Глава 9
Взглянув на часы, Кристиан чуть нахмурился и, отложив ручку, повернулся к Петеру будто пытаясь найти на нем ответ на вопрос, мучивший инспектора уже около трех часов. Но едва Бёк открыл рот, чтобы высказать свои переживания, как Хел тут же отложил документы и, откинувшись на спинку стула, повернулся к другу, спросив:
— И куда Алекс запропастился?
— То же самое я хотел спросить у тебя, - усмехнулся Кристиан.
— Он давно уже должен был вернуться.
— Может в больнице что-то случилось? – предположил Бёк.
— Возможно, Габи не понравился надзиратель, - с намеком отозвался Петер, усмехнувшись, и быстро начал набирать номер Брандтнера, но в ответ получил лишь приятный женский голос робота. – Абонент недоступен.
— Попробую позвонить Ангермайеру, - дернул плечами Кристиан, начиная перебирать все бумаги на своем столе, чтобы найти небольшой листок, где был записан номер телефона, оставленный Алексом на всякий случай. – Вроде бы он, - изрек Бёк, вытягивая квадрантный листок для заметок из-под стопки документов.
— Когда ты уже наведешь порядок на своем столе? – поинтересовался Хел, наблюдая за тем, как его друг быстро стучит по кнопкам телефона.
— Когда этот дурдом закончится, тогда и... Комиссар Ангермайер? – резко прекратил разговор с другом Кристиан. – Это инспектор Бёк.
А дальше следовал разговор, от которого Хеллерер хмурился лишь сильнее, чувствуя, что в воздухе начинает разрастаться напряжение, а в груди – непонятная тревога. Масло в огонь подлил и Кристиан, когда, закончив разговор с Ангермайером, осведомил:
— Алекс был у Габи. Как ты и предполагал, она была не в восторге от решения назначить ей охрану, - дернул плечом Бёк, чуть усмехнувшись. – Алекс оставил ей Рекса и уехал к доктору Нойфельду, рассказать о случившемся. Но это было четыре часа назад.
— Зная отца Габи... - повел бровями Петер.
— Предлагаешь подождать еще? – уточнил Кристиан.
— Да. Еще час. А потом...
— Что потом?
— Потом позвоним отцу Габи.
— Хорошо. Только звонишь ты.
— А почему не ты? – удивился Хел.
— Потому что я сегодня не в настроении.
— Веская причина, - закивал Петер и, покачав головой, вздохнул, углубляясь в работу.
Но и спустя час Алекс не появился. Поэтому Хелу пришлось звонить доктору Нойфельду, который весьма удивил друзей, сообщив, что Алекс сегодня у них не появлялся, а потом начал задавать встречные вопросы, поскольку был удивлен тем, что зять вообще должен был приехать к ним, да еще и один. И отвертеться уже было невозможно.
Сидя за своим столом, Бёк с жалостью смотрел на Петера, который со страдальческим видом пытался успокоить разбушевавшегося доктора Нойфельда, который, до этого момента, и понятия не имел о том, что произошло с его дочерью.
— Фух, - выдохнул Хел, когда разговор был окончен. – Я думал, что он меня разорвет на куски за то, что мы не сообщили ему раньше.
— Его можно понять, - пожал плечами Бёк. – Он беспокоится за Габи. А вот я начинаю беспокоиться за Алекса.
Посмотрев с несколько секунд на друга, Петер снова снял трубку и набрал номер комиссара.
— Недоступен, - покачал головой он. – Что-то мне это уже не нравится.
— Аналогично, - напряженно кивнул Бёк. – Если учитывать последние события...
— Надо идти к шефу, - перебил его Хеллерер.
Кристиан только кивнул и одновременно с другом поднялся с места, быстро направившись к выходу из конторы.
Долго попрепиравшись с секретаршей, которая ни при каких условиях не хотела впускать незваных посетителей, инспектора все же попали в кабинет, поскольку их громкие голоса донеслись и до шефа. И теперь оба сидели напротив начальника полиции, наперебой рассказывая о последних событиях.
Шеф сидел навалившись на спинку кресла и внимательно слушал подчиненных, иногда кивая и делая удивленное выражение лица, изумляясь тому, что комиссар мог пропасть, но все же согласился с инспекторами и дал разрешение на проверку и направление запроса в дорожную полицию на поиски машины комиссара. Поэтому вскоре друзья покинули кабинет, спеша к коллегам в надежде поскорее все выяснить.
Но спустя несколько часов неутешительные новости заставили двух друзей задуматься о худшем.
Машину комиссара Алекса Брандтнера нашли в тупике у леса. Двери были открыты, и в салон нападал снег. Но, ни следов самого Алекса, ни следов кого-то еще не было, поскольку непогода сделала свое дело, заметя все улики. Помочь, возможно, мог только Рекс, но сейчас пес был в больнице у Габи и при одной только мысли о том, что нужно будет ехать туда, друзьям становилось дурно. Еще никогда они не мучились с выбором правильного решения так, как сейчас.
***
В то время, когда друзья занимались поисками Алекса, Габриэлла сидела на больничной кровати и поглаживала Рекса, осторожно устроившегося у нее в ногах и положившего голову на колени девушки. Каждый раз, отвлекаясь от собаки, Габи исподтишка поглядывала на сидящего в кресле с газетой в руках Торстена, который за последние несколько часов не покидал палаты. Про себя Брандтнер отметила, что несмотря на всю мужскую привлекательность этого человека, было в нем что-то мерзкое. Габи чувствовала это всем своим существом, что непременно решила озвучить и не держать в себе.
— Ты ему не нравишься, - с нескрываемым недовольство сказала Габи и кивнула на Рекса, который, при каждом шевелении Ангермайера, начинал рычать, - и мне тоже.
Оторвав взгляд от газеты, а потом и вовсе отложив ее в сторону, Торстен заинтересованно взглянул на девушку о которой слышал довольно многое и был осведомленном обо всех ее достижениях в работе и личной жизни.
— Это потому что от меня пахнет кошкой, - усмехнулся он, замечая как брови Габриэллы чуть приподнялись вверх.
— У тебя есть кошка? – удивилась Габи.
— А разве по мне не видно? – снова усмехнулся Ангермайер, словно издеваясь над девушкой, по крайней мере, для Габриэллы это выглядело именно так.
— Нет, - с недовольством мотнула головой Габи и осторожно повернулась на бок, принимая положение «лежа». – Ты можешь меня оставить, я хочу спать, - скорее приказала, чем спросила она и слегка поморщилась от того, что пушистая туша Рекса снова водрузилась на ее ноги.
— Спи, - пожал плечами Торстнет. - Я мешать не буду.
— Ты можешь выйти?
— Не положено. По инструкции я не могу оставить тебя без присмотра.
— Со мной Рекс.
— Ну и отлично, - кивнул в ответ комиссар. - Со мной и Рексом будет еще безопасней, - и с этими словами он снова взял газету, погружаясь в чтение и совершенно не обращая внимания на недовольный вздох Габриэллы.
Поворчав себе под нос, Брандтнер вскоре уснула и только тогда Ангермайер позволил себе выйти из палаты, чтобы сделать один важный звонок.
— Ну, что у вас? – поинтересовался Торстен, как только услышал своего собеседника.
— Все по плану. Как и договаривались.
— Коллеги Брандтнера уже ищут его.
— Я знаю. Шеф поработал над этим вопросом.
— Отлично. Я уверен, что сегодня эти двое заявятся в больницу. Поэтому, подождем пару дней и перейдем ко второму пункту.
— Думаешь, она выдержит все это?
— О-о-о, ты плохо ее знаешь, - усмехнулся Торстен. – Брандтнер – еще та штучка! Так что все по плану. Так и передай шефу. До связи.
Ангермайер убрал телефон в карман и, потянувшись, вернулся в палату, чтобы занять свое обычное положение в кресле.
***
Вечер подкрался незаметно, принеся с собой новую порцию эмоций, которые, в последнее время, так и выплескивались из Габриэллы. Виной тому была семья, приехавшая в больницу сразу после звонка Хеллерера, и начавшая высказывать свое негодование о том, что они снова узнали все последними. Торстен, стараниями доктора Нойфельда был выставлен за дверь, и тогда разговор начал переходить в более спокойное русло. Моника, Герхард и Ангелика стояли напротив сидящей на кровати Габриэллы, которая поглаживала Рекса, и с теплотой и заботой смотрели на нее, осторожно пытаясь выяснить все детали произошедшего. Но поняв, что девушка не горит желанием вспоминать произошедшее, Моника решила перевести тему.
— Господи, я такое за время своей работы в больнице встречала лишь один раз, - развела руками женщина.
— Это не статистика, моя дорогая, а простая врачебная халатность, - негодовал Герхард. - Как можно было не увидеть беременность?! А ты, почему ты сразу мне не сказала? Мы бы давно все решили.
— Не знаю, - пожала плечами Габи. – Я думала, что симптомы – это последствия стресса и моей травмы.
— Думала она, - тяжело вздохнул доктор Нойфельд. – Поверить не могу! Восемь недель и об этом стало известно только сейчас.
— Пап, ну перестань, - умоляюще взглянула на него Габи. – Все ведь хорошо.
— И, слава богу! – с облегчением воскликнул Герхард, при этом закивав головой.
— А кто будет? – вмешалась в разговор Ангелика, которой до этого не давали вставить и слова.
— Милая, еще рано об этом, - улыбнулась Моника, осторожно задев дочь за руку.
— А ты сама кого хочешь? – не унималась та.
— Пол не имеет значения, - пожала плечами Габриэлла. – Тем более... - она выдохнула скопившийся в легких воздух, собираясь сообщить не менее важную новость. – Я хочу вам кое-что сказать. В общем, мы с Алексом хотим официально оформить опеку над Мартином и Марион.
Произнеся это подобно скороговорке, Габриэлла в ожидании уставилась на своих родных, ожидая их реакции, которая не заставила себя ждать.
— Ого, - первой очнулась Ангелика.
— Вы молодцы, - одобрила Моника.
— Давно пора было сделать это, - кивнул Нойфельд, который за короткое время успел привязаться к детям.
— Только сейчас... - начала было Габи, но прервала свою мысль из-за вошедших в палату друзей и доктора Элмаса.
Поздоровавшись, все трое подошли к кровати, на которой сидела девушка. Рекс, тут же почувствовав неладное, поднял голову и тихо заскулил, заставив Габи в испуге взглянуть на делегацию.
— Что случилось? – спросила она, чувствуя, как начинает колотиться сердце.
Но, ни Кристиан, ни Хел не могли произнести ни слова, боясь реакции девушки. И только со второго требовательного раза Габриэллы, друзья решились.
В один миг мир словно перестал существовать, сердце бешено забилось, и Габи почувствовала, как ее будто подбросили вверх, а потом резко скинули в самую глубокую пропасть. Ее лицо тут же побледнело, в ушах нарастал звон. И если бы не отец, вовремя схвативший ее за плечи, Габи бы рухнула на пол.
— Габи, еще ничего неизвестно, - напряженно начал Петер, обеспокоенно переглядываясь с доктором, который набирал в шприц раствор для инъекций. – Эксперты ничего не нашли на месте. Ты же сама прекрасно знаешь...
— Знаю, - каким-то чужим голосом отозвалась Габриэлла, смотря в одну точку и даже не почувствовав укола.
Что ей говорили дальше, Брандтнер уже не слышала. Внутри все переворачивалось, завязывалось в противный болезненный узел, не давая спокойно дышать, думать. Поэтому Габи просто легла на подушку, продолжая все так же смотреть в пустоту, не замечая ничего из того, что происходило вокруг. Она лишь сильнее обняла подползшего Рекса, улегшегося рядом, и поджала губы, чувствуя, как в глазах становится горячо от появившихся слез.
Вскоре палата опустела. Герхард Нойфельд долго и упорно пытался отстоять свое пребывание в палате дочери, но под напором доктора Элмаса, уступил, удалившись вместе со всеми. Вернулся Торстен, занявший свое место в кресле. Он долго смотрел на девушку, пытаясь сделать свои выводы о ее состоянии. Но Габи было все равно. И она продолжала лежать до тех пор, пока веки не стали слипаться сами по себе и ее организм не погрузился в сон.
***
Присев на стул перед своим начальником, мужчина приготовился взять на себя весь удар, получить который предполагалось за весьма неприятные новости.
— У меня для вас плохая новость, шеф, - произнес он, глядя на судью, который тут же оторвался он заполнения бумаг.
— В чем дело? – низкий голос Бауэра прокатился по кабинету, отразившись от стен, и вернулся обратно, застряв в голове подчиненного.
— Брандтнер пропал.
— Что значит «пропал»? – брови судьи тут же сползли к переносице, а глаза недобро сверкнули.
— Его машину нашли в тупике у леса. Полиция объявила его в розыск.
— А девчонка?
— Она в больнице.
— Значит, займитесь ей! – Манфрэд изо всех сил держал себя в руках, сжимая крепкими пальцами папку, лежащую перед ним. – И если вы в ближайшее время не найдете мне то, что нужно...
— Я понял, шеф.
— Докладывай мне обо всем, что происходит в комиссариате. И если Брандтнер объявится, я должен узнать об этом первым. Ты понял меня? Ни вторым, ни третьим, а первым!
— Я понял, шеф.
И мужчина быстро ретировался. Но как только за ним закрылась дверь, в ее сторону тут же полетела тяжелая пепельница, оставляя на дереве вмятину.
— Черт! – вскричал Бауэр.
Еще совсем недавно все шло по плану, и судья был просто уверен, что молодой комиссар сделает все, чтобы избавить свою семью от последствий. Но сейчас... Судья тяжело выдохнул, чувствуя, как навалившиеся проблемы не лучшим образом сказываются на работе сердца, и поднял телефонную трубку, быстро набирая номер.
— Кто дежурит завтра в детском отделении? – задал вопрос он, едва услышав голос подчиненного.
— Могу выяснить.
— Выясни и побыстрее. Мне нужно чтобы эта девчонка оказалась сговорчивее, чем ее муж.
— Сделаем все в лучшем виде, шеф.
— Надеюсь, - и Бауэр, положив трубку на рычажки, откинулся на спинку, устало прикрывая глаза.