но несмотря на это, каждый старается жить в полную силу. Вы действительно собираетесь уничтожить все это?
Наконец Куджо ответила:
- Хорошо, Маки. Я согласна сознаться во всем. И в убийстве твоего отца. И во всем, что мы пытались совершить.
- Доктор Куджо... Большое спасибо.
Сделав шаг навстречу друг другу, они пожали руку. Теперь их связывала слабая надежда, сумевшая перебороть отчаяние, ненависть и страдание.
- Маки, если мы останемся здесь, то...
Голос Куджо заглушил шум колес автомобиля и мотоцикла, тормозящих на песчаной дороге. Образовав тупик, они заблокировали Куджо и Маки все возможные пути для побега. Охваченный паникой из машины вышел Матоба.
- Доктор Куджо, никогда не действуйте в одиночку, - сказал он. - Что бы вы делали, позволь вы девчонке сбежать? Она ценный заложник. С ней мы сможем противостоять L с Тетрадью Смерти.
- Господин Матоба, я... - Куджо вышла вперед, закрывая своей спиной Маки. Однако, когда она обернулась назад, ее лицо расплылось в широченной улыбке, а брови стали нахмуренными. Глядя на подобное высвобождение эмоций, могло показаться, что перед Маки стоял совершенно чужой человек. Она силой вышвырнула Маки по направлению к Матобе. В руке Куджо держала ампулу.
- Господин Матоба, теперь у нас в руках не только девочка. Она прихватила с собой антидот. Здесь более чем достаточно для всех членов «Синего корабля».
- Доктор Куджо... - крик Маки был прерван Матобой, который закрыл ей рот рукой.
- Похоже, что план Кониши с прослушкой полностью себя оправдал, - сказал Ёшизава.
- Зовите меня Ониши, - поправил Ониши.
Пока Маки заталкивали внутрь машины, она успела заметить че1-то силуэт на горизонте.
- Рюдзаки!
Все тут же обернулись. По направлению к обрыву к ним на всех парах несся L, оседлавший велосипед.
- Отлично. Как и полагается, главный герой должен появляться в последний момент. Только в этот раз он чу-уточку опоздал. Уводим девчонку и антидот с собой, - утвердительно кивнув Хацуне, Матоба забрался обратно в автомобиль, который через несколько секунд скрылся за облаком песка и пыли.
Хацуне вытащила свой стилет и облизнула край лезвия. Сильно истерев покрышки велосипеда при торможении, L, с трудом переводивший дыхание, достал свое оружие. Как оказалось, это был зонтик.
- Думаешь, это хоть как-то поможет тебе в сражении против меня? - подобно осе, клинок в мгновение ока обогнул рукав L, оставив за собой ровный полукруглый порез. Из правой руки L брызнула струйка крови. От боли выражение лица L скривилось. Оторвав рукав, L поднял зонт так, будто это была шпага.
- Так управлять рукой гораздо удобнее.
- Жалкий неудачник! - Хацуне сделал выпад кинжалом. L старался держать дистанцию, отмахиваясь от нее зонтом. - Сдайся! Уже! Наконец!
Клинок рассек воздух три раза. В порыве гнева Хацуне изо всех сил ударила ногой по песку. L быстро нагнулся и, направив зонт на Хацуне, раскрыл его.
- Таким меня не одолеть! - нож разорвал нейлоновую ткань. То, что Хацуне увидела сквозь брешь в зонте, на какой-то момент сбило ее с толку. Уткнувшись лицом в песок, L застыл в позе, внешне напоминавшей позу лягушки, неудачно приземлившейся при прыжке. Сделав кувырок в воздухе, он с силой толкнул ногами Хацуне по плечам, из-за чего стилет вылетел из ее руки.
- Для первого раза неплохо, только вот автомобиль с девчонкой тебе уже ни за что не догнать, - Хацуне бросилась к своему мотоциклу и, оседлав его, помахала рукой на прощание. Подняв за собой большое облако пыли, она умчалась прочь вниз по дороге.
Lринулся изо всех сил в направлении, в котором скрылась машина с Маки. Уже не сутулясь, выпрямив спину. Изводя свое тело, итак уже бывшее на пределе. Гнаться было бесполезно - он понимал это с самого начала. Без толку бежать за автомобилем. И все же L бежал. Тот, кто не признавал любых вещей, не поддающихся логическому объяснению. Тот, кто противостоял мировому злу во имя справедливости. Автомобиль был уже вне досягаемости. Задыхаясь, L рухнул вперед на четвереньки.
- Лайт... это ощущение, когда ты не смог защитить того, кого ты обещал спасти... Неужели эта та реальность, о которой ты мне говорил тогда?
Задние огни автомобиля полностью пропали из виду. Кровь из раны ручейком покатилась по руке и, добравшись до наручных часов, напоминавших L о Лайте, закапала на асфальт. Внезапно L со всей силы хрястнул кулаком о землю. Потом еще. И еще. Даже когда костяшки на его руке стали розовыми от начала проступать кровь, он не останавливался.
- Лайт... на душе... как же невыносимо на сердце...
Это была боль, которую Л Лоуйлайт подавлял в себе все это время, которую ему приходилось подавлять в себе все это время, дабы оставаться несравненным Детективом L. Если не принимать во внимание его выдающиеся дедуктивные способности, что другие могли бы сказать о человеке, считающемся лучшим в мире детективом? Не внушающий доверия тип со странным пристрастием к раскрытию загадочных преступлений, человек-компьютер, которого интересуют лишь факты, которые помогут ему раскрыть серию убийств, прячущийся ото всех социопат. Что L думает по поводу этих мнений, было известно только ему одному. И все же никто так и не смог узнать, какой детектив L на самом деле. Ему не под силу было позабыть лицо каждого, кто оказался жертвой в его деле. Кто бы мог понять человека, который всю свою жизнь сталкивался лицом к лицо с жизнями, окончившимися раньше положенного им срока, со слезами тех, кому приходилось доживать свои жизни в скорби по погибшим, с миром, в котором лишение жизни воспринимается как нечто обыденное. Можно было ли вообще измерить всю боль такого человека?
Быть может, эта ноша стала столь невыносимой, что спина L округлилась под ее весом? Быть может, эти страдания оказались настолько ужасными, что оставили после себя черные круги у него под глазами? Быть может, эти чувства были настолько горькими, что вызывали в нем потребность в сладком? Ссутулившаяся спина, черные круги под глазами, необычные вкусовые предпочтения - несмотря на то, что L как борец за справедливость сдерживал в себе эту боль, она смогла отразиться на его физическом состоянии.
Вцепившись в волосы, L из последних сил взревел на луну, не сумев удержать внутри все свои страдания.